Быт работников топливной промышленности

Кризис торфяной и сланцевой промышленности Поволжья в 1920-е гг. с малочисленностью рабочих на отдельно взятых участках не вызывал необходимости в массовом строительстве жилых помещений на месте работ. Единственным исключением стали торфяные хозяйства Ульяновского суконного треста. Например, на Аксаковских торфоразработках в сезоне 1924 г. имелось два барака на 60 чело-

3

век^[1361].

Таким образом, жилой фонд топливной промышленности Поволжья в достаточном количестве в 1920-е гг. так и не был создан. В 1930-е гг. резко выросшие плановые задания по заготовке леса не были обеспечены соответствующим жильём.

Но увеличение жилплощади не гарантировало качества проживания. В период первой пятилетки бараки для лесорубов строились наспех, из некачественного материала, с плохо подогнанными рамами; на отдельных участках по- прежнему сохранялись землянки¹. В постановлении ЦИК и СНК СССР от 7 марта 1933 г. указывалось: «Администрация обязана предоставлять помещения для жилья всем постоянным рабочим и их семьям, а также пришлым сезонным рабочим. При этом жилище для самих рабочих должно предоставляться не дальше 6 кило-

Л

метров от места работ» (Ст. 9) . СНК СССР в постановлении 16 февраля 1937 г. обязал Наркомлес «построить в 1937 г. типовые дома жилой площадью 175 тыс. кв. метров и переоборудовать из имеющихся бараков дома комнатной системы 100 тыс. кв. м для постоянных рабочих, обеспечив в первую очередь размещение

^5

в новых домах и переоборудованных бараках стахановцев и ударников» (Ст. 17) .

В леспромхозах основных лесных трестов Поволжья бараки и жилые дома во второй-третьей пятилетках были повсеместно построены. Особенно заметны улучшения качества жилья лесорубов стали в третьей пятилетке. Рабочие уже не спали одетыми на сплошных нарах или топчанах, как в 1920-е гг. Для мокрой одежды в бараках были предусмотрены специальные сушилки^{[1364] [1365] [1366] [1367]. В большинстве случаев у каждого рабочего имелась отдельная кровать и постельные принадлежности.}

Следует особо подчеркнуть, что в условиях острого недостатка средств на проведение индустриализации и отставания экономики по ряду параметров от Германии, являвшейся с середины 1930-х гг. вероятным военным противником, руководство СССР нашло возможность создать практически заново жилой фонд для работников лесной промышленности.

Но зачастую условия проживания в бараках характеризовались многочисленными недостатками. Наиболее часто на совещаниях отмечался недостаток постельных принадлежностей. На совещании работников треста «Средлес» в ноябре 1938 г. приводилась информация, что в Инзенском леспромхозе в общежитиях не хватало 130 наволочек и 400 простыней, в Барышском - 90 наволочек и 127 простыней, в Зубовском - 524 простыни и 764 одеяла¹. В Ибресинском ЛПХ «Чуваш- леса» рабочие в начале 1936 г. всё ещё спали на голых досках. На собрании Кир- ского мехлесопункта Алатырского ЛПХ в октябре 1940 г. приводился факт раз-

Λ

мещения в одной комнате пяти семей рабочих . В Новодевиченском ЛПХ «Волго- стройлеса» в 1939 г. из-за низкого качества жилых домов часть рабочих по-

3

прежнему проживала в землянках .

На участках мелких заготовителей жилые помещения обычно вообще не строились. Качество отдельных имеющихся построек было значительно хуже, чем в леспромхозах и лесхозах лесных трестов и управлений лесоохраны^{[1369] [1370] [1371] [1372]. В Пензенском УМТП и в Мордовском управлении ЛМЗ жилые помещения имелись, но их было недостаточно для сезонных рабочих[1373].}

В торфяной промышленности основной комплекс бытовых удобств был регламентирован Правилами устройства и содержания жилых и вспомогательных помещений торфоразработок, утверждённых обязательным постановлением Наркомата труда СССР от 9 октября 1928 г. В данном нормативном акте указывалось, что у каждого рабочего должно быть отдельное спальное место, бараки должны были снабжаться мебелью; при этом особо отмечалось, что «устройство сплошных нар или сдвоенных коек в бараках не допускается»¹. Согласно типовому договору о работе на торфоразработках, утверждённому в 1938 г., в день прибытия на работу необходимо было «предоставить рабочему на всё время работы жильё, койку и постельные принадлежности...»^{[1374] [1375] [1376].}

Процесс обеспечения жильём рабочих торфяной промышленности Поволжья протекал с многочисленными трудностями. Так, на областной конференции профсоюза рабочих торфяной промышленности Куйбышевской области 20 авгу-

3

ста 1937 г. констатировалось наличие на отдельных участках землянок . К концу рассматриваемого в данном исследовании периода Барышское и Ульяновское РТУ, являющиеся наиболее крупными торфодобывающими организациями Куйбышевской области, в основном решили жилищный вопрос^[1377].

Отсутствие жилых построек, как и в 1920-е гг., часто компенсировалось размещением рабочих в домах местных жителей ближайших населённых пунктов. Именно так поступило большинство предприятий Средне-Волжского края при развёртывании крупномасштабных торфоразработок в 1931-1932 гг.^[1378]

Наличие жилых бараков на месте добычи торфа ещё не означало, что вопрос с благоустройством помещений для рабочих решён. В торфяной промышленности правильная организация отдыха после трудовой смены имела особое значение^[1379]. Жилые помещения на торфоразработках Поволжья имели многочис-

ленные недостатки. Рабочее общежитие на Бутырском участке Барышского РТУ в 1932 г. оказалось мало пригодным для проживания: «В бараках во время дождя нельзя находиться, потому что дождь льёт через крышу... матрацы выдали не всем, стёкла в окнах отсутствуют, ламп керосиновых нет»¹. В 1934 г. рабочие на Репьёвских торфоразработках жили в холодных бараках, спальные места не были

Л

снабжены матрасами . В 1932 г. на торфоразработках фабрики «Маяк Революции»

^5

у построенных бараков протекали крыши . Побывавший в 1935 г. на данном участке корреспондент газеты «Рабочая Пенза» обнаружил, что сдвигов к лучшему не произошло: «Стены в больших щелях, по бараку гуляет ветер, крыши протекают, от сырости на стенах появилась плесень. В помещении грязь и теснота. Директор торфоразработок т. Валаев в бараках никогда не бывает»^{[1380] [1381] [1382] [1383] [1384]. В мае 1936 г. в общежитии Пермисского торфяного хозяйства отсутствовали постельные принадлежности (одеяла, простыни), что в холодную погоду создавало дополнительные трудности для рабочих[1385]. В 1937 г. общежитие на торфоразработках Пензенского мальтозного завода, где проживало 120 человек, находилось в антисанитарном состоянии, кроме того, здесь отсутствовали постельные принадлежности[1386].}

Следует подчеркнуть, что концу рассматриваемого периода на большинстве участков Куйбышевской и Пензенской областей удалось наладить вполне прием-

n

лемые условия проживания сезонных рабочих-торфяников .

В наибольшей степени низкое качество жилья проявилось в сланцевой промышленности Поволжья. По данным проводившего в январе 1931 г. проверку жилищных условий на Кашпирском руднике инженера А. И. Кудрявцева, основным недостатком помещений была плохая теплоизоляция стен и потолков, для которой была использована мёрзлая земля, пропускавшая не только мороз, но и ветер. Проверяющим был сделан вывод: «Проживание в бараках... чрезвычайно опасно для здоровья»¹. Зимой 1934-1935 гг. корреспондент обнаружил в жилых помещениях на Кашпире следующие недостатки: «Многие общежития и квартиры не имеют до сего времени вторых рам. Потолки не промазаны и не засыпаны, поэтому во время буранов через отверстия около печей наметает снег. В большинстве квартир грязь, антисанитария. Не у всех есть матрацы и постельные принадлежности - на кроватях грязные дерюги. В квартирах рубят дрова и сланец, разрушая полы зданий. Лестницы и коридоры не убираются. Полы в комнатах грязные. Мусор неделями не убирается. Топливо не подвозится. В квартирах хо-

Λ

лод, печи не имеют задвижек и дверок» . Недостатки общежитий Савельевского рудника во многом повторяли ситуацию на Кашпире^{[1387] [1388] [1389] [1390].}

На рудниках очень долго сохранялись землянки, которые начали строить из-за нехватки жилого фонда. По данным обследовавшего Савельевский рудник в мае 1935 г. контролёра комиссии партийного контроля при ЦК ВКП (б) по Саратовскому краю, в домах проживало 575 человек, в полуземлянках - 225 человек, в окружающих населённых пунктах - 226 человек. Таким образом, 22% людей на тот момент были вынуждены жить в окрестных селах на расстоянии четырёх - шести километров от рудника. В конце 1936 г. на Савельевском руднике 2178 человек (рабочие и члены их семей) жили в коммунальных домах, 1144 - в полуземлянках¹.

Традиционной проблемой жилья 1930-х гг. было наличие в них насекомых- паразитов^{[1391] [1392] [1393]. Так, Г. К. Орджоникидзе, выступая на совещании работников тяжёлой промышленности 28 сентября 1934 г., отметил: «Я целый месяц ездил по Уралу, не было ни одного собрания, где бы не ругались и не говорили о клопах. Неужели}

3

нельзя почистить квартиру, нельзя привести её в порядок?» . На совещании актива рабочих лесной промышленности стахановец Казанского ЛПХ «Татлеса» отметил: «Придёшь с работы, хочешь отдохнуть, а тут клопы, которые никак тебе не дадут уснуть. Всю ночь ворочаешься с бока на бок, идёшь на работу не выспавшись»^[1394]. В 1932 г. заражены клопами оказались общежития Ундоровского и За- харьевского рудников, в третьей пятилетке - Буинского рудника^[1395]. К концу рассматриваемого периода создать качественную жилищную сферу на сланцевых рудниках так и не удалось^[1396].

Рассмотренные недостатки жилищной сферы топливной промышленности

n

Поволжья были типичны для индустрии СССР 1930-х гг.

Ещё одной важной стороной бытовой сферы являлась возможность приобретения промтоваров, значительная часть которых относилась к разряду дефицитных и обычно отсутствовала в свободной продаже. В состав натуральных пайков рабочих лесозаготовок и торфоразработок периода Гражданской войны входили табак, спички, мыло; иногда выдавалась ткань¹. В годы нэпа, несмотря на повсеместный переход выплаты зарплаты в денежном эквиваленте, в некоторых организациях на заготовках топлива в Поволжье сохранялась практика выдачи части зарплаты промышленными товарами. Например, Симбирский суконный трест в феврале 1923 г. в кратком обзоре деятельности констатировал, что заготовка и вывозка дров в зимний период протекала успешно, но «уплата возчикам и заготовщикам производилась за ограниченностью средств по большей части сук-

Л

ном» . Игнатовская суконная фабрика в октябре 1923 г. сообщала в правление данного треста: «Крестьяне за возку топлива охотнее берут... сукном»^{[1397] [1398] [1399] [1400]. Трест «Пензолес» в 1924/25 г. из-за финансовых затруднений расплачивался за лесозаготовки, «выдавая каждый раз рабочему или крестьянину ордер-требование в оп-}

4

ределенный кооператив на отпуск товаров» .

Ассортимент непродовольственных товаров, реализуемых в 1930-е гг. для лесорубов, торфяников и рабочих сланцевых рудников через сеть ларьков и магазинов, включал табак или махорку, спички, мыло, одежду, ткань или, по терминологии тех лет, мануфактуру, обувь, посуду и кухонные принадлежности^[1401]. В упоминавшемся постановлении ЦИК и СНК СССР от 7 марта 1933 г. в перечень обязанностей администрации лесозаготовок входило наряду с продовольственным обеспечением снабжение рабочих промтоварами^{[1402] [1403]. Но на практике общий дефицит цит товаров массового спроса и недостатки системы торговли не позволили выполнить данное постановление правительства. Работники топливной промышленности Поволжья испытывали хронические трудности с приобретением промтова-}

7

ров . В докладе руководителя леспродторга треста «Чувашлес» в апреле 1938 г. подчеркивалось: «Такие товары, как галоши, трикотаж, мануфактура, готовое платье, в наших магазинах можно очень редко встретить»¹. Директор Шемордан- ского ЛПХ «Татлеса», выступая на совещании 1938 г., отметил: «Зайдите в любой лесной ларёк, и кроме мыла да спичек ничего нет»^{[1404] [1405] [1406] [1407].}

На пленуме Куйбышевского крайкома профсоюза торфяников в феврале 1936 г. бригадир женщин-сушильщиц Барышского РТУ жаловалась, что на торфоразработки поступили только 10 платьев и две мужские рубахи, которые требовалось распределить по торговым точкам четырёх участков. В докладе руководителя Кузнецких торфоразработок Пензенского УМТП на партсобрании 5 августа 1940 г. в числе отсутствующих промтоваров были названы мыло и мануфактура. В сезоне 1940 г. в торфяном хозяйстве Усадского спиртзавода Татарской АССР

^5

«рабочие бросили работу из-за того, что не получили мануфактуру» . На заседании Ульяновского горкома 19 мая 1932 г. по поводу бытовых условий на Ундо- ровском и Захарьевском рудниках было отмечено, что «промтоваров рабочие не

4

видели с осени прошлого года» .

Дефицит промтоваров усугублялся злоупотреблениями при их распределении по торговым точкам, до которых они зачастую просто не доходили. В Кар- сунском ЛПХ треста «Средлес» один из велосипедов, предназначенных для стахановцев, был приобретён заведующим базой^[1408]. На партсобрании Кирского мехлесопункта Чувашской АССР разбиралось дело заведующего базой леспродторга, обвиняемого в растрате дефицитных товаров. При этом заведующий указал, что товары с базы брали работники обкома, Наркомлеса Чувашской АССР и заместитель директора лесопункта^[1409]. Аналогичные явления злоупотреблений при распре-

n

делении промтоваров имели место и в торфяной промышленности Поволжья .

Неудовлетворительные условия труда и быта приводили к тому, что лесорубы и возчики из местных крестьян в случаях хронических задержек продуктов и зарплаты обычно уходили с лесозаготовок или отказывались выполнять наряды по трудповинности. Например, в протоколах заседаний лесозаготовителей Бузу- лукского Бора¹ отмечалось: 11 мая 1920 г. в Державинском лесничестве из 165 человек работали только 116, которые «на работу приходили поздно, уходили рано, работали крайне вяло, имеющиеся в распоряжении лесничества три красноармейца заявили, что они бессильны заставить их работать»; 10 июля 1920 г. «по Кол- тубановскому лесничеству... не явилось 38 человек, и командированный в село Елшанку красноармеец водворить их на работы не мог...»^{[1410] [1411] [1412] [1413]. Среди трудармейцев наиболее распространённой формой протеста на тяжёлые условия работы стало}

3

массовое дезертирство .

В 1930-е гг. случаи массового ухода рабочих с участков по добыче топлива из-за неудовлетворительных условий труда и быта возобновились в ещё более значительных масштабах. В Инзенском ЛПХ «Средлеса» бригада колхозников из 40 человек ушла с лесозаготовок, потому что три дня не получали хлеба^[1414]. Куйбышевский гортоп в объяснительной записке к отчёту за 1939 г. констатировал: «Недостаточность промтоварного и продовольственного снабжения. вызывала текучесть рабсилы»^[1415]. В торфяной промышленности неудовлетворительные условия труда и быта приводили к уходу рабочих на соседний участок или предприятие другой отрасли. Наиболее массовым данное явление было в 1931-1932 гг. на торфоразработках Средне-Волжского края¹. Поскольку основные проблемы условий труда и быта на торфоразработках Поволжья решались медленно, рабочие продолжали уходить в разгар сезона на ряде участков и в годы второй-третьей пятилеток^{[1416] [1417].}

Следует отметить, что в наиболее крупных торфодобывающих организациях региона, где удалось наладить снабжение продуктами, спецодеждой и улучшить жилищные условия, к началу 1940-х гг. уход рабочих стал редким явлением. Так, на торфоразработках Барышского РТУ в 1941 г. до начала июля выбыло только 88 человек из 1492 рабочих. В годовом отчёте Ульяновского РТУ за 1941

^5

г. констатировалось отсутствие текучести рабочей силы^[1418].

В сланцевой промышленности Поволжья особенно напряжённая ситуация с недостатком и нестабильным составом рабочих сложилась в первой пятилетке. В октябре 1930 г. на Кашпирском руднике должно было работать 130 человек, фактически там находилось только 79; в декабре эти показатели составили соответственно 400 и 132 человека. По Ундоровскому руднику комиссия рабочего контроля констатировала: «Текучесть рабочей силы невиданная, больше, чем на Кашпире или тем более Захарьевском»^[1419]. Во второй и третьей пятилетках данное явление на сланцевых рудниках продолжало сохраняться^[1420]. Например, из 1178 человек, пришедших работать на Савельевский сланцевый комбинат в течение 1940 г., уволилось или было уволено 952 человека^[1421]. Следует отметить, что недостаток и текучесть кадров были характерны в годы довоенных пятилеток для предприятий различных отраслей промышленности¹.

Бытовые условия сводятся не только к удовлетворению материальных потребностей людей. Важной составляющей является духовная сфера жизни общества. После напряжённого труда на лесосеках, в торфяных карьерах и в шахтах сланцевых рудников естественной потребностью рабочих и служащих было организовать свой культурный досуг. При отсутствии возможности просмотра кинофильмов, посещения театров, чтения книг, газет и журналов, занятий спортом свободное время заполняли спиртные напитки и азартные игры.

В 1918-1921 гг. вопрос об организации культурного отдыха рабочих топливной промышленности в Поволжье не мог возникнуть как вследствие экономического кризиса, так и из-за малочисленности и нестабильного контингента лиц, работающих на отдельных лесозаготовительных участках и торфоразработках. Попытки наладить культурный досуг сезонных рабочих осуществлялись, в основ-

Л

ном, с середины 1920-х гг. по линии профсоюза Всеработземлеса . В докладе Самарского губотдела данного профсоюза 1927 г. в числе достижений указывалось приобретение восьми комплектов библиотек для лесорубов, организация подписки на газеты и журналы, приобретение громкоговорителя и кинопередвижки. Подробнее организация культработы с лесорубами характеризовалась в докладе по материалам обследования районных отделений профсоюза. Так, лесорубком села Кунеевки располагал оборудованным красным уголком: «Проведено за февраль месяц семь читок газеты «Батрак» и «Деревня». Присутствовало на читках от 20 до 40 чел. Организован при уголке кружок ликбеза с числом участников 21

3

чел. в возрасте от 18 до 55 лет» . ^{[1422] [1423] [1424]}

Следует отметить, что в распоряжении местных отделений Всеработземлеса не было достаточных финансовых средств, квалифицированных кадров, помещений и инвентаря для проведения культмассовых мероприятий среди лесорубов и сплавщиков. Поэтому в большинстве случаев в Поволжье организация культурного досуга носила формальный характер¹. Вот, например, описание типичного отдыха рабочих лесозаготовок Ульяновской губернии: «Ни о какой культработе среди лесорубов, конечно, нечего и говорить. Правда, лесорубком выдаёт на каждый барак по нескольку номеров «Батрака», но газету читают немногие, да и вряд ли возможно чтение при сумеречном освещении керосиновыми лампами»^{[1425] [1426] [1427].}

Целенаправленная государственная политика по налаживанию, как было принято говорить в те годы, «культобслуживания» рабочих с выделением значительных материальных средств профсоюзам, начала проводиться в годы индустриализации, что было связано с проведением культурной революции. Показателем возросшего внимания государства может служить факт отраслевой специализации занимающихся культработой профсоюзов: в 1930-е гг. стали функционировать специализированные профсоюзы рабочих леса и сплава и торфяной промышленности.

Создание необходимых условий для организации культурного досуга рабочих топливной промышленности Поволжья, по нашему мнению, осуществилось во второй и третьей пятилетках. В 1933 г. постановлением ЦИК и СНК СССР администрация лесозаготовок была обязана «обеспечить работников культурно-

^5

просветительным обслуживанием» . На лесозаготовках и торфоразработках повсеместно строились клубы, рабочие получали возможность в свободное время читать газеты, играть в шахматы или бильярд. По данным отчёта обкома профсоюза рабочих леса и сплава, в Куйбышевской области в 1935 г. насчитывалось 10 клубов и 158 красных уголков, в 1936 г. - 12 клубов и 184 красных уголка¹. В 1940 г. в леспромхозах Наркомлеса Чувашской АССР имелось 11 клубов и 25 красных уголков^{[1428] [1429] [1430]. В сезоне 1938 г. Барышское РТУ располагало двумя клубами и пятью красными уголками. Помимо данного РТУ имелись клубы на торфоразра-}

^5

ботках Мулловской фабрики и Мелекесского комбината .

Большое внимание в 1930-е гг. уделялось приобщению рабочих к чтению книг. По данным доклада обкома профсоюза рабочих леса и сплава Чувашской АССР, на лесозаготовках данной республики в 1939 г. было 22 библиотеки, в которых насчитывалось 16,7 тысячи книг. В Куйбышевской области на лесозаготовках в 1935 г. имелось 37 библиотек с 40 тысячами экземпляров книг, в 1937 г. - 47 библиотек с 60 тысячами книг^[1431]. В Черемшанском районном комитете Куйбышевского профсоюза рабочих леса и сплава наибольшей популярностью пользовались книги «Как закалялась сталь» Н. А. Островского, «Война и мир» и «Анна Каренина» Л. Н. Толстого и произведения А. С. Пушкина, Н. В. Гоголя, М. А. Шолохова^[1432].

Отдельные работники совмещали разбор газетных заметок и проработку решений партийных съездов с чтением вслух художественной литературы. Например, один из выступавших коммунистов на партсобрании Вурнарского ЛПХ «Чувашлеса» доложил присутствующим о своей работе в стахановской бригаде: «Сейчас мы читаем кроме газет ещё «Поднятую целину» Шолохова, рабочие очень довольны». На торфоразработках спичечной фабрики «Победа» в 1936 г. было организовано публичное чтение книги М. А. Шолохова «Поднятая целина»; летом 1939 г. на Репьёвских торфоразработках читались «Капитанская дочка» А. С. Пушкина и «Челкаш» А. М. Горького^[1433].

Ещё одним новым явлением «культобслуживания» 1930-х гг. стала организация киносеансов. Для жителей сельской местности, не посещающих доступные горожанам кинотеатры, данная форма культурного досуга играла важную роль. В Алатырском ЛПХ треста «Чувашлес» в четвёртом квартале 1931 г. было три киносеанса, в первом квартале 1932 г. - уже 41. Вурнарский леспромхоз начал показ кинофильмов своим работникам в четвёртом квартале 1935 г. «Татлесхозтрест» - в 1935 г.¹ В начале 1936 г. в клубе Барышского леспромхоза «Средлеса» регуляр-

Λ

но проводились киносеансы . На Чичеринских торфоразработках Мулловской фабрики в 1935 г. кинопередвижка была семь раз. В торфяном хозяйстве Петровского спиртзавода Татарской АССР в сезоне 1935 г. киносеансы проводились раз

Λ

в месяц . На Вителевских торфоразработках Барышского РТУ летом 1936 г. рабо- чим-торфяникам были показаны фильмы «Дипкурьер», «Путёвка в жизнь». В 1939 г. на Вителевке состоялся уже 31 сеанс звукового кино^{[1434] [1435] [1436] [1437]. Показ кинофильмов мов был организован и на сланцевых рудниках[1438].}

В 1930-е гг. значительное внимание стало уделяться проведению праздников. Например, в Лунинском ЛПХ встреча Нового года 31 декабря 1938 г. прошла в форме бала-маскарада с приглашением джаз-оркестра. В начале новогоднего вечера работники леспромхоза прослушали доклад директора об итогах работы в минувшем году. Далее был показан спектакль по рассказу А. П. Чехова «Маска». В 1939 г. годовщину Октябрьской революции в этом же леспромхозе также отметили проведением праздничного вечера. Силами работников ЛПХ был поставлен спектакль по пьесе А. Е. Корнейчука «Платон Кречет»^[1439].

Удачные примеры организации отдыха рабочих и служащих имели место на Кашпирском руднике. В июне 1935 г. здесь состоялась экскурсия по Волге на остров Лопатино. Как сообщал корреспондент рудничной газеты, были организованы площадки для волейбола и баскетбола; «почти беспрерывно играл духовой оркестр»¹.

Перечисленные формы организации культурного досуга, если они проводились неформально, встречали живой отклик у рабочих^{[1440] [1441] [1442].}

Вместе с тем следует отметить, что в ряде случаев культработа с рабочими лесозаготовок, торфоразработок и сланцевых рудников проводилась формально и

^5

с многочисленными недостатками . В результате обследования в декабре 1938 г. уполномоченным обкома Куйбышевского ЛПХ треста «Куйбышевлес» выяснилось, что на трёх из пяти производственных участков отсутствуют красные уголки, технической и художественной литературы не было, культурно-массовая работа с лесорубами не проводилась. В Новодевиченском леспромхозе «Волгост- ройлеса» в 1939 г. библиотека не работала, получаемые газеты до рабочих не доходили, читки проводились редко^[1443]. В отдельных случаях цена билета на концерт приезжих артистов оказывалась слишком высокой для работников леспромхоза^[1444]. На III конференции профсоюза рабочих леса и сплава Чувашской АССР в октябре 1939 г. лесник Вурнарского лесхоза упомянул, что «газет не доставляют, радио нет...»^[1445]. В сланцевой промышленности Поволжья низкий уровень организации культурного досуга наблюдался на строящемся Озинском руднике. Инструктор обкома отметил в отчёте летом 1940 г.: «После работы рабочим и тем более молодёжи некуда пойти, нечем развлечься, так как на строительстве, кроме шести жилых домов, нет ничего»¹.

Наибольшее количество данных о недостатках «культобслуживания» в архивных и опубликованных источниках сохранилось по торфяной отрасли топливной индустрии Поволжья. Например, на Измайловском участке Барышского РТУ в 1935 г. из-за отсутствия организованного досуга рабочие свободное время про-

Л

водили за игрой в карты или рассказыванием анекдотов . На Ахунских торфоразработках фабрики «Маяк революции» в 1936 г. в числе недостатков работы профсоюза отмечались следующие: «громкая читка газет в бараках проходит от случая к случаю», «стенгазета выпускается редко», «литература к рабочим поступает в

^5

бараки недостаточно»^{[1446] [1447] [1448]. Подобные явления в сфере культобслуживания имели место и на торфоразработках Мордовии[1449].}

В рамках данной главы при рассмотрении условий труда рабочих на этапах 1918-1929 и 1930-1941 гг. были подробно проанализированы снабжение продуктами питания, регулярность выплаты зарплаты, обеспеченность спецодеждой. Бытовая сфера была рассмотрена применительно к жилищным условиям, снабжению промтоварами и организации культурного досуга.

В 1918-1921 гг. жилой фонд был создан только на Ундоровском и Кашпир- ском сланцевых рудниках. Также бараки строились на отдельных торфоразработках Пензенской губернии в сезоне 1920 г. Из-за кризиса торфяной промышленности и закрытия сланцевых рудников в середине 1920-х гг. процесс формирования жилого фонда затормозился. На лесозаготовках Поволжья строительство землянок и жилых бараков впервые началось во второй половине 1920-х гг. В жилых помещениях имели место теснота, грязь, духота и другие бытовые неудобства.

Одной из проблем лесозаготовок Поволжья в первой пятилетке стал недостаток жилых помещений в местах работ. Во второй-третьей пятилетках жилой фонд на участках основных лесозаготовителей был создан. Качество жилья по сравнению с 1920-ми гг. значительно улучшилось. Вместе с тем, в жилищной сфере продолжали сохраняться дефицит постельных принадлежностей и скученность проживания.

В торфяной промышленности в 1930-1941 гг. недостаток жилья частично решался на протяжении всего рассматриваемого периода за счёт размещения ра- бочих-торфяников в домах жителей ближайших селений. Серьёзные проблемы с жилищным строительством наблюдались на сланцевых рудниках. В имеющихся общежитиях лесозаготовок, торфоразработок и сланцевых рудников часто не хватало мебели, постельных принадлежностей. В сфере создания приемлемых условий проживания в рабочих общежитиях к концу рассматриваемого периода значительный прогресс имел место на торфоразработках Куйбышевской, Пензенской областей и Мордовской АССР.

Дефицитные одежда, обувь, ткань и другие промтовары поступали на лесопункты, торфоразработки и сланцевые рудники в недостаточном количестве и с перебоями. При распределении товаров часто имели место злоупотребления, в результате которых наиболее дефицитные вещи в продаже не появлялись и до рабочих не доходили.

Многочисленные недостатки условий труда и быта приводили к значительной текучести рабочей силы. Пришедшие на заработки местные жители при наличии на данном участке серьёзных проблем старались найти другое место работы.

Первые попытки налаживания культурного досуга на лесозаготовках Поволжья стали предприниматься во второй половине 1920-х гг. профсоюзом сельскохозяйственных и лесных рабочих. Но из-за недостатка финансовых средств результативность проводимых мероприятий была низкой. Системный и регулярный характер работа по «культобслуживанию» рабочих топливной промышленности Поволжья стала носить в годы индустриализации. Во второй-третьей пятилетках на лесозаготовках, торфоразработках и сланцевых рудниках Поволжья строились клубы, проводились публичные чтения газет, осуществлялся показ кинофильмов. Для неграмотных и полуграмотных колхозников лесозаготовки и торфоразработки зачастую становились местом культурного просвещения. Наиболее успешно развивалась сфера культурного досуга в отдельных леспромхозах лесных трестов и крупных торфяных хозяйствах. На некоторых участках культработа с рабочими лесозаготовок, торфоразработок и сланцевых рудников проводилась формально или вообще отсутствовала.