ЯЗЫК

Мы всегда должны помнить, что факты суть высказывания. Они вовсе не тождественны получаемой нами от органов чувств информации, скорее это суждения, возникшие вследствие определенной обработки и толкования информации нашим разумом.

Мы все располагаем концептуальным каркасом, понятийными построениями, которые заставляют нас так или иначе истолковывать свой опыт.

Итак, употребляемые нами слова и описываемые ими факты значимы для общества, в котором этот язык имеет хождение. Поэтому факт никогда не бывает нейтральным в отношении языка, он не свободен от всего того, что происходит с языком по мере его развития и пополнения словарного запаса. Все, что мы видим, мы видим

как что-то. Это общая черта опыта, являющаяся также результатом использования языка. Вы не можете что-либо описать, пока не отыщете среди бытующих слов те, которые передают нечто схожее. От того, как употребляются эти слова — в буквальном или переносном смысле, зависит, какой отпечаток они накладывают на смысл того, что описывают.

Язык служит не просто очевидным средством для передачи опыта, он активно участвует в его формировании. Любое высказывание всегда спорно. Мы лишь потому в состоянии понять ту или иную научную теорию, что слова и понятия, которые ее характеризуют, уже знакомы нам. Но если они имеют для нас иной смысл, мы можем прийти и к неверному истолкованию. В идеале оба, говорящий и слушающий, должны встретиться, чтобы говорящий непосредственно указал на те реалии, которые он описывает с помощью определенных им слов.

Естественно, науке в основном приходится иметь дело с вещами, недоступными для наблюдения с помощью человеческих органов чувств: невооруженному глазу не разглядеть атом.

(точно ли отражает то, что есть вовне), или субъективен (результат личных и социальных влияний), или в какой-то степени обладает и тем, и другим свойством?

Ясность

Ясность — основная характеристика всякого языка, предназначенного для точной передачи научных понятий. Прекрасным примером требовательности к точности языка служат замечания Галилея по поводу мыслителей, которые пытались прикрыть свое невежество в вопросах причинности словами о том, что нечто «влияет» на прочее либо «обладает сродством» с ним. Он полагал, что подобные объяснения не имеют реального смысла и было бы благородней признаться в своем незнании того, как одно могло вызвать другое. Всякие неточные формулировки создают впечатление, что говорящий осмеливается предложить довод, не подкрепленный каким-то конкретным фактом, и тем самым делает ошибку.

Что же тогда можно поведать о мире? Мы уже говорили о логических позитивистах, они, находясь под впечатлением явных успехов научного метода, считают действительно верными лишь те высказывания, смысл которых можно доказать фактами, полученными в результате эксперимента. Следуя теориям Маха и Рассела, они разделили все суждения на логические и математические, с одной стороны, и суждения об эмпирических данных — с другой.

Поскольку слова описывают предметы чувственного опыта, то необходимо найти правила соответствия, позволяющие связать конкретное понятие с наблюдением, на котором это понятие основывается. Если же

вы не в состоянии, по крайней мере теоретически, конкретизировать наблюдение, это значит, что оно лишено смысла.

Витгенштейн открывает свой Логико-философский трактат (1921) примечательным высказыванием:

«Мир есть все, что происходит».

По его мнению, предназначение языка состоит в описании мира:

«Целокупность истинных предложений — наука в ее полноте (или целокупность наук)».

Заканчивает он свой труд столь же знаменитым изречением:

«О чем невозможно говорить, о том следует молчать».

Логико-философский трактат стал весьма значительной книгой, хотя позже, как известно, Витгенштейн разработал совершенно иной подход к языку. Однако, исходя из наших нынешних целей, помимо описательной функции языка, следует отметить его еще одну весьма важную функцию: науке приходится иметь дело с высказываниями, а не с внешними «вещами».

Иными словами

Наука не создает атом, не творит ДНК и не ведет историю Вселенной от начала Большого взрыва. Наука неравнозначна миру, который она исследует. Она в точности определена Витгенштейном — это целокупность предложений. (Не будем принимать во внимание его ссылки на «истинность», поскольку многие научные предположения оказываются ошибочными или же когда-нибудь, возможно, станут таковыми.) Но

факт остается фактом — наука есть сплетение слов, представлений, математических расчетов, формул и теорий. Это некая форма языка, сконструированная человеком. Вот почему возможна и нужна философия науки, ибо сразу после проведения изысканий и опытов их результаты оцениваются, обретая свое место внутри этого вечно меняющегося сплетения высказываний. Без мышления и языка науки не существует. Философия способна напомнить ученым, что факты всегда содержат элемент интерпретации.

Соответствие

Очевидный вывод из концепции логического позитивизма заключается в том, что язык науки должен предлагать оптимальное описание исследуемой реальности. Иными словами, научная теория — это подходящий способ высказать то, что некое «частное» явление будет наблюдаться всякий раз при соблюдении соответствующих «частных» условий. Научные суждения лишь заменяют «частности» опыта общим выводом.

Очевидно, что решающей проверкой высказывания служит экспериментальное свидетельство, на котором основано само утверждение. Слова должны соответствовать внешним фактам, предоставляемым опытом.

Однако здесь возникает проблема. Вы можете, например, сказать, что масса и сила измеряются определенным образом, следовательно, понятия «масса» и «сила» имеют смысл. В то же время невозможно измерить всю массу Вселенной и все силы, действующие в

ней. Поэтому подобные общие понятия непременно выходят за пределы совокупности наблюдений, на которых они основаны.

Для логических позитивистов истинность высказывания зависит от возможности (по крайней мере, теоретической) применить его к данным физической реальности. Научные теории невозможно полностью испытать подобным образом, поскольку они неизменно выходят за пределы имеющихся в наличии фактов. Такова их задача: теории выдвигают общие суждения, выходящие за пределы того, что может дать описание.

Предрасположенные (диспозициональные)5 свойства

При описании некоего вещества необходимо рассказать не только о том, как оно выглядит, но и (основываясь на данных опыта) о том, как оно будет вести себя в конкретных условиях. Когда я

Томпсон М. Философия науки / Мел Томпсон. — Пер. с англ. А. Гарькавого. — М.: ФАИР-ПРЕСС, 2003. — 304

с. — (Грандиозный мир).

беру в руки тонкую стеклянную вещь, я знаю о ее хрупкости.

Понятие «хрупкий» не называет вещь: это прилагательное, а не существительное. Мы употребляем слово «хрупкий» как удобное средство подытоживания зрительного опыта, на основании того, что видели, как такие вещи при падении (или иным путем) разрушались. Подобные общие понятия удовлетворяют требованиям логического позитивизма к смыслу высказывания, который должен являться одним из способов его (высказывания) подтверждения. На опыте легко убедиться, что все стеклянные предметы хрупкие.

Интерпретация

Пауль Фейерабенд подчеркивал, что мы постоянно истолковываем опыт, и это истолкование связано со всем остальным нашим опытом. Чего бы мы ни касались, мы неизменно что-то описываем. Истолкование, иначе интерпретация, является неотъемлемой частью процесса наблюдения.

Пример

Глядя в небо, мы замечаем крошечную точку. Сам факт, что мы видим точку, не истинен и не ложен, это просто факт. Если мы скажем: «Это самолет», данное утверждение может быть истинным, если мы и в самом деле при ближайшем рассмотрении увидим самолет; но если точка окажется птицей, то тогда наше высказывание ошибочно.

Логические позитивисты утверждали: чтобы доказать истинность высказывания, нужно суметь засвидетельствовать, как именно оно соответствует внешней реальности. Фейерабенд доказывал, что подобное в принципе невозможно, поскольку наше утверждение вновь окажется частью собственного истолкования мира. Фактически мы не в состоянии выйти за его пределы.

Следствием этого является невозможность «приладить» свои высказывания и истолкования к самому миру. Невозможно доказать их верность, поэтому для Фейерабенда не существует «истины» в науке.

У разных людей различный подход к истолкованию опыта, у каждого свой взгляд на мир. Проблема заключается в невозможности оценить различные взгляды, поскольку невозможно выйти за их пределы и сравнить их с некой объективной (неистолкованной) реальностью.

Комментарий

Некоторым образом проблема нашей неспособности выйти за пределы личного истолкования наблюдения схожа с проблемой, с которой в XVIII веке столкнулся Кант, различив вещи-в-себе (ноумены) и вещи, данные нам в ощущениях (феномены). Мы фактически не в состоянии добраться до сути явлений, поскольку наши способы познания зависят от них. Мы не можем получить взгляд на мир из ниоткуда, ибо каждый взгляд направлен откуда-то, и это «откуда-то» определяет то, как нам видится мир.

Но ведь нам приходится подводить итоги, а для этого необходимы критерии оценки различных мировоззрений, пусть даже мы не можем сказать, что это верно, а остальное ошибочно. Данный вопрос мы разберем в главе 5.