РЕДУКЦИОНИЗМ И ЕГО ПОСЛЕДСТВИЯ

Мы уже видели, что Витгенштейн и логические позитивисты пытались соотнести язык с внешней реальностью, которую тот описывает, и считать его имеющим смысл только в том случае, если высказывания можно доказать ссылкой на какой-то опыт.

Логические позитивисты уверены: все синтетические суждения (то есть истинные по отношению к фактам действительности, а не по определению) можно упрос-

тить, подвергнуть редукции, свести к основным высказываниям о чувственном опыте.

Такая концепция и называется редукционизмом. Каким бы сложным ни было высказывание, в итоге оно сводится к набору чувственных данных, соединенных логическими связками (например: если... то...; и; но; или... или...). Это одна из двух «догм эмпиризма», которые оспаривал Куайн (см. с. 130—131).

Редукционизм прежде всего касается языка и, отражая наше понимание реальности, влияет на наш подход к сложным сущностям и явлениям.

Есть два подхода к их проверке:

• редукционистский подход — когда реальность видится в мельчайших составляющих любой

сложной сущности (например, человек есть не что иное, как соединение атомов);

• холистический подход — когда исследуется реальность сложно устроенной сущности в целом, а не ее составляющих (например, вы изучаете общую стратегию игры в шахматы, а не просто отдельные ходы в партии).

Пример

На заре вычислительной техники приходилось заучивать и набивать каждую команду программы. При подготовке текстов требовалось помнить, например, код жирного шрифта и вводить его до и после выделяемого слова.

Всем известно, что компьютер выполняет операции на уровне кода, представляющего собой последовательность битов информации в виде нулей и единиц. Любой символ или рисунок есть не что иное, как эти

самые биты информации. В памяти вычислительной машины представлены такого рода вереницы машинных кодов. Смысл различных видов информации, вводимой в компьютер, передается различными последовательностями кодов машинного языка.

Идеально настроенный компьютер будет работать, так что вы никогда и не вспомните о программе, командах или машинном коде. Нужно лишь сформулировать свое пожелание, и оно исполнится, а программного обеспечения словно и не существует.

Возможно, аналогично функционирует мозг человека. Он настолько сложен, что невозможно изучить взаимодействие отдельных нейронов: мозг просто мыслит. Это не означает, что мышление происходит в каком-то ином месте — некоем потаенном «духовном» уме, просто сам процесс воспринимается как непроизвольный, спонтанный. В таком видении редукционизм верен, но бесполезен. А можно ли получить от него хоть какую-то пользу? Вопрос этот далеко не риторический, и на него есть четкий ответ. Изучение последствий апоплексических ударов и способности больных оправляться после них показало, что определенные участки мозга наделены весьма жесткими функциями. Хотя речь, зрение или способность движения рук не ощущаются как нейронная активность в определенном участке мозга, но такими они предстают в редукционистском анализе. Знание этого может привести к лучшему пониманию процесса протекания болезни и разработке методов ее лечения.

Позже мы затронем вопросы, на которые оказал влияние редукционистский подход. Один из них связан со свободой выбора и детерминизмом, ведь то, что воспринимается целостно свободным, при редукционистском анализе может предстать причинно обусловленным. Кроме того, нас будут интересовать вопросы хаоса и сложности, как и многие аспекты социальных наук.

В рамках истории науки редукционизм сыграл чрезвычайно важную роль, ибо именно упор на факты как основу познания привел к становлению современной науки. Эмпирический подход к знаниям включает определенную долю редукционизма. Однако, как мы уже видели, это не единственный род познания, к которому прибегает наука, ведь бывают случаи, когда сложные системы требуется рассматривать с точки зрения совокупности, а не составляющих ее частей.