ГЛАВА 2 КАДРОВЫЙ СОСТАВ И СТРУКТУРА АЛТАЙСКОЙ МИЛИЦИИ

На Алтае процесс формирования советской милиции был прерван приходом к власти белогвардейцев.

Советская власть, установленная на Алтае в декабре 1917 г., пала ле­том 1918 г., как и во всей Сибири, вследствие восстания чехословацкого военного корпуса.

Во время небольшого срока функционирования Временного Сибир­ского правительства начинали зарождаться новые милицейские органы. 15 июля 1918 г. было принято положение Временного Сибирского пра­вительства «Об охране государственного порядка и общественного спо­койствия», на основании чего определялись функции МВД. Сибирская милиция состояла из подразделений наружной, конной, уголовной, лес­ной, отряда особого назначения и резерва[29].

Структура органов сибирской милиции оставалась примерно такой же, как у народной милиции Временного правительства, однако в орга­нах охраны правопорядка Сибирского правительства периода граждан­ской войны не была предусмотрена выборная волостная милиция[30].

Деятельность милиции белых правительств на территории Сибири в период гражданской войны регулировалась «Инструкцией чинам мили-

3

ции» .

Инструкция определяла порядок производство дознания, осмотра, освидетельствования, обысков и выемок, применения мер пресечения, а также других мер процессуального принуждения.

В 1918 г. была введена Временным Сибирским правительством должность управляющего Алтайской губернией. Управляющий губер­нией исполнял административно-хозяйственные и полицейские функции в пределах Алтайской губернии. В его подчинении находились губерн­ская и уездные милиции, следственные комиссии и участки. Эта долж­ность была ликвидирована в декабре 1919 г. в связи с окончательным установлением советской власти на Алтае.

Преобладающий период в истории правоохранительных органов бе­лых правительств Сибири связан с правлением адмирала А.В. Колчака. Сформированное в июне 1918 г. в городе Омске Временное Сибирское правительство состояло в основном из членов партии социалистов- революционеров (эсеров). Однако «беззубость» и неспособность этого кабинета министров к организации полноценной вооруженной борьбы с большевизмом привела к военному перевороту в городе Омске 18 нояб­ря 1918 г., после чего власть была передана адмиралу Александру Ва­сильевичу Колчаку, который был объявлен Верховным правителем России.

Адмирал А.В. Колчак, придя к власти, стал принимать энергичные меры по формированию боеспособной милиции на территории Сибири. Прослужив много лет в российском военно-морском флоте, он пытался установить жесткую дисциплину на всей подконтрольной ему террито­рии и требовал безоговорочного соблюдения всех предписаний от мест­ного населения. Один из видных исследователей Арктики, ученый- океанограф, военный моряк, участник русско-японской и Первой миро­вой войн, руководитель белого движения стал активно создавать новый каркас государственной машины. Верховный правитель России, при­знанный на этом посту всеми российскими лидерами белого движения, решительно заявил о своем намерении восстановить правопорядок и за­конность.

Если милиция Временного правительства в 1917 г. являлась испол­нительным органом местной власти, то колчаковская милиция станови­лась исполнительным органом Омского правительства на местах в со­ставе МВД, что было попыткой усиления государственной власти и ужесточения карательной политики в Сибири. Финансирование право­охранительных органов стало централизованным, в отличие от прошлых лет, где милиция находилась на балансе территорий. Теперь милиция не была материально зависима от органов местного самоуправления.

Руководство колчаковского МВД скрупулезно рассматривало вопрос переименования милиции в полицию, не скрывая своих симпатий к ста­рым порядкам. 20 февраля 1919 г. Совет министров поручил Министер­ству внутренних дел «разработать вопрос о переименовании милиции», но сложность политической обстановки, военные неудачи, рост парти­занского движения так и не позволили это сделать[32].

Ощутимые трудности в борьбе с преступным миром были связаны с серьезными проблемами в кадровом обеспечении подразделений право­охранительных органов, дислоцировавшихся в Алтайской губернии.

Согласно «Временному положению о сибирской милиции» в органах могли служить только российские граждане, достигшие 21 года. Необ­ходим был образовательный ценз. На должности начальников и их по­мощников могли назначаться лица с образованием не ниже среднего, на все остальные должности принимались грамотные лица[33]. Строго запре­щался прием в правоохранительные органы граждан, каким-либо обра­зом сотрудничавших с советской властью.

Несмотря на установленные препоны, в ряды милиции попадало много случайных людей. Вакансии различных милицейских должностей регулярно печатались в алтайских газетах. Требовались пешие и конные, младшие и старшие милиционеры, офицеры для пеших и конных отря­дов, чиновники. Им обещали повышенные оклады, освобождение от призыва на военную службу. В одном из объявлений в газете «Народная свобода» от 4 декабря 1918 г. в конный отряд барнаульской милиции требовалось несколько человек, предлагался оклад 500 рублей в месяц[34].

На практике не всегда соблюдался принцип недопущения к мили­цейским должностям лиц, сочувствующих красному движению. В кол­чаковской милиции постоянно выявлялись лица, ранее активно сотруд­ничавшие с большевиками. В славгородской милиции служил в должно­сти делопроизводителя уголовного розыска бывший большевик Иван Дмитриевич Миненко, в прошлом советский активист, имевший псевдо­ним среди коммунистического подполья «товарищ Ванятка». Во время обыска в его квартире было обнаружено много спрятанной секретной

4

документации .

В качестве положительного элемента следует подчеркнуть, что при комплектовании алтайской милиции в период правления А.В. Колчака был провозглашен уход от классового принципа. На службу принима­лись представители всех классов и сословий России[35].

В алтайскую милицию активно привлекались старые полицейские кадры, служившие еще в царский период. В законе «О бунте против власти» от 13 февраля 1919 г. признавалась необходимость ввести в со­став милиции прежних полицейских и жандармов как людей опытных и привыкших к дисциплине, которые могли успешно охранять население от «большевизма»[36]. Многих бывших царских специалистов уволили еще во времена временного правительства, а большинство оставшихся «за­чистили» при власти Советов.

Директор департамента милиции В.Н. Пепелев, делая ставку на опытных профессионалов, активно привлекал на службу в милицию преимущественно царских жандармов и полицейских. Он хотел создать сильные милицейские подразделения, в основе которых должен был старый полицейский дух[37].

Однако далеко не все старые специалисты горели желанием вновь надеть форму. В Барнаульском уезде из 14 бывших царских полицей­ских изъявили желание снова служить лишь три, причем два из них со-

4

гласились принять только должность начальствующего состава .

В обзоре деятельности департамента милиции в октябре 1919 г. от­мечалось, что бывшие полицейские в большинстве случаев избегали службы в милиции, так как она в настоящее время чрезвычайно опасна и не представляет тех материальных выгод, которые можно получить да­же при «самом примитивном труде»[38].

Департаментом милиции 27 марта 1919 г. было принято решение за­мещать милицейские должности бывшими солдатами. На командные

должности могли назначаться и армейские офицеры, имевшие безуко-

6

ризненную репутацию .

Назначение на руководящие милицейские должности офицеров из действующей армии в большинстве случаев не оправдывало себя, т.к. они не знали специфики милицейской службы.

Особенно критическое состояние с кадрами было в славгородской милиции. В вышестоящие инстанции неоднократно сообщалось, что среди чинов милиции полная распущенность, нередки были случаи пьянства и взяточничества.

В этом подразделении проходил службу в качестве начальника уча­стковых малограмотный милиционер Лукашенко, собиравший взятки с населения, ничем не брезговавший при этом. После своего разоблачения он скрылся в Каменском уезде, где и был задержан. Бывший начальник 2-го района милиции Славгородского уезда Зекревский брал взятки и совершил убийство гражданина Шляхова.

В результате проведенной чистки из низшего состава славгородской милиции за пьянство и самовольные отлучки было уволено десять чело­век и преданы суду за взятки четыре человека. Подходящих людей для службы в милицию найти было трудно. Потенциальных милиционеров не прельщала в милиции слишком низкая зарплата, частые командиров­ки и большой риск. В Славгородском уезде в начале 1919 г. не хватало 7 старших милиционеров и 68 младших. Все должности в конном отряде милиции в Славгородском уезде оставались вакантными. Большинство славгородских милиционеров были бывшими солдатами[39].

Милиционеров хронически не хватало. В двадцати губерниях и об­ластях Урала, Сибири и Дальнего Востока в мае 1919 г. милиционеров насчитывалось всего 38 тыс. человек[40].

Верх-Чумышская волостная управа в феврале 1919 г. просила Барна­ульскую уездную земскую управу обратиться к управляющему Алтай­ской губернией с ходатайством о назначении в село Кытманово отряда милиционеров, так как в волости с населением 19 тыс. человек не было ни одного милиционера.

В милиции г. Барнаула на 31 октября 1919 г. насчитывалось 25 чело­век, из них две женщины. Несмотря на это, милиционеры задержали за короткий срок Дмитрия Конушкина за вооруженное сопротивление ми­лиции и Петра Тузовского за агитацию против Временного Сибирского правительства. Также было арестовано 9 дезертиров[42].

Нехватку квалифицированных кадров испытывал и руководящий со­став губернской милиции. Некоторые милицейские начальники пользо­валось малейшим поводом, чтобы уйти со службы. Начальник Барна­ульской уездной милиции М.Н. Соленов по приглашению Каменской городской управы стал городским головой[43].

Пытаясь увеличить милицейские штаты при скудном финансирова­нии, колчаковское правительство разрешило привлекать средства част­ных инвесторов для оплаты новых сотрудников с некоторыми оговор­ками: 1) у таких милиционеров не могло быть больше прав; 2) это не должно вызывать дополнительных государственных расходов, 3) общий контроль за службой таких милиционеров находился у правительствен­ных органов[44].

Многие алтайские предприниматели для осуществления своей охра­ны воспользовались возможностью учредить милицейские должности. Житель села Анисимовского Боровленской волости Барнаульского уезда Л.И. Коптелов нанял милиционера для охраны своего кожевенного за­вода. Это было сделано после нападения на его квартиру, когда ущерб от преступления составил 35 тыс. руб.[45] Барнаульская общегородская больничная касса с помощью своих средств содержала помощника уча­сткового начальника милиции[46]. Несмотря на принимаемые меры, кадро­вые вопросы так до конца и не были решены.

Низкая профессиональная подготовленность ряда алтайских мили­ционеров приводила к непоправимым трагедиям. В селе Рогозиха Клоч- ковской волости Алтайской губернии летом 1919 г. во время задержания гражданина Ивановича, обвинявшегося в сотрудничестве с большевика­ми, милиционерами был халатно произведен обыск. Воспользовавшись этим, задержанный выхватил спрятанный в рукаве нож и несколько раз ударил им в живот милиционера Е. Сотникова, который от полученных ран скончался. При повторном задержании Иванович спрятанным но­жом нанес несколько ран себе в шею и в левую часть груди[47].

В Барнауле в ночь на 10 марта 1919 г. начальник городской милиции и его помощник, совершая плановый обход города, зашли в помещение 5-го участка милиции. При их появлении было подана команда «подъ­ем». Один из проснувшихся милиционеров с испугу выстрелил в окно, думая, что кто-то напал на участок. В итоге милиционер Соколов был ранен в бок и живот. Младший милиционер 1 -го района Славгородского уезда той же губернии Е. Петраков 10 июля 1919 г. по неосторожности произвел в себя смертельный выстрел[48].

24 февраля 1919 г., во время проверки милиции, дежурный офицер по славгородскому гарнизону хорунжий Сайкевич застал множество дежурных милиционеров спящими на своих постах, или же они вообще отсутствовали. Одной из причин слабой дисциплины среди милиционе­ров была частая смена руководства. В результате проверки новым на­чальником Славгородской уездной милиции был назначен бывший ста­новой пристав Соляков[49].

Серьезно подрывал авторитет алтайской милиции в глазах местного населения злоупотребление некоторыми милиционерами своими власт­ными полномочиями.

15 декабря 1918 г. шесть милиционеров 2-го участка Барнаульского уезда приехали в деревню Бажино Залесовской волости к местным ви­нокурам Дмитрию Сотникову и Матвею Кудряшову. Напившись само­гона, милиционеры стали вести себя вызывающе, приставали к встреч­ным девушкам и женщинам. В погоне за убегавшими от них девушками милиционеры вбежали во двор крестьянина Кузьмы Хотунцева, где из­били его и его жену. Второй милиционер нанес побои Трубунцеву и Ки­риллу Приходченко. Один из милиционеров, выхватив шашку, ранил в руку Ивана Крикпина. Затем милиционеры забежали в дом Игната Злого и без всякой причины избили его. Возвращаясь в дом Кудряшова за оче­редной порцией самогона, милиционеры повздорили, в результате один милиционер был ранен в ногу. Всю ночь милиционеры ходили по де­ревне, требуя себе подруг, стреляли из револьверов, а жители деревни в испуге молились. Помощник начальника милиции Миляев, выйдя из дома Сотина пьяным, упал с лестницы и разбился насмерть[50].

Начальник милиции 1 -го района Барнаульского уезда Мемконов в 11 часов вечера 10 апреля 1919 г. в сопровождении группы милиционе­ров ворвался в волостную земскую управу и приказал открыть каталаж- ную камеру, где содержались задержанные цыгане, которые были по его указанию подвергнуты порке[51].

Небольшое материальное вознаграждение милиционеров в период гражданской войны, разруха, сильнейшая инфляция толкали ряд со­трудников на различные махинации, злоупотребление служебным по­ложением, которые давали им возможность хоть как-то содержать свои семьи.

Вице-директор департамента милиции А.А. Траутман, выступая 8 марта 1919 г. на совещании, посвященном уровню преступности, под­черкнул, что необходимо создать повышенные оклады, «которые могли в действительности вознаградить все тяжести, лишения и опасности службы в милиции и оградить от могущих встретиться житейских со- блазнов»[52].

В.Н. Пепеляев, председатель Совета министров в правительстве Верховного правителя адмирала А.В. Колчака, в марте 1919 г. писал ми­нистру внутренних дел о том, что цены повысились в 30 раз, а зарплата всего в 5-6 раз. Положение семей милиционеров печальное, полуголод­ное. Главы таких семейств, особенно где были малолетние дети, не мог­ли спокойно работать при неотвязной мысли о пропитании своих детей 2

и жен .

С целью улучшения социальной помощи сотрудникам милиции ру­ководство МВД 25 февраля 1919 г. установило, что в случае насильст­венной смерти милиционера от преступных нападений вдове или роди­телям выплачивать не более половины его годового содержания. Такая же сумма выдавалась при повреждении здоровья милиционеру на лече­ние. По половине оклада могли получить члены семей милиционеров (жены, дети, родители, братья и сестры), если они подвергались нападе­нию. Половина оклада могла быть выплачена милиционеру в случае проявления им особой энергии и распорядительности в борьбе с пре­ступностью[53].

В 1919 г. были введены процентные надбавки за выслугу лет, кото­рые выплачивались в размере 35% от оклада за рост дороговизны. Со­трудникам выдавались продовольственные пайки и мануфактура. При этом был существенный разрыв в окладе низовых сотрудников и со­трудников центрального аппарата МВД. Если в середине 1919 г. млад­ший милиционер получал 425 руб., то машинистка департамента мили­ции - 675 руб., чиновник особых поручений - 1856 руб., а директор де­партамента милиции - 2362 руб. в месяц[54].

Милиции остро не хватало вооружения. По подсчетам департамента, милиции требовалось 43 399 трехлинейных винтовок, 8 268 артиллерий­ских карабинов, 5 166 700 патронов и 5 700 револьверов, маузеров, браунингов[55]. Пытаясь решить эту проблему, правительственные чинов­ники предлагали активнее конфисковывать оружие у населения. В янва­ре 1919 г. милицейские сводки сообщали, что «каменские бандиты хо­рошо вооружены. Состав городской милиции явно не достаточен для борьбы с преступниками и был слабо вооружен»[56].

Структурные подразделения милиции в Алтайской губернии состоя­ли из патрульной службы, уголовного розыска, отряда милиции особого назначения, государственной охраны, выполняющей, по сути, функции контрразведки, но входящей в систему МВД.

В губернии действовала городская и уездная милиция, делившаяся на участки. Помимо борьбы с преступным элементом и поддержания общественного порядка перед колчаковской милицией ставилась задача ликвидации большевистского подполья на Алтае.

В населенных пунктах губернии было налажено патрулирование пешими и конными милиционерами, которые наблюдали за обществен­ным порядком, пресекая различные правонарушения.

Основным подразделением, боровшимся с преступным элементом, была уголовная милиция. Колчаковская милиция активно применяла оперативно-разыскные мероприятия, расширяя свою агентурную сеть, особенно среди зажиточного населения, серьезно пострадавшего от со­ветской власти на Алтае в 1917-1918 гг.

Уголовная милиция осуществляла систематический надзор за пре­ступниками путем сбора информации от негласной агентуры и наружно­го наблюдения. Уголовная милиция для более эффективной работы де­лилась на группы, работающие по определенным видам преступлений: 1) по убийствам, разбоям, грабежам и поджогам; 2) кражам и прочим «профессиональным воровским организациям»; 3) мошенничествам, подлогам, обманам, фальшивомонетничествам, контрабандам, продажам женщин в дома терпимости и за границу и т.п. Практиковалось тайное наблюдение и получение необходимой информации без проведения официальных допросов.

Для наиболее ценных информаторов предусматривалась денежное вознаграждение. Для этого, в соответствии с законом от 25 марта 1919 г., МВД выделялись особые средства[57].

Важным источником получения оперативной информации для уго­ловной милиции было негласное наблюдение. На основании оператив­ных данных составлялись сводки агентурных донесений. В них указы­валось краткое содержание поступивших сообщений, данные наружного наблюдения, результаты оперативной разработки, а также меры, приня­тые милицией[58].

В губернии не хватало профессиональных агентов уголовной мили­ции. 22 января 1919 г. на совещании управляющих уездами Алтайской губернии управляющий Барнаульским уездом Краснопевцев заявил, что в уезде мало хороших сыскных агентов[59].

Для более эффективной работы уголовной милиции 15 августа 1919 г. была утверждена Инструкция Департамента милиции чинам уго­ловной милиции «По производству дактилоскопической и фотографиче­ской регистрации и розыска в пределах регистрационного материала»[60]. Производство регистрационных работ возлагалось на заведующего ре­гистрацией преступников и на фотографа.

Сотрудники милиции фотографировали преступников и осуществля­ли их дактилоскопию с составлением регистрационных карточек. Для сбора и обобщения информации о регистрации уголовных преступни­ков, их розыске, статистике преступлений и идентификации следов пре­ступлений создавалось регистрационно-статистическое и разыскное от­деление при Департаменте милиции[61]. Планировалось создание лабора­торий для проведения экспертиз.

Немаловажное место в системе внутренних дел занимали отряды милиции особого назначения. В феврале 1919 г. правительством адми­рала Колчака было принято решение о создании милицейских отрядов особого назначения в губерниях и областях Сибири. Эти отряды рас­сматривались как боевые части для охраны и восстановления государст­венного порядка и общественного спокойствия, как резерв для форми­рования милиции в местностях, освобожденных от советской власти и

4

как школа подготовки опытных чинов милиции .

Отряд милиции особого назначения (ОМОН) базировался и в Алтай­ской губернии. Набор в это подразделение осуществлялось на добро­вольной основе. Одним из решающих значений при приеме в отряд бы­ло желание бороться с большевиками. Однако приток добровольцев не мог перекрыть кадровые потребности, связанные с возрастающими по­терями среди милиционеров в связи с частыми боевыми столкновения­ми с партизанами и уголовными элементами и большим кадровым отто­ком из отряда.

По воспоминаниям бывшего начальника алтайского ОМОНа Нико­лая Ивановича Де-Липпе-Липского, в апреле 1919 г. отряд базировался в городе Барнауле, где формировался из добровольцев и состоял из 1 000 человек, разбитых на 4 роты, и 300 конных (две сотни и конно-вьючная пулеметная команда). В его составе находился броневой автовзвод и

взвод легкой артиллерии. Условия службы в отряде были приемлемые -

рядовой получал в месяц 340 рублей жалованья, находясь на полном котловом довольствии и получая обмундирование. Но в ходе создания отряда остро чувствовалась нехватка винтовок, седел, обмундирования.

Большими стараниями начальника отряда в обмен на 1200 пудов сливочного масла удалось получить 300 винтовок и 30 000 патронов к ним от 5-й польской дивизии, базировавшейся в городе Новониколаев- ске и активно перевооружавшейся при содействии французов.

Поручик Можайский был откомандирован в город Омск с 180 бу­тылками вин и ликеров, чудом сохранившимися на складах в городе Бийске. Благодаря «нестандартному подходу» поручика алтайскому от­ряду было отправлено 1 000 винтовок, 500 000 патронов, 12 пулеметов системы «Сан-Этьен», 18 пулеметов «Шоша», 250 французских палашей и один вагон бумажной и суконной мануфактуры.

Государственная охрана была важным звеном в колчаковской мили­цейской системе. Государственная охрана была создана 7 марта 1919 г. и находилась в подчинении департамента милиции МВД. Функции го­сударственной охраны заключались в охране общественного порядка, наблюдении за политическим настроением общества, розыском лиц, по­дозреваемых в совершении государственных преступлений[62]. Сотрудни­ки государственной охраны направляли свою деятельность, прежде все­го, против представителей большевистского подполья.

Большую помощь милиции в поддержании порядка в г. Барнауле в последние месяцы 1919 г. оказывал комитет городской самооборо­ны, сформированный по просьбе горожан под председательством ка­питана Тенисова, бывшего помощника командира 13-го железнодо­рожного охранного батальона. Отряд самообороны едва справлялся с все возраставшими случаями убийств из-за угла, ночных грабежей, бесцельной стрельбы на окраинах и других преступлений[63].

Итак, ситуация с кадровым обеспечением в рядах алтайской мили­ции в 1918-1919 гг. была сложной. Несмотря на то, что пресловутый классовый принцип комплектования милиции, установленный больше­виками, был отменен, серьезных качественных изменений в составе ми­лиции белых правительств замечено не было. Основу милиции состав­ляли бывшие солдаты, слабо знакомые с особенностями борьбы с пре­ступным элементом и охраной общественного спокойствия. Низкая зар­плата и большие потери среди личного состава приводили к тому, что набор в милиции часто шел на основе газетных объявлений. Следует отметить и большие потери, которые несли милиционеры в боях с пов­станцами.