3.2. Разрушение христианства в постмодернистском мире и нарастание кризиса личности

Итак, ранее мы пришли к выводу, что характер религиозности в современной западной культуре определяется основными принципами культуры постмодерна. Как нам представляется, реалии культуры постмодерна оказывают весьма существенное влияние на христианство, которое многие современные теологи стремятся адаптировать к данной культуре, что, на наш взгляд, весьма губительно для христианства и, в сущности, представляет собой процесс его внутреннего разрушения.

Процесс внутреннего разрушения традиционного христианства имеет весьма различные формы проявления, основными из которых, как нам представляется, являются нетрадиционная интерпретация христианства современными теологами и верующими, а также отступление от основных положений христианского вероучения в псевдохристианских сектах, которые получили весьма широкое распространение в культуре постмодерна.

Начнем с анализа теологии ХХ века. Теологи в эпоху постмодерна переосмысливают практически все основополагающие догмы христианского вероучения, П.С. Гуревич, характеризуя специфику неопротестантской теологии, которая являет собой пример адаптации христианства к мироощущению человека культуры постмодерна, отмечает, что ей свойственно «…обмирщение теологии, то есть приближение к переживаниям и чувствованиям конкретного человека. В этом контексте религия субъективизируется, вера приобретает глубоко индивидуализированный характер» [50, 550].

В современной протестантской теологи выделяются такие доктрины, как «теология кризиса» К. Барта, теология «демифологизации Нового Завета» Р. Бультмана, «универсальная теология» П. Тиллиха, теология «мертвого Бога» Д. Бонхоффера, теология надежды Ю. Мольтмана, теология «смерти Бога» Г. Ваханяна и многие другие доктрины, которые, однако, объединяет одно #x2011; отступление от основных догматов традиционного христианства, в конечном счете искажающее его сущность, и принципиально новое истолкование места и роли христианства в культуре Запада.

Рассмотрим некоторые из названных учений, делая акцент на том, насколько значительны в них отступления от традиционного христианства и какую роль они отводят христианской религии в современной западной культуре.

В теории Р. Бультмана, который рассматривается как самый крупный лютеранский теолог после смерти Лютера, ставится задача демифологизировать Новый Завет. Он исходит из того, что, поскольку события, описанные в Библии, вступают в противоречие с данными современного естественнонаучного и гуманитарного знания, то необходимо отойти от дословного восприятия библейских событий и сосредоточить свое внимание на выявлении более глубоких истин, содержащихся в Священном Писании. Только тот, кто пробился к этим истинам, и постигает ядро веры. Но такой подход делает акцент на субъективной интерпретации библейского текста, поскольку каждый сам волен усматривать в тексте Библии это ядро веры.

Теория Бультмана лежит в основе школы, которая ставила своей задачей атеизацию современного христианства. Причем «некоторые последователи Бультмана зашли так далеко, что переосмыслили понятие Бога, отождествив его с определенным видом межчеловеческой коммуникации» [50, 553].

Весьма нетрадиционно подходит к трактовке религии представитель теологии кризиса К. Барт, который считает религию порчей веры. Не менее радикально переосмысливает соотношение веры и религии П. Тиллих, утверждающий, что «только вера в непознаваемого Бога, радикально отличающаяся от религии, может спасти человеческую экзистенцию» [50, 554]. Традиционная религия рассматривается им как иго. Наверное, наиболее радикально выражено отношение к традиционному христианству у Д. Бонхоффера, создавшего концепцию «безрелигиозного христианства», суть которой состоит в том, чтобы «жить так, как будто Бога не было».

Критика традиционного христианства и весьма радикальное переосмысление основных его положений содержится в теории «смерти Бога». Последователи этой теории утверждают, что смена культурных одежд религии не является доказательством смерти Бога.

Очень явно проявилось разрушение традиционного христианства в выступлениях участников конференции «Роль церкви в эпоху постмодерна», состоявшейся в 1987 году в Нью-Йорке и Сан-Франциско. Участники конференции рассматривали некоторые подходы к интеграции христианства в культуру постмодерна.

Одним из примеров нетрадиционного истолкования основополагающих догм христианства является интерпретация участником конференции Дж. Миллером догмы о творении мира Богом. Миллер отстаивает интересную, но далекую от традиционного христианства идею о том, что Бог не является единственным творцом мира.Он утверждает: « … в то время как Бог, может быть, и является наиболее оригинальным, наиболее всеохватывающим и наиболее значимым участником творения, Бог не является единственным агентом творения. Если только вы не готовы принять какую-нибудь форму исторического детерминизма, то придется признать, что каждый элемент мира принимает участие не только в своем собственном творении, но и в творении вселенной как целого. Мы есть то, что мы есть, потому что кварки ведут себя так, а не иначе, но мы есть то, что мы есть, и станем тем, чем станем, потому что мы поступаем так, а не иначе» [99, 116].

Не менее радикально Миллер переосмысливает доктрину воплощения. Он утверждает, что в релятивистском, неопределенном мире, в котором как люди, так и все элементы космоса рассматриваются одновременно как сотворенные и со-творцы, «кажется странным понимать доктрину воплощения как принадлежащую только одному конкретному моменту в космической истории» [99, 116].

В выступлениях таких участников конференции, как Дж. Линдбен и С. Шнайдерс, радикальному переосмыслению подвергаются уже не отдельные догмы христианства, но дается его новая интерпретация в целом, что, в первую очередь, связано с нетрадиционным пониманием Библии.

К Библии у Шнайдерса преобладает герменевтический подход, согласно которому библейские тексты понимаются как язык, который включает в себя читателя. Он пишет: «Фокус интереса находится не столько в том, что воспроизведено в библейских текстах, сколько в том, что тексты производят в читателе, полностью поглощенном ими» [99, 121]. В результате такого подхода текст трансформируется через его многочисленные интерпретации. Такое понимание прочтения текстов Библии открывает путь к плюрализму их понимания и к диалогу, в который читатель с ними вступает, что прямо противоположно традиционному христианству, поскольку оно исходило из того, что слово Бога звучит одинаково в любом месте и в любое время, в Библии заложен определенный смысл, который надо обнаружить, и только одно толкование, которое может быть истинным.

В итоге теологи, принимавшие участие в конференции, пришли к выводу, что не существует единственного толкования Библии, к которому нужно стремиться. В условиях постмодерна «в акте чтения акцент переносится на человеческий полюс, на множественность толкований, которые вступают друг с другом в определенного типа отношения, в том числе в отношения диалогического характера» [99, 12].

В данном подходе, как нам представляется, очень ярко проявляется модификация христианства в условиях постмодерна, когда оно интегрирует в себя такие особенности постмодернистской культуры, как полный плюрализм и господство интерпретирующего разума, не стремящегося к познанию истины.

Иначе, чем в традиционном христианстве, истолковывается участниками конференции характер общения человека с Богом. Бог не просто вещает человеку истины, но говорит с человеком, вступает с ним в диалог.

Таким образом, участниками конференции провозглашают следующие основополагающие идеи, характеризующие особенности христианства в культуре постмодерна. Во-первых, это герменевтический подход, в плане которого христианская религия, ее место в обществе анализируется через призму Библии как текста. Во-вторых, возможны самые различные истолкования библейского текста, каждое из которых имеет право на существование, поэтому обязательным условием существования христианства становится толерантность. В-третьих, при интерпретации библейского текста между ним и человеком возникает диалог.

Итак, теории современных теологов обнаруживают настолько значительную степень модификации христианства в культуре постмодерна, что их можно охарактеризовать как разрушение христианства без его явного отрицания, что свидетельствует о далеко зашедшем процессе секуляризации. Как верно замечает по этому поводу Рормозер, современные теологи были настолько напуганы процессом секуляризации, что «начали с самих себя и секуляризировали все, что в багаже христианской догматики вот уже два тысячелетия практически не подвергалось сомнению» [140, 82]. Возникает вопрос: в какой мере теологические исследования отражают реальный процесс развития религиозности в западной культуре ХХ века? Для ответита на него обратимся к процессам, характерным для религиозной сферы западной культуры ХХ века. Важные особенности религиозного сознания последователей христианства в США раскрываются в статье Р. Беллы «Религиозный индивидуализм и религиозный плюрализм», в которой рассматриваются вопросы внутреннего разрушения христианства, происходящего вне его открытой критики и явного отрицания.

Ценность Библии, по их мнению, заключается в том, что она дает «недвусмысленные моральные ответы» на «жизненно важные вопросы» о человеческих взаимоотношениях [15, 686].

Однако в традиционном христианстве моральная проблематика, как было ранее показано, хотя и играет весьма важную роль, но не имеет самодовлеющего значения, поскольку сами нравственные постулаты христианства основываются на определенных метафизических утверждениях, которые являются когнитивной картой посюстороннего и трансцендентного миров. Именно эти доктринальные положения детерминируют многие нравственные представления христианства. Так, например, утверждение о том, что основой мира является всемогущий, всеведущий и всеблагой Бог, создает определенные нравственные ориентиры для христианина, в том числе уверенность в конечной справедливости, в торжестве добра над злом и т.д. Если же ограничиваться только нравственными суждениями христианства, то они, в конечном счете, становятся безосновными, поскольку теряют свое метафизическое обоснование. Очень ярко проявляется процесс секуляризации внутри самого христианства в связи с развитием религиозного индивидуализма, начало которому было положено еще в раннем протестантизме. Смысл религиозного индивидуализма отчетливо проявляется в двух аспектах: во-первых, в отрицании роли церкви как посредника между человеком и Богом и, во-вторых, в том, что верующему позволяется самостоятельно трактовать Библию. Что касается первого аспекта, то он достаточно ярко проявился уже в Х1Х веке. Так, например, Томас Джефферсон говорил: «Я сам себе церковь», а Томас Пейн #x2011; «Мой ум и есть моя церковь» [15, 688]. Если развитый религиозный индивидуализм в Х1Х веке был характерен только для интеллектуальной элиты, то в наше время он распространился «среди значительной части образованного среднего класса» [15, 688]. Представители религиозного индивидуализма считают себя в каком-то смысле людьми религиозными, но ни к какой конфессии не принадлежащими. Некоторые представители религиозного индивидуализма не только отрицают роль церкви как посредника между человеком и Богом, но остро ее критикуют. Одним из самых распространенных обвинений в адрес церкви является лицемерие, поскольку церковные христиане не реализуют в жизни того, что проповедуют. Типичный пример образа мыслей религиозного индивидуалиста таков: «Человека спасают его личные отношения с Богом. Если человек попросит и Бог войдет в его сердце, то никакая церковь тут не нужна». Однако нивелирование роли церкви в жизни верующего в полной мере противоречит традиционному христианству, в котором церковь рассматривалась и как земная реализация замысла Бога, и в качестве хранительницы коллективного ортодоксального опыта, и как блюстительница чистоты веры. Нивелирование роли церкви в жизни современных верующих, доходящее до ее полного отрицания, является основой для различного рода индивидуалистических произвольных толкований христианского вероучения. Один из примеров такого произвольного толкования религии приводит Белла: «Я пантеистка. Я верю в «святость» земли и всего живого. Мы #x2011; порождение этого живого мира и неразрывно связаны со всеми его частями..» [ 15, 689]. Удивление в данном случае вызывает не открытый пантеистический характер данного суждения, мало общего имеющего с традиционным христианством, а то, что его автор принадлежит к одной из христианских конфессий.

Весьма ярко проявляется процесс секуляризации как разрушение христианства изнутри в так называемых псевдохристианских религиях Запада, к которым относятся религия мормонов, свидетелей Иеговы, «Христианская наука», «Школа христианского единства и адвентисты седьмого дня. Обращает на себя внимание то обстоятельство, что все эти течения зародились и получили свое первоначальное распространение в Северной Америке. И это далеко не случайно, поскольку, как показывает П. Куртц в монографии «Искушение потусторонним»: «…США оказались пограничным обществом, куда приезжало бесчисленное число эмигрантов. Они были лишены корней и потому искали новые мировоззренческие ориентиры. Они легко становились приверженцами новых религиозных учений» [89, 278].

С суждением Куртца трудно не согласиться, однако, как нам кажется, приводимая им причина распространения новых псевдохристианских по своей сути течений является весьма существенной, но не единственной причиной скрытого процесса секуляризации, происходящего внутри самой религии. Другим не менее важным обстоятельством, способствующим их распространению именно в США, является то, что (в отличие, скажем, от стран Южной Европы) США представляет собой страну с классическим индивидуалистическим этосом. Индивидуализм как основополагающий принцип культуры США, безусловно, порождает и религиозный индивидуализм, о котором речь шла ранее и который определяется как весьма вольное отношение к традиционному христианскому вероучению, так и к традиционным христианским конфессиям. Еще одним важным обстоятельством, объясняющим столь широкое распространение нетрадиционных религиозных движений в XIX #x2011; ХХ веках, является сам прецедент появления протестантизма, который утвердил возможность весьма нетрадиционного истолкования положений христианского вероучения (подробнее об этом речь шла в первой главе). Но если христианство так вольно могли трактовать Лютер и Кальвин, то почему с их деятельностью процесс модернизации христианства должен быть закончен? И во многом поэтому в XIX #x2011; ХХ веках появились новые христианские пророки, которые не только по-иному истолковывают основные положения Библии, но и создают новые «богооткровенные» книги, имеющие весьма мало общего с христианством. Мы не видим необходимости в том, чтобы в рамках данной работы подробно останавливаться на характеристике каждого их указанных псевдохристианских учений, нам представляется необходимым выделить только те родственные черты названных направлений, которые указывают на то, что они являются доказательством наличия процесса секуляризации, которая происходит в рамках самой религии. Сделаем оговорку, что такие псевдохристианские секты, как религия мормонов, свидетели Иеговы, «Христианская наука», «Школа христианского единства», зародились в Х1Х веке, однако именно они оказывают огромное влияние на религиозную жизнь современного Запада. Например, как указывает У. Мартин, «количественный рост мормонов в Соединенных Штатах превосходит рост всех протестантских общин и Римской католической церкви, вместе взятых» [102, 16]. Характеризуя роль псевдохристианских движений в целом, У. Мартин пишет: «Сегодня земное царство культов овладевает миром, а количество людей, принадлежащих ему, измеряется миллионами. Только в Соединенных Штатах более 20 млн. человек состоит в культовых сектах» [102, 16].

Теология всех названных сект весьма далека от библейского христианского учения, поскольку в ней отрицаются или извращаются все основные положения христианства.

В секте мормонов это проявляется в том, что ее основатель Джозеф Смит первоначально отрицал идею Троицы и стоял на позициях единобожия, но затем пошел по пути еще более радикального реформирования христианства и стал утверждать, что «Бог когда-то был тем, что мы есть теперь. Он – возвысившийся человек». Отсюда несколько важных выводов. Во-первых, о том, что Бог имеет тело из крови и плоти. И, во-вторых, что в людях изначально заложена возможность становиться Богами. В этих суждениях насколько ярко просматриваются отголоски ренессансного обожествления человека, настолько же мало от традиционного христианства в понимании божественной природы, соотношения Бога и человека. Другим весьма важным обстоятельством, свидетельствующим о псевдохристианском характере учения мормонов, является то, что они в большой степени пренебрегают божественностью Христа и утверждают, что Иисус, в сущности, не отличается от людей. Он вечен, но и все люди вечны в том же смысле. Мормоны утверждают, что люди в качестве духовных детей богов существовали вечно и только ожидали «вторичного творения» во плоти. Христос, по их утверждению, был одним из таких «духовных детей», а затем Он воплотился в образе человеческом и после распятия вознесся до «уровня божества». Таким образом, разница между Христом и людьми преодолевается со временем, она не является сущностной. Из приведенных теологических суждений мормонов явствует, во-первых, то, что они реализуют в своем учении ренессансную идею поиска равенства между богом и человеком, а во-вторых, полностью отказываются от христианского догмата о том, что Христос является лишь ипостасью триединого Бога. И, как нам кажется, это не случайно, поскольку именно догмат о триединстве божества, как подчеркивали христианские теологи, не может быть обоснован с помощью разума, а из этого можно сделать вывод о том, что мормоны отказываются от него именно в силу того, что он чужд и непонятен человеку, а с другой стороны, отказ от этого догмата делает возможным уравнять Христа с человеком.

Поскольку мормоны утверждают, что Бог-Отец и Бог-Сын обладают материальными телами, то им очень трудно решить проблему существования Святого Духа. В отличие от традиционного христианства, которое рассматривает Святой Дух как ипостась триединого Бога, мормонами Святой Дух понимается как некая безличная субстанция духовного «вещества» или «жидкости», растворенная в людях в разной степени концентрации, что, на наш взгляд, так же связано с идеей обожествления человека, поскольку он через присутствие в нем Святого Духа так же оказывается прямо и непосредственно причастным Божественной природе. Учение мормонов отличается от традиционного христианства и многими другими своими положениями. Например, они учат, что Христос искупил только прошлые, но не будущие грехи людей, поэтому люди должны заслуживать спасение добрыми делами, что прямо и непосредственно связано с принципом внешней активности, характерным для западной культуры, и, по-видимому, именно в связи с этим мормоны целиком и полностью отвергают путь спасения через веру. Однако в нашу задачу не входит анализ всех нюансов расхождения между учением мормонов и традиционным христианством, мы выделили только те радикальные изменения в христианском вероучении, которые свидетельствуют о том, насколько псевдохристианским является учение мормонов, а значит, и о том, насколько ярко представлен процесс секуляризации в этом течении.

Не менее ярким примером процесса секуляризации является учение секты «Свидетели Иеговы». Отличительной чертой их вероучения является то, что они ставят разум превыше библейского учения и отвергают в нем все непознаваемое в Писании. По-видимому, в этом отправном пункте учения иеговистов проявляется влияние рационализма как одного из важных принципов западной культуры. С отрицанием всего недоступного пониманию человека связано то, что иеговисты отвергают большинство основных положений христианства. Особенно ярко это проявляется в отрицании сущности Троицы и Богочеловека Христа. Иеговисты не признают божественности Иисуса Христа и не верят в Святого Духа, а также не верят в телесное воскресение Христа и во Второе пришествие.

В своем отрицании Троицы иеговисты идут настолько далеко, что объявляют принцип Троицы «порождением сатаны»

Кроме того, свидетели Иеговы переосмысливают учение о непорочном зачатии и говорят, что Христос просто перевоплотился из духовного существа в существо человеческое, и тогда стал называться Иисусос. Таким образом, иеговисты отрицают одну из основных истин христианства, суть которой заключается в том, что Бог стал Человеком и принес себя в жертву за грехи людей.

Очень важным для оценки степени расхождения с традиционным христианством Свидетелей Иеговы является их утверждение, что Второе пришествие Христа в этот мир уже состоялось и прошло три этапа: сначала Иисус явился «в выси небесной» и забрал с Собою в Царствие Божие души апостолов и некоторых умерших из числа 144000 праведников. Это произошло в 1874 году. Затем в 1914 году Христос положил конец язычеству и начал невидимо править миром. В 1918 году Он взошел в «духовный храм» и начал суд над земными народами.

Эти «нововведения» иеговистов коренным образом изменяют представления традиционного христианства о направленности и смысле исторического процесса. Поскольку, с их точки зрения, Второе пришествие уже состоялось, то они ждут не его, а Армагеддон, как последнюю битву, в которой Христос возглавит духовное воинство Иеговы и победит силы зла. Тогда начнется телесное воскресение всех мертвых. Все, кто «исчезли» (таково иеговистское представление о смерти), будут созданы заново, и им будет дана вторая возможность верить в Иегову и подчиняться ему в тысячелетнем Царстве Божием. Того же, кто не выдержит и этого второго «срока испытания», ждет новое исчезновение и на этот раз уже навеки. После этого все, кто останется жить, будут наслаждаться вечным раем на земле, а 144000 праведников останутся на небесах с Христом.

В конце тысячелетнего Царствия Божьего Сатана и демоны будут выпущены на волю, чтобы испытать веру людей. Вслед за этим силы зла будут окончательно уничтожены. Таким образом, цель истории в системе иеговистов - победоносная защита имени Иеговы, но не спасение всех людей.

Секта «Христанская наука» имеет в своем учении ряд общих моментов с учением мормонов и иеговистов. Это выражается в том, что, как и вышеназванные секты, она отрицает идею Троицы и божественность Христа, поскольку учение о Троице представляет собой пережитки языческого многобожия. Согласно их учению, Триединый Бог состоит из Жизни, Истины и Любви. Специфика же вероучения этой секты состоит в том, что на его формирование оказали большое влияние философские и даже психотерапевтические исследования, к числу которых относится прежде всего рукопись Фрэнсиса Либера «Метафизическая религия Гегеля», взгляды Беркли, а также психотерапевтические учения Франца Месмера и Финеаса Квимби. Таким образом, это любопытная форма стирания граней между религией в собственном смысле слова и религиозной, а подчас и вполне светской философией. Это проявляется прежде всего в том, что понимание последователями «Христианской науки» сущности Бога является по своей сути пантеистическим. Бог, по их мнению, не обладает разумом, а сам есть Разум. Он есть Принцип, Жизнь, Мышление, Дух вещество и Мать.

Пантеистическая система «Христианской науки» не допускает существования зла, а потому не признает и наличие сил зла, Сатаны и демонов. Вероучение «Христианской науки» крайне противоречиво, поскольку наряду с пантеизмом оно проповедует абсолютный идеализм, который в принципе отрицает существование материи. Сближение «Христианской науки» с философией и научным мышлением проявляется, в частности, в том, что делается попытка строить ее вероучение на основе силлогизмов. Примером одного из таких силлогизмов является следующее рассуждение, лежащее в основе метафизических представлений «Христианской науки»: «Бог есть все, и Бог есть Разум, следовательно, все есть Разум». Следствием этого положения является другой силлогизм: «Разум есть все, но вещество не есть разум, следовательно, вещества не существует». В этих силлогистических изысканиях наиболее ярко проявилось размывание граней между религией и философией, поскольку здесь полностью отсутствует апелляция к вере, а все обоснования религиозных догматов строятся на основе доводов разума, логического мышления.

Достаточно близки к взглядам последователей «Христианской науки» религиозные представления еще одной секты, которая носит название «Школы христианского единства», что объясняется прежде всего тем, что взгляды «христианской науки» были одним из источников формирования вероучения этой секты. Однако проявление секуляризации в данной секте обладает некоторыми особенностями по сравнению с сектами, рассмотренными ранее. Дело в том, что поскольку источниками формирования этой секты наряду с христианством были также учение Вивеканды (индуизм, йога, вегетарианство, перевоплощение), то здесь секуляризация представлена как размывание граней между христианством и другими религиями. Но если принять во внимание, как традиционное христианство боролось за чистоту веры, как представители таких традиционных христианских конфессий, как православие и католицизм, сражались за свое право истинно истолковывать отдельные нюансы христианского вероучения, то становится понятным, насколько далеко зашел процесс секуляризации в нетрадиционных религиозных движениях, если секта, называющая себя «Школой христианского единства», пытается соединить христианскую религию с совершенно чуждой христианству восточной.

Наряду с этим, как и в «Христианской науке», здесь происходит размывание граней между религией и религиозной философией, поскольку последователи этой секты стоят на позициях пантеизма. Существенной особенностью вероучения этой секты является то, что в ней утверждается, что каждая личность возможность общения каждой личности с Богом, поскольку Бог существует в каждой личности. Учение этой секты настолько пантеистично, Бог настолько растворен в мире и человеке, что члены «Школы христианского единства» предпочитают не употреблять личного местоимения Он по отношению к Господу и отрицают существование Троицы и Личности Бога.

Как и другие вышеназванные секты, «Школа христианского единства» отрицает божественность Христа и пытается уравнять его с человеком. Последователи этой секты заявляют, что Иисус-Человек не был Христом, а был лишь человеком, наделенным духовной сущностью. Все люди имеют Христа внутри себя, нужно лишь осознать это. Разница между Иисусом и другими людьми лишь в том, что Иисус осознавал наличие Христа внутри Себя и использовал Его могущество, чтобы самосовершенствоваться, другие же люди просто не сознают того, что Христос существует и в них. Каждый человек, по мнению членов секты, может достичь того же совершенства, что и Иисусу, если возобладает над своими помыслами и осознает, что Христос существует внутри него.

Наиболее ярко процесс секуляризации как процесс внутреннего разрушения христианства представлен в таком движении, как Церковь Объединения, возникшем в ХХ веке.

Отличием теологии Церкви Объединения от более ранних псевдохристианских движений является то, что если в ранее возникших сектах идея равенства между человеком и Богом просматривалась лишь как тенденция и достаточно скрыто, то основатель Церкви Объединения Сан Мьян Мун открыто провозглашает идею равенства человека и Бога, когда утверждает: «Человек #x2011; видимая форма Бога, а Бог – невидимая форма человека». И далее: «Бог и человек – одно. Человек есть воплощенный Бог» [26, 201].

Псевдохристианский характер религии Церкви Объединения ярко проявляет себя также в том, что Мун резко отмежевывается от традиционного христианства и открыто критикует его, заявляя, что до появления его учения Бог был с христианами, но теперь традиционное христианство зашло в тупик. Мун заявляет: «Бог отверг христианство и устанавливает на земле новую религию, религию «Церкви Объединения»» [26, 201].

Теология Муна весьма нетрадиционна и строится вокруг трех Адамов и трех Ев. Первая пара Адама и Евы была создана Богом для того, чтобы породить совершенное человечество. Но они не должны были совокупляться до тех пор, пока не достигнут духовной зрелости, но поскольку Адам и Ева, соблазненные Люцифером, нарушили данный план Бога, то это привело к физическому падению человечества.

Вторым Адамом, согласно учению Муна , был Иисус Христос. Утверждая это, Мун таким образом отрицает Троицу. Иисус был обычным человеком и даже совершил много ошибок. Одной из основных ошибок Иисуса является то, что он не выполнил Своего предназначения, не объединил все религии и культуры, не принес людям духовного и физического спасения. Несовершенство Иисуса Мун видит также в том, что он пытался принести людям лишь духовное спасение.

Третий Адам и третья Ева должны принести людям физическое спасение. Третий Адам это и есть господь второго пришествия. Как отмечает Коннет Боа в своей книге «Лабиринты веры»: «Мун не говорит прямо, что он и есть этот третий Адам, но дает это понять с помощью разнообразных намеков» [16, 203]. Так, например, Мун утверждает, что Господь Второго пришествия родился в Корее, как и сам Мун, в 1920 году.

Итак мы показали несхожесть, а часто и противоречивость, основных принципов вышеназванных религиозных движений с догматами традиционного христианства. Вместе с тем псевдохристианский характер перечисленных сект очень ярко проявляется по их отношению к Библии.

Так, мормоны не отрицают значения Библии, но в то же время считают ее ненадежным источником, поскольку она полна ошибок, возникших при переводе. Причем «ошибками» они считают все те положения Библии, которые не соответствуют учению мормонов, а потому для них основным источником вероучения является «Книга Мормона», которая якобы была найдена в виде золотых скрижалей основоположником учения мормонов Джозефом Смитом младшим и переведена им.

Свидетели Иеговы формально считают Библию несомненным источником истины, однако в действительности высшим авторитетом для них является принятая в их секте интерпретация Библии, которая получила название «Новый всемирный перевод» и в которой многие положения Библии намеренно искажены с целью привести Писание в соответствие с ошибочной доктриной Свидетелей Иеговы. Так, например, в «Новом Всемирном переводе» Нового Завета вместо слова «Бог» повсюду используется имя «Иегова», поскольку иеговисты верят, что таково единственное истинное имя Бога, однако в оригинальном тексте Писания оно вообще не упоминается.

Аналогично относятся к Библии и последователи «Христианской науки». Декларируя, что Библия является для них единственным авторитетом, в то же время приверженцы этого учения, так же как и мормоны и иеговисты, утверждают, что в Библейский текст вкралось множество ошибок, и, как и для других псевдохристианских сект, мерилом истинности положений Библии является их соответствие учению основательницы секты Мери Бекер-Эдди. Поэтому, хотя приверженцы секты «Христианская наука» используют Библию, реальным авторитетом для них является книга Мери Бекер-Эдди «Наука и исцеление: ключ к писанию».

Еще более радикально отрицается значение Библии последователями секты «Школа христианского единства», которые прямо утверждают, что Библия #x2011; не единственная книга, содержащая духовную истину, а потому священные книги некоторых других религий должны быть добавлены к Библии. Приверженцы секты утверждают, что они настолько тесно общаются с Богом, что Библия им не нужна. В целом же Библия истолковывается в соответствии с учением основателей этой секты Филлморов.

Весьма противоречиво отношение к Библии у последователей секты Церковь Объединения. Ее основатель Мун говорит о Библии с почтением, но часто советует своим последователям не принимать ее всерьез, поскольку если человек воспринял истины учения Муна, то «Новый Завет» ему уже не нужен. Книга Муна «Божественный принцип» вполне заменяет последователям его секты Библию.

Исследование процессов, происходящих в христианстве в современной западной культуре, позволяет сделать вывод о том, может ли христианство, адаптированное к реалиям культуры постмодерна, способствовать выходу личности из кризиса. Рассмотрим наиболее яркие проявления видоизменения христианства в современной западной культуре и покажем их значение для попыток преодоления кризиса личности.

Как нам представляется, религиозный индивидуализм, характерный для многих последователей христианства в ХХ веке, способствует дальнейшему углублению кризиса личности, поскольку, в конечном счете, приводит к ситуации, когда у каждого, почитающего себя христианином, существует свое христианство и свой Бог, что ведет к разобщенности среди его последователей.

Не меньшую роль в углублении кризиса личности играет и обмирщение христианства, нашедшее широкое распространение в западной культуре ХХ века, поскольку оно приводит к тому, что человек лишается той безусловной, абсолютной опоры, которую находил последователь христианства в Боге, а может опереться только на других людей, что далеко не всегда в мире, где господствует тотальная разобщенность, возможно.

Весьма большое значение для углубления кризиса личности в современной западной культуре имеет то, что и в работах современных западных теологов, и в псевдохристианских сектах значительное место принадлежит идее обожествления человека, уравнивания его с Богом, сформировавшейся еще в культуре Возрождения и получившей наиболее яркое воплощение в культуре ХХ века. Вместе с тем эта идея является ярчайшим проявлением процесса секуляризации, поскольку, как отмечает Э. Трельч, «в христианской духовной общине не существует другой связующей силы, кроме общего верования в Христа» и  что «специфически-христианская идея Бога не может иметь жизненности без ее животворного воплощения в Иисусе», что «все величайшие и наиболее характеристические идеи христианства (о нисходящей на нас и ниспосылаемой нам благодати, о являющейся у нас уверенности, о более могущественной, возвышающей нас и побеждающей силе) связаны с религиозной оценкой и толкованием Иисуса как божественного откровения» [158, 415]. Однако если человек утверждает свое равенство с Богом, то он сам для себя становится и нравственным законодателем, и судьей, что разрушает абсолютность религиозной нравственности и способствует ее релятивизации. С другой стороны, в ситуации, когда человек уравнивает себя с Богом, он теряет тот нравственный идеал, который был воплощен в Христе (более того, как было показано, Христос подвергается в различных псевдохристианских сектах уничижительной критике) и по образу и подобию которого должен был конструировать себя истинный христианин, а потому весьма просто принимает свое сущее состояние, мирясь со своими пороками и легко оправдывая любые свои поступки.

Существенное значение для углубления кризиса личности в современной западной культуре имеет утверждение герменевтического подхода к осмыслению библейских текстов. Это заключается в том, что, интерпретируя их, человек вкладывает в них содержание своего собственного сознания, рассматривает их через призму собственных ценностей и идеалов. Однако личность в культуре постмодерна, как было ранее показано, находится в состоянии глубокого кризиса, поэтому в интерпретацию библейского текста она может привнести только содержание своего кризисного сознания, что вряд ли будет способствовать выходу человека из кризиса, скорее вольная интерпретация библейских текстов усугубит ощущение кризиса и дисгармонии.

Одним из негативных последствий свободной интерпретации христианства явилось широкое распространение различных псевдохристианских сект, что привело к дальнейшему углублению плюрализма мировоззренческих ориентаций. И поскольку последователи различных псевдохристианских сект, как правило, достаточно враждебно настроены по отношению к инакомыслящим, это создает дополнительные причины для разобщенности тех, кто причисляет себя к последователям христианства.

Исследование попыток адаптации христианства к кризисной по своей сути культуре постмодерна показывает, что они приводят лишь к углублению секуляризации, выражающемуся во внутреннем разрушении христианства, которое в таком состоянии не может стать духовной опорой для преодоления кризисных явлений в развитии личности западной культуры конца ХХ века. Иными словами, адаптация христианства к культуре постмодерна приводит к тому, что формируется христианство, в котором нет уже ничего христианского и которое будет способствовать освящению и углублению кризисных явлений в развитии личности, принадлежащей к этой культуре.