ТРИНИТАРНЫЙ МИСТИЦИЗМ ХРИСТИАНСТВА

Мистицизм, ограничивающийся устремленностью к одному Богу, не типичен для христианства, хотя и известен, как показывает пример Катерины Генуэзской. С самого зарождения христианства его мистическим ответвлениям, почитавшим Христа (второе лицо Троицы) как Бога, воплотившегося в Слово, было присуще тринитариое измерение, хотя и по-разному понимаемое.

ИНТРОВЕРТНЫЙ МИСТИЦИЗМ

В мистицизме есть и такие направления, что стремятся, судя по всему, лицезреть Целое или Всеобщее без каких-либо символов, воспаряя над ними. Примеры такого непосредственного постижения абсолюта, характерного д ля ингровертного ми- стицизма1 встречаются в самых разных традициях и эпохах. Вместо взгляда вовне взор обращается внутрь, к неизменному и недифференцируемому «Единому, не имеющему второго». Для достижения такого состояния используется практика сглаживания или депривации сенсорных ощущений — т.е. полного опустошения эмпирическог о содержимого сознания. Сит- таврттиниродха («удерживание или остановка ума» — санскр.) — так назвал это состояние индийский мистик Па- танджали во 2 в. до Р.Х. Образец интровертного мистицизма излагает Мандукья Упанишада:

«Четвертый [вид «я»), говорят мудрые,...не является чувственным знанием, ни относительным знанием, ни знанием, выводимым из умозаключения. За пределами чувств, понимания, выражения покоится Четвертый. Это чистое и единое со-знание, в котором полностью стирается осознание мира и его множественности. Это невыразимый покой. Это высшее благо. Это Единое, не имеющее второго. Это «Я» (Цит. по: The Upanishads, Breath of the Eternal; trans, by Swami Prabhavananda and Frederick Manchester).