МАТЕРИАЛЫ ПРАЖСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ 1934 г. ПО ПОДГОТОВКЕ МЕЖДУНАРОДНОГО КОНГРЕССА ПО ЕДИНСТВУ НАУКИ Филипп Франк (Прага)[169]

Вступительное слово

I

Именно здесь, в Праге, пять лет назад состоялась первая Конференция по теории познания точных наук, приуро­ченная к Конференции немецких математиков и физиков.

Кант и его последователи связывали свои метафизиче­ские взгляды с анализом математики и математического естествознания, поскольку верили в то, что в математике могут быть обнаружены «вечные истины», по аналогии с которыми можно будет истолковать истины метафизики. Подобно им антиметафизическое направление XX в. - Эрнст Max9 Анри Пуанкаре, Пьер Дюркгейм и др. - также объединилось с новым анализом основ математических на­ук, нанеся урон метафизическому истолкованию основ мате­матики и освободив, таким образом, путь для последователь­ного научного понимания.

Исследование основ, логический анализ, позитивизм Maxa9 американский прагматизм, действуя сообща, поро­дили в Центральной Европе антиметафизическое движе­ние, которое представлено именами М. Шлика9 Г. Реііхен- баха9 Р. Карнапа и обозначается то как «неопозитивизм», то как «логический эмпиризм», то как «сциентизм», то, из­редка, как «логистика». Существенную часть этого движе­ния образует «Венский кружок», который целиком и пол­ностью может рассматриваться сегодня как ударный отряд антиметафизического и мыслящего последовательно науч­но-исследовательского направления. Собственно, основа­телем Венского кружка является Ганс Ган, представивший в ясной и убедительной форме основные идеи этой группы на конференции, состоявшейся пять лет назад, и внезапно заболевший прошлым летом, (см. некролог в наст. изд. с. 317-318).

II

Co времени первой пражской Конференции успехом нового движения в отношении осуществляемого повсеме­стно научного мышления стало как минимум то, что мета­физика перестала считаться чем-то самой собой разумею­щимся. Она повсюду пытается защититься от своих про­тивников. B XX в., начавшемся с метафизики, опасаются наступления «позитивизма», «натурализма» или «материа­лизма». C той поры в разных странах движение нашло сво­их сторонников, в особенности во Франции, где его друзья готовят план проведения Международного конгресса в Па­риже. Если попытаться обозначить это новое движение наиболее общо и позитивно, то можно сказать: оно стре­мится к строго научному обобщению, оно ищет единого способа выражения мысли при переходе от физики к био­логии, от биологии к психологии и т.д. Оно ведет борьбу с разделением науки в областях, в которых, по сути дела, должны господствовать различные «виды познания»; оно пробует преодолеть разделенность наук о природе и наук о духе, разрыв между частными науками и философией.

Участники представляют различные направления; ис­пользуемые ими терминологии отличаются друг от друга; у них возникают различные сопредельные чувства при упот­реблении тех или иных слов: у одного возникает ощущение воздуха при произнесении слова «идеализм», у другого - при произнесении слова «материализм». Однако сохраня­ется общая тенденция к последовательному научному мышлению, стремление к интеллектуальной добросовест­ности во всех областях науки. Мы не желаем оставлять места такой «философии», которая все индивидуально раз­личаемые сопредельные чувства представляет в формах, подражающих синтаксической форме научных предложе­ний. Представленные здесь группы - последние из тех, что склонны переоценивать значение науки для жизни. Мы очень хорошо знаем, что человеческое бытие в большей степени определяется неосознанными устремлениями, чем осознанным научным мышлением, и мы требуем, чтобы эта жизнь устремлений и чувств была всерьез принята в качестве существенного фактора всех действительных со­бытий, а также как предмет науки. Мы резко выступаем против псевдорационализма, согласно которому любое че­ловеческое действие может быть сведено к осознанному мотиву, поддающемуся рациональному выражению. Одна­ко мы боремся также против псевдонауки, называющей се­бя «философией» или «метафизикой», которая все же на­чинает выражать то, что сначала было объявлено ею «не­выразимым» и якобы «иррациональным» в псевдо-рацио- нальной форме. Мы часто размышляем о резком суждении Ницше в отношении истории философии: «Я исключаю па­ру скептиков, приличных типов в истории философии, HO право не знакомо с первыми требованиями интеллектуаль­ного правотворчества».