ГЛАВА 3 БОРЬБА МИЛИЦИИ АЛТАЙСКОЙ ГУБЕРНИИ С ПРЕСТУПНОСТЬЮ И ОХРАНА ОБЩЕСТВЕННОГО ПОРЯДКА

В советский период в научной среде было распространено неверное мнение, сформированное по идеологическим соображениям, что сибир­ская милиция белых правительств выполняла лишь функции охранки, фактически не противодействовала преступному миру и не осуществля­ла охрану общественного порядка, боролась лишь с политическими про­тивниками белого движения[64].

Для рассматриваемого периода характерен рост преступности как в Сибири, так и на Алтае. Вице-директор департамента милиции МВД А.А. Траутман 8 марта 1919 г. в своем докладе о росте преступности в Сибири отметил следующие причины:

1. Февральская амнистия 1917 г., после которой на свободе оказалась масса закоренелых преступников.

2. Разрушительное воздействие большевистской пропаганды на пра­восознание населения.

3. Большая скученность населения в городах, отсутствие элементар­ных удобств.

4. Увеличение числа «интернационалистов» - специалистов по пре­ступлениям и искателям легкой наживы.

5. Слабость правоохранительной системы[65].

В период гражданской войны была фактически уничтожена россий­ская пенитенциарная система, тысячи уголовных преступников оказа­лись на свободе. Режим содержания заключенных часто нарушался, что приводило к многочисленным побегам.

Во время антиколчаковского восстания 17 сентября 1918 г. в городе Славгороде Алтайской губернии был полностью разгромлен арестный дом (там содержались краткосрочные арестованные - авт.). Находив­шиеся там арестанты, в том числе и уголовный элемент, оказались на свободе[66].

Из каталажной камеры при городской барнаульской милиции 7 ноября 1919 г. в 19 час. 30 мин. из-за халатности охраны совершил по­бег арестант Игнатий Холстин, выведенный в отхожее место для от­правления естественной надобности.

1

шадей .

Свою лепту в росте преступности в сибирском регионе вносили ин­тервенты, воюющие на стороне белогвардейцев. В годы гражданской войны на территории Сибири находились в различное время 35 тыс. во­еннослужащих чехословацкого корпуса, 80 тыс. японцев, 6 тыс. англи­чан, 8 500 американцев, 1 тыс. французов[67]. Польские части также прояв­ляли себя часто не с лучшей стороны. Много жалоб поступало от сиби­ряков на безобразия и насилия, чинимые польскими войсками, которые не стеснялись грабить, производить насильственные фуражировки, рас­плачиваясь по ничтожным ценам, захватывая эшелоны и баржи с груза- ми[68]. Пользуясь своей безнаказанностью и царившей в стране анархией, они совершали многочисленные уголовные преступления.

Тяжкие преступления против личности не были редкостью в Алтай­ской губернии. 1 февраля 1919 г. в 19 часов вечера к гражданину Чивчи- кеву Назару Ивановичу, живущему в ауле Кубня Сузопской волости, ворвались шесть вооруженных грабителей, заявляя, что они якобы вы­полняют приказ полковника Полякова. После необоснованного обыска преступники похитили 27 фунтов неочищенного золота, два бумажни­ка с 15 000 рублей, золотую цепочку, 50 золотых рублей, серебряные часы с цепочкой американского золота, часы фирмы «Амес», 40 сереб­ряных рублей, девять соболиных шкурок, одну шкуру выдры и других вещей на сумму в 150 000 рублей. Кроме того, грабители забрали двух

4

лошадей .

Одной из веских причин высокой преступности на Алтае была сла­бость часто сменяемой власти. Усугубляло непростую криминологиче­скую ситуацию наличие у населения большого арсенала вооружения, значительно увеличившегося во время гражданской войны. На руках у местных жителей было немалое количество огнестрельного оружия.

Вот так описывал корреспондент газеты «Алтайская мысль» в мае 1919 г. обстановку в губернии: «На станции Алейской жить страшно. Там происходит множество краж, грабежей и убийств»[69].

Всеобщая разнузданность, популярные в то время анархистские взгляды, особенно среди крестьянства, всеобщая алкоголизация, паде­ние нравов, значительное снижение религиозности приводили к увели­чению уголовных преступлений и административных правонарушений.

В 1919 г. начальник Барнаульской уездной милиции заявлял, «что нет деревни, где бы 90% жителей не запивались бы»[70].

Совершали уголовные преступления военнопленные, находящиеся в Алтайской губернии. Начиная с 1914 г. на Алтай начали прибывать пер­вые пленные, в основном австрийцы. Находящиеся в суровом краю без должного обеспечения, они вынуждены были совершать кражи и другие правонарушения. Численность военнопленных в Сибири достигала 165 тыс. человек .

Дезертиры как Красной, так и белых армий сбивались в банды, тер­роризируя жителей Алтайской губернии, совершали убийства, грабежи, разбои, изнасилования.

Алтайскую губернию захлестнула волна беженцев с западных рай­онов страны, спасавшихся от пришедших к власти большевиков. В ря­дах переселенцев нередко встречались темные личности с криминаль­ным прошлым. В селе Повалиха Белоярской волости Алтайской губер­нии в марте 1919 г. сотрудниками милиции был задержан беженец Ма­зур.

У него был обнаружен: карабин со 121 патроном и тротиловая шашка[71].

В это смутное время значительная часть населения Алтайской гу­бернии во многом утратила представление о праве, законе и человечно­сти. На состоянии законности печально отражалось отсутствие справед­ливого суда. Все жизненно важные для общества вопросы решались са­мостоятельно на сельских сходах без представителей официальной вла­сти. За самые малозначительные проступки чинился самосуд в виде из­биения и порки розгами[72]. Нередко такие «судебные процессы» заканчи­вались смертью для обвиняемого. Обыденным явлением стали жестокие сцены, когда остервеневшая пьяная толпа публично расправлялась с правонарушителями. Множество самосудов происходило в отношении лиц, обвиненных в кражах.

Небывалому росту преступности в губернии способствовала и неэф­фективная судебная система. Генерал-лейтенант А.И. Дуров в своем пись­ме А.В. Колчаку от 24 апреля 1919 г. сетовал на то, что судьи и следовате­ли работают из рук вон плохо. Более 60% судейских работников были ло­яльны большевикам и судили еще при их власти[73], с горечью отмечал он.

Судебные следователи были просто завалены многочисленными уголовными делами и физически не могли качественно проводить след­ственные действия. 1 марта 1919 г. в производстве следственного судьи Барнаульского окружного суда находилось 190 дел[74]. Это была огромная нагрузка. По довоенным нормам 1914 г. на одного судью в год не долж­но было приходиться более 150 дел.

Нередки были и преступления против судейских работников, кото­рые срочно нуждались в защите милиции. В Алтайской губернии только в августе 1919 г. в селах Усть-Чарышская Пристань и Бутырское были убиты мировые судьи, а судебный следователь Вельский был убит в ал­тайском селе Павловское[75].

Милиционеры сами часто совершали преступные деяния: незакон­ные порки, истязания, расстрелы, производили несанкционированные аресты и обыски, грешили вымогательством, без особой надобности вмешивались в дела местного самоуправления[76]. Все это негативно ска­зывалось на авторитете милиции среди населения и никак не могло спо­собствовать борьбе с криминалом.

Пытаясь сбить волну преступности, власти стали активно прибегать к действиям военно-полевых судов. С 15 марта 1919 г. была существен­но расширена юрисдикция военно-полевых судов. Военно-полевые суды действовали при упрощенной форме судопроизводства в кратчайшие сроки. Они теперь могли рассматривать и уголовные дела. Состав воен­но-полевых судов состоял из трех офицеров. Самой распространенной мерой наказания была смертная казнь при объявленном в регионе воен­ном положении.

Предпринятые меры не привели к ожидаемым результатам. Крими­нальная хроника того времени пестрила сообщениями о многочислен­ных преступлениях.

В районе реки Чумыш 30 октября 1918 г в драке между родными братьями Тимофеем и Иваном Харитоновыми был убит Тимофей Хари- тонов[77]. В селе Боровском 5 ноября 1918 г. восемнадцатилетний Шишкин из-за неразделенной любви ударом ножа убил Анисью Щетинину. 8 но­ября 1918 г. в 3 часа дня в доме № 6 по Прудскому переулку города Бар­наула неизвестным злоумышленником была убита ударом топора по

голове 73-летняя Евдокия Тупицина[78].

В марте 1919 г. в селе Ильинском Каракорумского уезда племянник М., будучи в гостях у своего дяди, украл 40 плиток чая, хранившихся в кладовке. Племянник вынес чай на крыльцо дома и завернул его в одея­ло. Вечером родственники пошли в кладовку и не нашли своего чая. За­тем в ходе поисков спрятанный чай обнаружили, а вместо чая в одеяло положили камни. Двое мужчин с кнутами спрятались в засаде и стали дожидаться вора. Племянник, придя ночью за своей добычей, был обна­ружен, но сумел сбежать от преследователей, бросив одеяло с камнями. На следующий день он направился в милицию и заявил, что его дядя украл у кого-то 40 плиток чая. Милиция с обыском нагрянула в указан­ный дом и в ходе обыска обнаружила большое количество чая. Хозяин дома так и не смог объяснить милиционерам, откуда он взял чай[79].

8 ноября 1918 г. Сергей Шмелев в 7 часов вечера шел по Москов­скому тракту г. Барнаула и был ограблен. Преступники ехали с извозчи­ком, настигли Шмелева и нанесли ему тяжелые побои по голове и ос­тальным частям тела[80].

В городе Бийске 12 января 1919 г. в доме № 62 на Болотной улице на гражданина Кочаева Кузьму Семеновича произведено вооруженное на­падение, грабители забрали 600 рублей наличными. У его квартиранта- китайца было отобрано галантерейного товара на сумму в 725 рублей. Милицией были задержаны пятеро преступников, совершивших это ог- рабление[81].

В городе Бийске ночью 3 июля 1919 г. неизвестные совершили раз­бойное нападение на проходившего по улице мещанина Шебалина Ге­оргия Павловича. Шебалин по пути к своему дому зашел в глухую часть города, где двое неизвестных мужчин напали на него. Один преступник, одетый в солдатскую форму, повалил потерпевшего на землю и схватил рукой за горло. Другой в гражданской одежде стал шарить рукой в кар­манах пиджака потерпевшего, вытащил оттуда кошелек с 3 000 рублей. Преступники забрали у Шебалина также шляпу черного цвета и скры­лись в неизвестном направлении[82].

Сотрудники уголовной милиции прилагали максимальные усилия по задержанию преступников. Так, ими был задержан Торопов Алексей Киприянович, 25 лет, житель г.

был осужден на 8 лет лишения свободы[83].

Алтайскими милиционерами 10 августа 1919 г. было раскрыто убий­ство гражданина Городилова Д.Е., случившееся 29 июля в трех верстах от г. Бийска. При этом особо отличились начальник уголовно­разыскного отделения Рутковский и ряд его подчиненных. Распоряже­нием товарища министра внутренних дел Ячевского М.Э. от 25 сентября 1919 г. им была объявлена благодарность[84].

Чинами алтайского уголовно-разыскного отделения задержаны в г. Новониколаевске члены шайки, орудовавшие осенью в г. Барнауле. Преступники совершали кражи со взломом в магазинах и лавках Коло- кольникова, Мясоутова. Задержанные Петр Белинистр, Василий Чуба- нов, Василий Казатаев во всех кражах сознались и во время дознания назвали г. Барнаул «золотым дном» с неисчерпаемыми богатствами. По­сле очередной кражи они уезжали в Новониколаевск, а спустя две-три недели опять возвращались в Барнаул[85].

Чинами уголовно-разыскного отделения 5 декабря 1918 г. был за­держан Сергей Агеев по делу кражи ключей, топоров и других инстру­ментов завода Алейникова и Аверина[86].

Для охраны общественного порядка в губернии привлекались регу­лярные воинские части. По приказу начальника гарнизона Барнаула от 5 июля 1919 г. были запрещены все митинги, собрания и сборища чис­ленностью более пяти человек. В случае неповиновения собравшиеся «рассеивались» при помощи вооруженной силы[87].

Весной 1919 г. на Алтае были запрещены все забастовки, в т.ч. имевшие экономический характер. Отныне любая забастовка понима­лась властями как политическое выступление, так как имела черты борьбы с колчаковским правительством[88]. Несанкционированные мани­фестации подлежали немедленному разгону милицией совместно с каза­ками и солдатами.

Сибирское казачество было самой надежной социальной опорой бе­лой власти на протяжении всей гражданской войны. Оно оказывало поддержку колчаковскому правительству даже в самые трудные перио­ды, участвуя в карательных акциях против партизан и осуществляя ох­рану общественного порядка.

Одной из приоритетных задач, стоящих перед алтайской милицией, была борьба со спекуляцией. 11 марта 1919 г. Совет Министров принял решение «Об установлении и усилении наказаний за спекулятивные деяния», а в сентябре 1919 г. властями была признана необходимость государственного регулирования в торговле, промышленности и на транспорте. Осенью 1919 г. при Государственном экономическом совете была создана комиссия в составе девяти человек для борьбы со спекуля- цией[89].

По сообщениям английской агентуры в Сибири, снаряжение, кото­рое поступало в Омск утром, к вечеру уже продавалось на базарах. Бывший управляющий делами Верховного правителя и Совета минист­ров Г.К. Гинс писал в своих мемуарах, что безудержная спекуляция раз­лагала тыл. Генерал-лейтенант Е.И. Достовалов вспоминал о том, что покровительствуемые начальством тысячи жуликов, спекулянтов и те­невых дельцов старались урвать что-нибудь в общей неразберихе[90]. Хи­щение товаров со складов и продажа их затем на рынках по спекулятив­ным ценам шли не без ведома некоторых высокопоставленных руково­дителей.

Алтайские милиционеры безрезультатно боролись со все возрас­тающей спекуляцией. Профессор юридического факультета Томского университета И.И. Аносов, пытаясь понять причины провала борьбы со спекуляцией в Сибири, заявил, что базу спекулятивной торговли подго­товило неудовлетворительное состояние транспорта, разруха промыш­ленности и общественная психика. «Карать спекулянтов легко, ловить их - трудно»[91].

8 марта 1919 г. на заседании комиссии по возрастающей преступно­сти и вице-директор департамента милиции МВД А.А. Траутман заявил, что «спекуляция свила себе преступное гнездо буквально на всем про­тяжении страны. Спекуляции, - сказал он, - предаются почти все классы общества, не исключая даже и служебного элемента, женщин, стариков

4

и даже детей» .

Хищения должностными лицами государственного имущества при­нимали катастрофический характер. В январе 1919 г. был объявлен в розыск заведующий отделением движимого имущества Жданов, кото­рый похитил государственные средства в размере 100 000 рублей и часть ценного имущества и скрылся вагонах французской миссии[92].

Во время гражданской войны в регионе значительно увеличилось количество фальшивых денег. В поселке Троицком Алтайской губернии в ноябре 1918 г. милицией обнаружен фальшивый кредитный билет де­сятирублевого достоинства[93].

Уголовно-разыскное отделение в г. Барнауле задержало в декабре 1918 г. шайку малолетних преступников, состоящую из десяти человек, занимавшихся переделкой купонов достоинством 2 рубля 50 копеек на купоны в 12 рублей 50 копеек, а купонов достоинством 1 рубль - на ку­поны в 21 рубль[94].

Сотрудниками уголовной милиции 27 ноября 1919 г. была уничто­жена целая фабрика по производству фальшивых билетов в городе Но- вониколаевске[95]. Поток фальшивок проникал в Сибирь и из-за границы, в большинстве случаев - из Китая.

Непростой задачей для алтайской милиции стала борьба с наркома­нией. Много наркоманов было среди проходивших лечение фронтови­ков. Свой отрицательный вклад в распространение наркотиков в Алтай­ской губернии внесли китайские подданные. Китайцы имели уже дол­гую историю употребления различных видов наркотиков.

Одним из источников пополнения наркотиков было их хищение в учреждениях здравоохранения. В декабре 1918 г. неизвестные зло­умышленники похитили в Барнаульской городской аптеке кокаин[96].

На одном из постоялых дворов города Барнаула была задержана На­дежда Назарова. Преступница при помощи наркотического средства, которое она называла «малинкой», усыпила молодого человека, жителя города Иркутска, и вытащила у него 16 000 рублей. Аналогичным спо­собом она похитила 90 000 рублей в г. Новониколаевске. Позднее пре­ступница заявила милиции, что сама стала жертвой ограбления со сто­роны своих бывших сообщников Володьки и Ваньки Чудака[97].

Сотрудники милиции Алтайской губернии были задействованы в охране общественного порядка. На Алтае существовала практика совме­стных патрулирований милиции с воинскими частями. Но привлечение солдат к выполнению милицейских функций в целом себя не оправдало. Службу они несли нерадиво и часто формально выполняли поставлен­ные перед ними задачи.

Во время патрулирования милиционерам и казакам часто приходи­лось защищать людей от агрессивно настроенных граждан, требующих

самосуда. В августе 1919 г. на барнаульском вокзале милиция спасла от избиения разъяренной толпой беженца-латыша .

Во время патрулирования общественных мест и разгона несанкцио­нированных демонстраций заметную роль играли казаки. Но многие из них, опьяненные ненавистью к большевикам, часто преступали закон в отношении мирного населения. Несмотря на запрет на необоснованные расправы и реквизиции у крестьян, казачьи отряды часто использовали порку в качестве не только наказания, но и профилактической меры сре­ди жителей губернии, что, несомненно, усиливало ненависть к колча­ковскому режиму.

В начале января 1919 г. в клубе Вольно-Пожарного общества г. Бийска проходила крупная карточная игра «шмендефер». В разгар иг­ры к столу подсел незнакомый молодой человек, заявивший, что у него есть тысячный билет, и он желает сыграть по-крупному. Однако вскоре молодой игрок проигрался, а на требования немедленно расплатиться заявил, что деньги оставил дома, за это был избит разлетевшейся на час­ти палкой[98]. Быстрое вмешательство милиционеров пресекло намечаю­щуюся расправу за неуплаченный карточный долг.

Во время несения дежурств милиционеры часто подвергались смер­тельной опасности. В ночь с 31 октября на 1 ноября 1918 г. в два с поло­виной часа ночи на 1 -м участке городской милиции во время отбывания своих служебных обязанностей был ранен выстрелом из револьвера пе­ший милиционер Третьяков. Задержанный преступник оказался полко­вым писарем 3-го Барнаульского полка[99].

В селе Легостаевском помощник начальника 6-й районной уездной милиции подвергся нападению четырех человек, которые избили его. Преступники были арестованы, все они оказались дезертирами.

На сотрудников милиции возлагались многочисленные обязанности. Это, прежде всего, борьба с самогоноварением, охрана винных лавок от грабежей. Милиционеры привлекались в период призывных кампаний в армию, выполняли различные поручения в области санитарии. Во время театральных постановок алтайские милиционеры осуществляли нумера­цию билетов, надзирали за правильной оплатой, сбором и регистрацией афиш за 24 часа до спектакля. Милицейский наряд присутствовал на самом спектакле. Милиция должна была пресекать попытки проникно­вения «красных» в культурно-просветительные кружки и общества, ко­торые вели там свою пропаганду .

Сотрудники правоохранительных органов должны были искать и за­держивать многочисленных дезертиров из колчаковской армии. 16 и 17 ноября 1918 г. милиционеры задержали шесть дезертиров[100].14 июля 1919 г. старший медицинский фельдшер штаба 11-й Сибирской стрелко­вой дивизии Адольф Верховода самовольно оставил службу. Солидные силы алтайской милиции были брошены на его розыск[101].

В районе д. Черемхово 2 ноября 1918 г. милицейской облавой было обнаружено 50 ведер самосидки (самогона - авт.) и закваски; и то, и другое было немедленно уничтожено[102]. Начальником 16-го участка уезд­ной милиции был задержан крестьянин Тальменской волости с. Литвин- ского Феоктист Плотников за тайное винокурение и продажу самосидки.

Высокий уровень преступных посягательств в Алтайской губернии был вызван разрушительными последствиями империалистической вой­ны, двух революций, гражданской войны и интервенции. Правоохрани­тельная система была фактически парализована. Делались большие уси­лия, чтобы ее реанимировать. Однако нехватка времени и сопутствую­щие многочисленные проблемы не позволили руководству МВД осуще­ствить все задуманное.

Алтайские милиционеры боролись с вооруженными преступниками, раскрывали кражи, разбои и грабежи. На особом контроле были фаль­шивомонетчики и спекулянты. Охрана общественного порядка осущест­влялась совместно с казаками. Большие силы милиции направлялись на задержание многочисленных дезертиров колчаковской армии.