Речь на Втором международном конгрессе писателей в защиту культуры
Как писатель и коммунист, я счастлив приветствовать этот конгресс, который, по желанию его организаторов, к величайшей чести для Франции, перенесен из Мадрида в Париж, ибо я считаю этот конгресс одним из наиболее волнующих и решающих моментов в истории интеллигенции.
Впервые собравшись отовсюду, мужчины и женщины, призвание которых — писать во имя мира, встретились там, где грохочут пушки.
В Мадриде, под бомбами, они стремились доказать, что время слов прошло, что их решимость бороться, что солидарность, которой они так жаждали, стали фактом и что чувство реальности предохранит их отныне от всяких бесплодных рассуждений.
Перед лицом смерти они проверили жизненность своих идей. Крещение — это символ рождения к новой жизни. Наш конгресс получил крещение огнем.Войны между государями оставляли интеллигенцию равнодушной, они давали только материал для угодливых историографов. Империалистические войны обесчестили интеллигентов, они отгородили (за несколькими блестящими исключениями) этих приспособленцев, захвативших тепленькие места, от безыменной массы борющегося народа. Война, навязанная фашизмом, изменила все, исключение становится правилом. Война возвестила, что народ в опасности, она спаяла мыслителей — душой и телом — с народом, защищающим свободу, культуру, родину и мир на вемле.
Теперь культура предстает перед интеллигенцией такой, как она есть на самом деле,— накопленными во времени и простран- -стве усилиями миллионов рабочих и крестьян и миллионов мыслителей, тесно слитых с ними.
Самые скромные предметы домашнего обихода в каком-нибудь взорванном, изуродованном доме Мадрида или Герники так же говорят о человеческой любви и национальном гении, осмеянных фашизмом, как прекраснейшие творения искусства, собранные во Дворце Альбы или Музее Прадо.
Все это есть нечто единое, и это единое есть человек, который творит, проливает кровь, жертвует жизнью...
Он представитель всех народов, своего народа и просто человек, человеческое существо.Некоторые из нас уже сделали эти открытия еще в период: войны 1914—1918 годов.
Но тогда и жертвы, принесенные массами, и их бедствия, и величие идей — все было загрязнено, осквернено духом наживы. И все наши призывы были гласом вопиющего в пустыне. Иногда и мы сами в избытке негодования протав осквернителей слов упорно создавали вокруг себя эту пустыню. Сейчас личина сброшена. Слепые прозревают, глухие обретают слух. Пустыня засе-ляется. Она становится многолюдной, как улица в день 14 июля.
Фашистские варвары сделали свое дело. Они вызвали бурный протест, возродили в трудящихся любовь к родине и чувство че-ловеческого достоинства.
Теперь смысл каждого нашего сражения с фашизмом, каждой битвы на стороне угнетенных народов ясен до конца — это защита духовных ценностей, защита человеческой личности.
Мы провозглашаем права личности.
Именно это я подчеркивал в своем докладе, посвященном защите разума, и докладе, который я представил Центральному Комитету моей партии и который был единодушно одобрен: 16 октября 1936 года, и я хочу повторить это здесь сегодня.
Испания — это итог всей нашей борьбы за права человеческой личности. Все, что подавляет личность в этом гнезде термитов,, где мы живем, все, что жестоко оскорбляет достоинство человека,— все это объединилось в борьбе против демократической Испании. Мракобесы, расисты, прислужники капитала стремятся остановить единый людской поток, который только и может* смести все барьеры и предоставить личности подобающее ей. место в свободном и братском единстве нации.
Да, мы провозглашаем права личности. Тем самым мы содействуем рождению нового общества. Пусть каждый отныне видит* за лесом деревья.
Но главное — пусть писатель, подхваченпый вихрем событий,, увлеченный мощными потоками коллективных движений, не даст в этой волнующей атмосфере героизма и сердечного тепла свести на нет или хотя бы умалить свою писательскую индивидуальность.
Пусть он не говорит: «С тех пор как я понял все это, я буду только бороться. Я больше не пишу». Пусть он не забывает никогда о своем призвании, пусть помнит одно: он остался свободным человеком, творцом книг, сеятелем идей добра и красотьг именно потому, что миллионы трудящихся борются и гибнут. И эти миллионы имеют право требовать.Отстаивая свое законное право на завоевания культуры, на жизнь, достойную человека, они жертвуют собой и для того, чтобы писатели могли остаться писателями. Так будьте ими. Поверьте опыту человека, который добровольно и радостно идет долгим,, тернистым жизненным путем.
С любовью и уважением склоняемся мы перед высоким примером писателей — солдат свободы, павших, защищая культуру бок о бок с сынами Испании. Нужна была эта чистая, праведная кровь, чтобы искупить предательство, низость и бесчестие некоторых ничтожных душ. Но не будем требовать от писателя, чья «башня из слоновой кости» рухнула, чтобы он насыпал землю в мешки для укрытий или расклеивал плакаты, желая доказать •свое понимание новых задач. Писатель должен писать, и не только агитки. Мы не хотим сделать капрала из того, чей голос способен поднять целые армии.
Глубокое волнение охватывает меня, когда я думаю о том, что после пашей встречи на этом конгрессе вслед за речами последуют книги. Книги... Именно пх ждут от вас все трудящиеся, которые присутствуют здесь и слушают вас. Книги — для того чтобы идти все дальше вперед, идти с этими простыми людьми, ради них и ради вас самих. Книги для мужчин и женщин, для юношества, для детей, книги взамен сожженных фашистами, книги на вооружение всего мира.
Некоторое время тому назад, вернувшись после битвы при Мон-Солюбе, где я, сидя в траншеях вместе с защитниками Биль- 'бао, пережил самые трагические минуты моей жизни, я прочел горьковские строки \ говорящие о вещах простых и вместе с тем великих: «...книга — простая вещь, так привычная нам — есть, в сущности своей, одно из величайших и таинственных чудес земли: кто-то неведомый нам, иногда говорящий языком непонятным, отдаленный от нас на тысячи верст, начертил на бумаге различные соединения трех десятков знаков, именуемых буквами, литерами, и, глядя на них, мы, чуждые и далекие создателю книги, таинственно постигаем смысл всех слов, идей, чувств, образов, любуемся описанием картин природы, восхищаемся красивой мерностью речи, музыкой слова — волнуясь до слез, гневаясь, мечтая, а иногда смеясь над пестрыми листами печатной бумаги, постигаем жизнь духа, сродного или чуждого нам.
Книга, быть может, наиболее сложное п великое чудо из всех чудес, сотворенных человечеством на пути его к счастью и могуществу будущего».
Я перечел эти строки пе столько для вас — вы и сами могли бы их написать,— сколько для масс, которые ждут книг от писателей.
В нашу грандиозную эпоху, когда все бродит и кипит, в эпоху, возвещающую новое Возрождение, народные массы дают такой •благородный материал, какой не могла дать никакая другая эпоха.
Она придает самопожертвованию одного человека, этому неиссякаемому источнику лирики и эпоса, гигантский размах благодаря величию идей социализма и достижениям современной тех-
ІНИКИ.
Героизм испанского народа — передового часового па страже Ашра, часового, который будит тревогу повсюду, — сливается с героизмом Громова, Юмашева и Данилина, которые одним взмахом крыльев покрыли огромные пространства — моря, горы и ледяные поля — и совершили перелет из Москвы через Северный полюс к границам Мексики, единственной страны, кроме СССРГ оказавшей помощь свободе в минуту опасности.Скоро мы расстанемся.
Тем, кто легально или нелегально возвращается на родину, я говорю: «Впитывайте все соки родной земли, создавайте из них горячий и крепкий волшебный напиток для народа, чтобы каждый глоток пробуждал его самосознание, пробуждал стремление идти за вами по пути, предначертанному его собственным гением».
Тем, кто в изгнании, я говорю:
«Подобно легендарному ослепшему певцу, храните в душе своей образ отчизны, ибо она всегда с вами, хоть вы ее и не видите. Вдохновленные примером Испании, подготовляйте осво-бождение вашей родины, говоря языком ее разума, ее сердца, ее традиций».
Мы, французы, сознаем, что должны разделять с нашим правительством тяжелую вину за его роль в испанской трагедии, поэтому удвоим усилия в борьбе за мир и свободу. Вспомним, что для Испании — мы народ Армана Карреля2, для Польши — народ Ламартина3; что мы народ Эдгара Кине 4, который еще за два года до государственного переворота Луи-Наполеона увидел в гибели Римской республики прообраз гибели республики французской.
Мы не требуем от вас, чтобы вы непременно стали партизанами или волонтерами. Нет. Ваш разум, бесспорно, уже принял свое решение, и мы знаем, что, защищая разум, вы будете рядом а нами. И мы не требуем от вас большего.
Так будьте же писателями, страстно любящими жизнь, насыщайтесь ее здоровой силой; будьте певцами юности, сеятелями истины и мира во всем мире.
1937