5.8. ЧЕЛОВЕК

Учение о человеке в Средние века непосредственно опиралось па Священное Писание. Человек — творение Бога, причем «по своему образу и подобию». Он поставлен над всеми «тварями земными» и является царем природы, венцом творения.

Первое цельное учение о человеке па основе христианских идей разрабатывает Ориген, который отвечает па многие вопросы, связанные с человеком. Человек имеет дух, душу и тело. Дух от Бога, оп пе в полном смысле принадлежит человеку. Тело есть тварное, природное начало. Но источник зла не в нем. Душа есть личное это (Я) человека, наделенное от Бога свободой выбора и различения добра и зла. Именно душа делает выбор между добром и злом. Если она следует духу, то это правильный выбор — в сто-рону Бога, добра и благодати. Если следует телу с его чувственными влечениями и отворачивается от духа, то это обращение к пороку и злу. Следовательно, согласно Оригеиу, причина зла пе в Боге и не в природе, а в человеке, который злоупотребляет своей свободой, делает неправильный выбор. Такова теодицея (т.е. оправдание Бога) в вопросе происхождения и существования зла па Земле.

Важнейший христианский догмат — догмат о воздаянии.

Грешник получает вечные мучения. Праведник — вечную блажен-ную жизнь в Боге. При этом средневековая трактовка по-смертного бытия души отличается от античной.

Конечная цель духовных усилий человека — спасение своей души. Но ортодоксальные средневековые теологи отказывают че-ловеку в возможности самостоятельного спасения. Оно возможно, по их убеждению, только при участии Бога. Вся человеческая ис-тория — постепенное осуществление разработанного плана спасения людей (провиденциализм).

Важное достижение средневековой философии — открытие внутреннего мира (самосознания) человека. Существенный вклад в разработку этого вопроса вносит Аврелий Августин (Блаженный) (IV—V вв.). В своей «Исповеди» он ориентирует философию па изучение человеческой души, со всеми ее противоречивы-ми стремлениями, волнениями и переживаниями. «Что же за тайна — человек!» — восклицает он. Намного проще «сосчитать волосины, чем страсти и душевные колебания». Устремляясь к богопозиаиию, христианская мысль невольно обращается и к познанию человека. Внутренний мир его души становится объектом пристального внимания и анализа.