ДЕАКСИОЛОГИЗАЦИЯ ФИЛОСОФИИ НАУКИ

В

30-40-е гг. XX в. в философии науки почти повсеместно господствовало убеждение в том, что научное знание — это объективно-фактуальное знание, свободное от ценностных суждений и не предполагающее каких-либо аксиологических оснований.

Научное знание всецело состоит из фактуальных утверждений, из утверждений о фактическом. Тем самым для определения науки фундаментальное значение имеют эмпирический опыт и эмпирические обобщения, возникающие в ходе обьяснения корпуса чувственно данных.

Существующие в составе научного знания нефактуальные утверждения, гипотетические допущения и даже теоретические термины должны быть элиминированы из научного опыта, поскольку они разрушают гомогенность эмпирического опыта; эта элиминация достигается с помощью ряда методологических процедур (доказательства, проверки и др.).

Анализ этих методологических процедур — задача логики и методологии науки, а критика и очищение опыта от натуралистическо-онтологических отож-дествлений и языковых гипостазирований — задача аналитически мыслимой философии.

Эмпирический опыт, с которым отождествляется весь корпус научного знания, ценностно нейтрален, из его состава должны быть элиминированы и теоретические термины, и тем более ценностные суждения так, чтобы он говорил лишь о чувственно наблюдаемом.

Научное сообщество должно быть единодушно и относительно значимости эмпирического опыта, и относительно функций научного метода. Поэтому исходная стратегия научного сообщества — достижение согласия.

Главное в научном методе — процедуры доказательства, редукции к чувственно наглядному и наблюдаемому и процедуры эмпирической проверки.

Гносеологическое и методологическое согласие восполняется в социологии науки согласием в существовании единой и универсальной ценностно-нормативной структуры науки. Приверженность единым ценностям науки присуща научному сообществу. Наука как социальный институт зиждется на единой системе таких ценностей, как универсализм, фиксирующий внеличностный характер знания, всеобщность, т. е. общее пользование результатами науки и недопущение монополизации знания, незаинтересованность, подчеркивающая ориентацию ученых на истину, и организованный скептицизм, т. е. критическое отношение к любым результатам, осуществляющееся в ходе критики и проверки. Эти четыре фундаментальные ценности, составляющие согласно Мертону «этос науки», позднее были дополнены еще двумя ценностями — рационализмом и эмоциональной нейтральностью. Научное сообщество мыслилось как «научное братство», как республика ученых-единомышленников, служителей истины, а сам ученый как гражданин мира.

Такого рода «образ науки», который отнюдь не исчез ни из философски рефлексивного, ни из обыденного сознания, возник как антитеза той идеологизации науки, которая была характерна для тоталитарных режимов власти — нацистской Германии и Советской России. Необходимо подчеркнуть, что этот «образ науки» базировался на определенных аксиологических, основаниях, стремился сделать эти основания культурно значимыми и именно в них укоренял либеральные идеалы свободы научных исканий и автономности науки как социального института, непосредственно противопоставляя их подавлению науки в тоталитарных режимах. Этот деаксиологический образ науки был весьма популярен в первые годы оттепели в СССР. С ним было связано возникновение методологического движения в СССР, формирование методологии науки в советской философии, поскольку идеалы ценностно нейтрального знания позволяли развертывать научную работу в противовес идеологическому давлению, налаживать философские и научные контакты, искать пути включения научного сообщества России в мировое сообщество. Однако следует помнить, что стремление элиминировать аксиологию из корпуса научного знания, объяснимое идеологическими условиями жизни научного сообщества в СССР, отнюдь не безобидно и весьма существенно завышает возможности и науки, и ценностно нейтрального знания, будь оно научное или философское.