I. История как знание, основанное на выводах

С любой иной наукой историю объединяет то, что историк тоже не в праве считать, что он что-то знает, если при этом он не может показать, в первую очередь самому себе, как и всякому, кто способен и хочет проследить ход его рассуждений, на чем основаны е'го знания.

Необходимость оправдания любой претензии на знание демонстрацией тех основ, на которых она строится,— универсальная черта науки, вытекающая из самого ее характера как организованной системы знания. Сказать, что знание имеет выводной характер,—¦ значит выразить иными словами факт организованности знания. Чем является память и представляет ли она собой разновидности познания,— все это вопросы, которыми не следует заниматься в книге об истории; но одно по крайней мере должно быть ясным, а именно: вопреки утверждениям Бэкона и других, память — не история, ибо история — определенный вид организованного или выводного знания, а память вообще не является ни организованной, ни выводной.

Если я говорю: «Я помню, что писал письмо такому-то на прошлой неделе»,— то это просто высказывание, основанное на памяти, а не историческое высказывание.

Доказательство в исторической науке

241

добавить: «И моя память меня не обманывает, потому что вот его ответ»,— тогда я обосновываю утверждение о прошлом определенным фактом, и я уже говорю, как историк. По той же самой причине в настоящем очерке нет необходимости рассматривать сира-,1 ведливость претензий людей, утверждающих, что, когда они нахо-дятся на месте происшествия, они являются очевидцами этих событий. Что фактически происходит в таких случаях и действительно ли люди, которым случилось быть там, получают историческое знание,— это, несомненно, интересные вопросы, но данная книга - неподобающее место для их обсуждения, ибо если эти люди даже получают знание прошлого, оно не организованное, не выводное, не научное знание, не история.