2. Спасение личной верой и всесвященство
Поскольку высшее предназначение человека, живущего в мирской суете, состоит в поисках путей спасения и избавления от оков первородного греха, то именно это вдохновенное и загадочное спасение и составляет, по сути, «нерв» всего христианского мировоззрения, очищенного от всего наносного и пришедшего в него от «папистов».
Принципиально изъяз из христианства привнесенную в него католицизмом церковную институциональность, Реформация обратилась к понятию личной веры, «одной только веры» (sola fide) ^ как своеобразному средству цементирования религиозной общины.В самом деле, если спасение христианина не достижимо на ниве беззаветного служения церковной иерархии, противной, по утверждению Лютера, самой сути христианства, то спасение должно быть обретено в иной сфере. И этой сферой становится в протестантизме личная вера. Иными словами, человек не может и не должен искать промежуточные инстанции спасения, возлагая на них надежду, а равно и наделяя их правом извинять, прощать его за греховные поступки, противоречащие высшим принципам, но совершенные-де во имя ближайших целей служения церковной иерархии. Между человеком и богом, утверждал протестантизм, нет опосредующих звеньев. И потому спасение возможно лишь тогда, когда любовь к богу говорит сама за себя, прокладывая путь к избавлению от оков греха и плоти. Лютер, а равно и его последователи опирались на Священное писание, разыскивая и находя в нем заветы, под-тверждавшие реформированное учение. Чаще всего ссылались они на известные места из Послания к римлянам св. Павла. «Итак, оправдавшись верою, мы имеем мир с Богом через Господа нашего Иисуса Христа» (Рим., 5 1). Или несколько видоизмененная мысль: «Ибо мы признаем, что человек оправдывается верою, независимо от дел закона» (Рим., 3:28). Особой значимости было исполнено явно прослеживающееся для протестантов в этих строфах противопоставление оправдания верой и «дел закона», причем они весьма широко толковали понятие «закон».
Вновь ссылаясь на Послание к римлянам («...потому что делами закона не оправдается пред Ним никакая плоть; ибо законом познается грех», Рим., 3 :20), последователи Лютера отождествляли «закон» с тиранией церковной иерархии, с помощью всевозможных предписаний и уложений чинившей насилие над умами и делами прихожан. Осуществляя весьма вольное толкование текстов и обращая против католического Рима те слова, которые первоначально адресовались иудеям, протестанты вслед за апостолом Павлом гневно восклицали: «Где же то, чем бы хвалиться? уничтожено. Каким законом? законом дел? Нет, но законом веры» (Рим., 3:27). Иначе говоря, закон веры — спасение через самозабвенное погружение в интимный диалог с богом— перечеркивает какие бы то ни было иные «законы», коренящиеся в мирских институтах, даже освященных христианской идеей.Эти положения лютеровского символа веры, всколыхнувшие Европу,^несказанно поражали своим демократизмом, ибо поднимали рядового прихожанина до уровня собеседника бога. Человеку при этом не требовалось никаких «законов» и учреждений для раскрытия таинств истинной веры. Это влекло за собой, по крайней мере, два важнейших вывода, также сделанных Лютером, — отрицание сакральной роли духовенства и введение принципа всесвя- щенства. Лютеровская реформа христианства упраздняла социальную курию священников, которые лишались своего как вероисповедного, так и чисто мирского статуса. Этот статус распространялся на всех верующих и каждый из них становился и мирянином и священнослужителем одновременно.
По этой реформе любой правоверный протестант получал возможность не только полностью и безраздельно погружаться в откровение веры, но и быть избранным для руководства общины единоверцев и тем самым выполнять обязанности священника без того, чтобы быть им по своему формальному общественному положению. Правда, «всеобщее священство» — по замыслу Лютера — не отме-няло полностью всех прав духовенства. Некоторые из этих прав сохранялись, но радикально урезывались. Этот радикализм «все- священства» логически дополнялся упразднением монашества и монастырей.