СПАСЕНИЕ, ОСВОБОЖДЕНИЕ, ПРОСВЕТЛЕНИЕ

Спасение—но от чего? Освобождение—от какой конкретной ситуации и ради чего? У людей есть много ответов на зги вопросы, но поскольку человеческие темпераменты гак сильно отличаются, социальные ситуации так разнообразны, а способы выражения мыслей и чувств гак привязчивы, то не удиви-тельно, что многие из этих ответов взаимно несовместимы.

Прежде всего говорят о материальном спасении.

Официально провозглашенный во всех тоталитарных государствах правого или левого толка этот символ веры еще только наполовину признан в номинально христианском мире капиталистической демократии, где он вколачивается в мозги народа не представителями государства или церкви, а наиболее влиятельными и популярными моралистами и философами, роль которых исполняют авторы рекламных объявлений (единственные в истории литературы авторы, чьи труды ежед-невно прочитываются всеми членами общества).

В теологиях разных религий спасение так же рассматривается как освобождение от глупости, зла и нищеты ради счастья, добродетели и мудрости.

Что касается средств спасения, то они объединяют в себе тіческое, интеллектуальное и духовное начала и с удивительной ясностью и лаконичностью сформулированы в Восьми правилах следования Путём Будды. Полное освобождение может быть достигнуто при соблюдении следующих условий. Первое, правильные взгляды, включающие понимание очевидной ис- шны, что причиной страданий и зла является страстное стрем-ление к обособленному, эгоцентрическому существованию, — вследствие этого не возможно избавление от зла (индивидуаль-ное или массовое) без избавления от этого стремления и от за- цикленности на «я», «мне», «мое».

Итак, Ананда, будьте светочами для самих ообя, будьте для самих себя прибежищем.

Далее следует отрывок из Чхандогья Упанишады в вольном переводе. Истина, которая скрывается за его мифологическим содержанием, состоит в том, что существует столько концепций освобождения, сколько степеней глубины духовного знания, и что вид освобождения (или порабощения), реально достигаемый любой душой, зависит от серьезности намерений этой души освободиться от своего, по существу, добровольного невежества.

Высшее Я, свободное от нечистоты, от старости и смерти, от горя, жажды и голода, желания которого истины и исполняются - такое Я нужно искать, рас* спрашивая о Нем, такое Я необходимо реализовать. Дэвы (боги и ангелы) и Асуры (демоны и титаны) услышали об этой Истине и подумали: «Давайте найдем и реализуем это Я, тогда мы сможем заполучить все миры и удовлетворить все каши желания».

Тогда-то дэв Индра и асур Вайрочана пришли к знаменитому учителю Прад- жапати. Они стали его учениками, а через тридцать два года Праджалати спросил их: «С какой целью вы оба так д олго живете здесь?»

Они ответили: Мы слышали, что каждый, кто реализует Я, будет обладателем всех миров и удовлетворит вое свои желания. Мы живем здесь, потому что хотим обучиться, как постичь это Я».

Праджалати сказал им: «Тот, кого вы видите глазами, он и есть это Я. Оно бессмертно, бесстрашно и оно есть Брахман».

«О, господин, - спросили ученики, - а кто тот, кого мы видим отраженным в воде или зеркале?»

«Это Атман, - прозвучал ответ - Его-то вы и видите во всем этом». Затем Праджалати добавил: «Посмотрите на свое отражение в вода и если чего-нибудь не поймете, приходите ко мне, разберемся».

Индра и Вайрочана сосредоточились на своих отражениях в воде, и когда учитель спросил их, видят ли они что-либо из того Я, они ответили: «Мы ВИДИМ это Я, господин.

Тогда Праджалати приказал им одеть их лучшие одежды и снова посмотреть на себя в воде. Они сделали это, и когда он снова их спросил, что они увидели, они ответили: «Мы видим Я, в точности похожие на нас, в наших лучших украшениях и прекрасных одеждах»

Тогда Праджалати сказал: «Да, в них, действительно, есть Я. То Я бессмертно и бесстрашно и оно есть Брахман». И ученики, довольные собой, ушли.

Глядя им вслед, Праджалати с сожалением заметил: «Они оба ушли, не взяв на себя труда хорошенько подумать и не осознав истинного Я. Любой, кто следует ложной доктрине Я, обратится в прах».

Довольный тем, что обнаружил Я, Вайрочана возвратился к Асурам и стал учить, что только телесное «я» достойно поклонения, что одному только телу нужно служил» и что тот, кто поклоняется телу и служит эго, обретет власть над обоими мирами: этим и следующим. Таково и поныне учение Асуров.

Но Индра на обратном ітуїи, возвращаясь к дэвам, понял бесполезность этого знания. «Поскольку это Я, - размышлял он, - видится богато украшенным, когда богато украшено тело, хорошо одетым, когда тело хорошо одето, оно также станет слепым, если ослепнут глаза, хромым, если сломается нога, изуродован-ным, если тело получит ранения. Более того, это самое Я не будет жить, когда умрет тело. Я не вижу смысла в этом знании». Поэтому Индра возвратился к Праджалати для дальнейших наставлений. Праджалати предложил ему пожить с ним еще тридцать два года. После этого он стал поучать Индру дальше.

Праджалати сказал: «Живущее, радуясь и благоденствуя, в сновидениях - и есть Я. Оно бессмертно и бесстрашно, и оно есть Брахман». Обрадованный Индре снова ушел. Но еще до того, как он возвратился к ангелам, он осознал бесполезность и этого знания: «Действительно, - подумал он про себя. - это новое Я не ослепнет, когда потеряют зрение глаза, не охромеет и не повредится, если тело сломает ногу или будет ранено. Но даже во снах это Я чувствительно к многим страданиям. Нет ничего хорошего и в этом учении».

Поэтому он возвратился к Праджапати за новыми наставлениями, и тот предложил ему пожить у него еще тридцать два года.

Довольный, Индра ушел. Но опять, еще не доцдя до дома, он почувствовал бесполезность и этого знания. «Во сне, - подумал он, - человек не воспринимает себя как «я». Он ведь фактически вообще не осознает никакого существования. Такое состояние - почти не существование. Я не вижу смысла и в этом учении».

Индра снова вернулся к учителю и тот оставил его у себя еще на пять лет. И по окончании этого срока научил Индру высшей истине о Я

«Эго тело, - сказал он, - смертно, и оно всегда будет в копях смерти. Но внутри нею находится бессмертное и бесформенное Я. Когда это Я связывается сознанием с телом, оно подвержено удовольствию и боли. До тех пор, пока эта связь не прервана, ни один человек не может освободиться от страданий и наслаждений. Но когда эта связь прекращается, тогда же прекращаются и удо-вольствия с болью. Поднимаясь над физическим сознанием и познавая Я как нечто отличное от органов чувств, а также от разума, воспринимая Я в его истинном свете, мы ликуем и становимся свободоыми».

Из Чхацдргъя Упанишады

Ооознав свое собственное «я» как Я, человек утрачивает самооъ, и благодаря этому должен считаться необусловленным. Эго - высшая тайна, знаменукхдая освобождение: утратив самость, человек, будучи не связан ни с удовольствием, ни с болью, вливается в Абсолют.

Майтрвяна Улантщь

Следует отметить и понять как главную истину, что всевозможные благодати и блага, включая даже Вечное Благо, которое есть Бог, никогда не смогут сделать человека добродетельным, блаїим и счастливым, пою они пребывают вне души, то есть до тех пор, пока человек противопоставляет себя внешнему миру, воспринимаемому посредством органов чувств и разума, и не обращает внимания внутрь себя, чтобы понять собственную жизнь: кем и чем он является.

Немецкая теология

Действительно, спасительная истина никогда не проповедовалась Буддой, понимавшим, что каждый должен реализовать ее внутри самого себя.

Сутраламкара

В чем состоит спасение? Его нет ни в одной исторической вере, ни в знании чого бы то ни было отсутствующего и удаленного; его нет ни в множестве ограни-чений, правил и методик практинования добродетели, ни в самом строгом следо-вании общепринятым представлениям о вере и деяниях, покаянии и прощении грехов, оправдании и освящении; ни в какой истине или праведности, которую ты можешь почерпнул» в себе самом или от наилучших лодсй и из наилучших книг. Почерпнул» его целиком и полностью можно в жизни Бога или Сына Божьего, Христа, ожившего и возродившегося в тебе, другими словами, в восстановлении и поддержании в человеческой природе совершенной гармонии, которая была присуща исходной двуединой жизни.

Вильям Лс

Здесь Лоу пользуется терминологией Бсмс и других духовных реформаторов, которых ортодоксальные протестанты, шотеране, кальвинисты и англиканс единодушно (это один из очень немногих случаев их единодушия) либо игнорировали, либо преследовали. Ясно, что называемое Беме и другими «новым рождением Бога в душе» по сути своей относится к тому же переживанию, которое индуисты более двух тысячелетий назад описывали как осознание Я находящимся и в индивидуальном н о, и, одновременно, трансцендентно превосходящим его.

Ни лентяю, ни дураку или непроницательному уму не достичь Нирваны, развязывающей все узлы.

Итвупака

Это кажется достаточно очевидным. Но большинство из нас наслаждается ничегонеделаньем, не заботясь о постоянной собранности и, тем не менее, страстно желает спастись от последствий лени и неведения. Потому то и получили широкое распространение вера в Спасителя и надежда на то, что в последний смертный час он все-таки войдет в нашу жизнь и, как Александр Македонский, разрубит Гордиевы узлы, которые нам было лень развязывать. Но Бога не проведешь. Природа вещей такова, что премудрости слияния с Первоосновой, условием которой является полная о трешенность от всего личного, невозможно достичь даже при наличии внешней помощи тем, у кого еще жива хоть доля самости. Спасение, достигаемое верой в помощь Амида Будды или, скажем, Христа, это не то полное спасение, которое описано в Упанишадах, буддийских писаниях и произведениях христианских мистиков. Это нечто иное не только по уровню, но и по сути.

Философствуйте, сколько хотите, поклоняйтесь всем богам, которые вам нравятся, схзблкщайте все церемониалы, прославляйте песнопениями любое количество божественных созданий - освобождение никогда к вам не придет, даже через сотни эонов, если вы не осознаете Единства Я.

Шанкара

Это Я не постигается ни изучением, ни интеллектом, ни обучением. Оно раскрывает свою сущность только тому, кто всецело отдается ему. Кто не оставил стезю порока, не способен контролировав себя, не достиг умиротворения, чей ум все еще мечется, - тот никогда не постигнет Я, даже будучи переполнен всеми учениями мира.

Катха Упаниша&

Нирвана там, гда нет ни рождения, ни умирания; эго видение состояния Такоеости далеко за пределами всех созданных умом категорий, ибо эго внутреннее сознание Татхагаты.

Ланкааатара Сутра

Ложное или, в лучшем случае, несовершенное спасение, описанное в Чхандогья Упанишаде, бывает трех видов. Первое из них связано с верой в материю как предельную реаль-ность. Вайрочана, демоническое существо, олицетворяющее апофеоз властолюбия и эксгравертированной соматотонии, находит вполне естественным отождествлять себя со своим телом и возвращается к другим титанам, чтобы искать чисто материального спасения. Возродись Вайрочана в наш век, он был бы ярым коммунистом, фашистом или националистом. Индре, раскусившему тщету материального спасения, было предложено сновидческое спасение через освобождение от телесного существования с выходом в промежуточный мир между материей и духом, эту завораживающе странную и восхи-тительную вселенную психического, из которой в обычную жизнь ошеломляющим потоком вторгаются чудеса и предвидение, общение с «духами» и экстрасенсорное восприятие. Но и этот вид более свободного индивидуального существования является, тем не менее, слишком личным и эгоцентричным, •п обы удовлетворить душу, осознающую собственную незавер-шенность и стремящуюся к целостности. Поэтому Индра идет дальше и искушается соблазном принять за окончательное ос-вобождение состояние ничего не различающего сознания, пребывающего в глубоком сне, ложном саліадхи или квиетистском трансе. Но ему удалось, говоря словами Брахмананды, не перепутать tamas и sattvas (пассивное и гармоническое начала, санскр. — прим. пер.), леность бессознательного — с равновесием сверхсозиательного. Так, с помощью различения Индра приходит к постижению Я, которое есть просветление во тьме невежества и освобождение от его смертельных последствий.

Иллюзорное спасение, о котором нас предупреждали в ранее приведенных отрывках, может быть разного рода. Здесь мы выделим идолопоклонничество и суеверие — прежде всего, идолопоклонническое почитание аналитического разума и его понятий и суеверную убежденность в магической силе обрядов, догм и символов веры самих по себе. Этим грешат, полагает Ло, многие христиане. Для них не доступно полное освобождение через слияние с божественной Первоосновой ни в этой жизни, ни после смерти. Самое большее, на что они могут надеяться, — это заслуженная, но все-таки эгоцентри-ческая жизнь в теле и что-то вроде счастливого посмертного «дол го жити я», как его называют китайцы, то есть своего рода возрождение, возможно, райское, но еще включенное-таки во время, раздельность и множественность.

Блаженство, которое обретает просветленная душа, есть нечто совершенно отличное от удовольствия. Какова же его природа? Приведенные ниже цитаты дают по крайней мере част ичный ответ. Блаженство зависит от непривязанности и самоотвержения и, следовательно, может восприниматься без пресыщения и перерыва, это включение в вечность, и в силу этого не подвержено спадам и подъемам.

Достигнув реального Брахмана, он (освобожденный дух) становится совер-шенным и другим. Он сбрасывает все узы, лишенный желаний, постигает вечное и неизмеримое (ыаженство и остается в нем.

Майтраяна Упанишад* Богу надлежит радоваться. Создания же используются только как средство, ведущее к Тому, кому надлежит радоваться.

Св. Августин

Существует различие между духовным и телесным наслаждением. Телесное наслаждение связано г. желанием, возникающим до того, как мы испытаем это наслаждение, и с отвращением, появляющимся после этого. И напротив, мы не думаем о духовном наслаждении, пока не испытаем его, и желаем его, когда обретем.

Св. Григорий Великий

Когда человек находится в одном из этих двух состояний (блаженства или темной ночи души), с ним все в порядке - он в такой же безопасности в аду. как и на небесах. И до тех пор, пока человек на земле, он может часто переходить из одного в другое. Более того, зто возможно даже в течение одних суток, причем совершенно без усилий с его стороны. Но когда человек не пребывает ни в одном из этих двух состояний, он противопоставлен другим созданиям, мечется іуда- сюда и не знает, что сам из себя проставляет.

Немецкая теологт

Большая часть суфийской литературы —стихи. Иногда эта поэзия чудна и экстравагантна, иногда прекрасна своей светлой простотой, иногда темна и тревожно-загадочна. К последнему типу относятся высказывания исламского святого десятого века Ниффари-Египтянина. Вот что он писал по поводу спасения.

Господь сделал так, что я узрел море. Я увидел тонущио корвбли и плавающие обломки, которые потом тоже исчезали в пучине. И Бог сказал мне: «Те, кто путешествует по водам, не спасаются». И Он сказал мне: «Те, кто вместо путешествия на корабле, сами бросаются в море, рискуют». И Он сказал мне: «А те, кто путешествую! на кораблях и не рискуют, погибнут». И Он сказал мне: «Поверхность моря - это недостижимое мермэние, а его дно - непронидаемая темнота. А между ними плавают огромные рыбы, которых надо опасаться». Аллегория достаточно ясна. Корабли, пускающиеся в оди-ночное плавание по морю жизни, символизируют секты и цер-кви, наборы догм и религиозные организации. Обломки, ко-торые в конце концов тоже тонут — это все добрые дела, не достигшие уровня полного самоотречения, и любые верова-ния, меньшие, чем премудрость слияния с Богом. Освобожде- мня и выхода в вечность можно достичь «бросившись в море»; іш языке Евангелии, чтобы спасти жизнь, надо потерять ее. Однако пересечение моря вплавь — рискованное занятие. Ко-нечно, не такое рискованное, как путешествие на огромной «Королеве Марии», оснащенной самыми модными догмати-ческими удобствами и литургическими украшениями, которое может окончиться либо у рундука Дэви Джонса , либо, в луч-шем случае, не в том поргу. Так или иначе, дело достаточно опасное. Поверхность же моря — это проявление божествен-ной Первоосновы, как она проявляется в мире времени и множественности — мерцает отраженным сиянием, которое нельзя ухватить так же, как и прекрасное отражение в зеркале. А дно — Первооснова, какой она вечно пребывает в себе — представляется просто темнотой аналитическому уму, вгляды-вающемуся в ее глубины. И когда аналитический ум решает присоединиться к воле в последнем погружении в самоотречение, он встречает в глубинах препятствия в виде тех стремящихся поглотить его псевдоспасений, что описаны в Чхандогья Упа- нишаде: спасение, выводящее через сновидения в чарующий мир психического, где эго все-таки присутствует, хотя оно более счастливо и имеет меньше ограничений, чем в обычной жизни, или спасение глубокого сна ложного самадхи, в котором обретается единство с подсознанием, а не сверхсознанием.

Оценка Ыиффари шансов любого индивидуума достичь конечной цели человеческого существования не выглядит чересчур оптимистичной. Но ведь ни один святой или основатель религии, ни один представитель Вечной Философии никогда и не отличался оптимизмом. «Ибо много званных, а мало избранных» [Матф. XXIIЛ 4]. Те, кто не выбирает удел избран-ных, не могут надеяться на что-то большее, чем один из видов частичного спасбния в условиях, позволяющих продвигаться к полному освобождению.