Часть 6 «ДА ЧТО ВЫ ГОВОРИТЕ!» или о клевете, частной жизни и рудах

Дело об обзоре «мерзкой ресторанной еды»

«Это вовсе не креольская, не французская и не американская кухня — это БЕЗОБРАЗИЕ!» Так Фриц, ресторанный критик, начал статью о новом ресторане “Мэйсон де Марвин”.

В своей газетной колонке Фриц «растекался мысью по древу» о том, как же ему не понравился этот ресторан. Устрицы «по-Бьен- вильски» оказались отвратительной стряпней, мясо «а ля Марвин» — «претенциозной гадостью, оставляющей невыносимый вкус во рту», а «пашот из форели под так называемым “морским соусом”, — писал он, — я бы назвал пашотом а ля “бубонная чума”».

По поводу жареной утки было сказано: «Возьмите желтый мучной соус, полейте им утку, подожгите для красоты и подайте с каким-нибудь жутким второсортным рисом и засохшими фруктами — вот, перед вами — неплохо приготовленная утка с кошмарным соусом, который на вкус слишком сладок и настолько противен, что единственным желанием становится соскоблить всю эту дрянь и съесть только утку». Позже Фриц назвал сие блюдо «Желтая смерть на утке».

«Это насмешка над настоящей кухней... и я считаю ее убийственной, — подытожил Фриц. — только владелец сего заведения может дать ответ на вопрос, чей вкус учитывался при составлении меню. Если его собственный, то создание этого ресторана — непоправимая ошибка».

Увидев, что его ресторан обозвали «непоправимой ошибкой», его владелец Марвин решил, что это слишком, и подал на обидчика в суд, потребовав 2 миллиона долларов компенсации. «Вы нанесли вред моей профессиональной репутации, разрушили мой бизнес и нанесли мне личное оскорбление!» — заявил он Фрицу и его газете.

«Очерк не был преувеличением, — заметил Фриц. — Это лишь правдивый комментарий». Когда окружной суд согласился с этим, Марвин подал апелляцию, но безрезультатно. Хотя один судья и назвал обзор «низкой, лживой и провокационной нападкой», суд постановил, что люди «со здравым смыслом» отнесутся к статье как к «выражению автором собственного мнения».

Дело о «невнимательной» жертве

Малышку Бекки сбила на улице ее родного города машина. Фотограф одной из газет, приехав на место происшествия, сделал великолепный снимок пострадавшего десятилетнего ребенка, которого пытались поднять с тротуара. На следующий день фотография появилась в газете. Водитель был признан виновным в происшествии, а Бетги вскоре поправилась.

Однако и она, и ее семья, пережили повторный шок, открыв год спустя газету «Saturday Evening Post». Там была помещена фотография Бекки, иллюстрирующая тематическую статью под названием «Они хотят умереть». Статья была посвящена неосторожности пешеходов, которая приводит к несчастным случаям, и гласила: «Вы хотите, чтобы вас погубила собственная неосторожность? Так люди убивают себя, презирая законы, созданные для их спасения».

Это было слишком для семьи Бекки. Она подала в суд на издателя (который, как выяснилось, купил фотографию в архиве). Окружной суд постановил возместить семье Бекки моральный ущерб в размере 5.000 $. В апелляционной инстанции это решение получило поддержку. По словам судьи, в первый раз фотография была «прекрасно использована по назначению и в то время имела законное право на появление в газете», однако «Post» «уже не имела такой привилегии».

Дело о задранной юбке

Фрида, жена фермера, женщина средних лет, отправляясь со своими детьми на деревенскую ярмарку, и подумать не могла, что станет «звездой». Однако фотограф запечатлел ее с задранной юбкой в «Комнате смеха», и на следующий день снимок очутился на первой полосе местной газеты.

Прожившая в этом округе всю свою жизнь и ревностная прихожанка местной церкви, Фрида была шокирована вывешенной на всеобщее обозрение газетой и очень огорчилась, когда кто-то из ее друзей упомянул об этом. Она подала в суд за «вторжение в частную жизнь», говоря о том, что это происшествие «повергло ее в смущение, лишило чувства собственного достоинства», так что она «временами даже плачет».

Суд постановил, что право на частную жизнь Фриды действительно было нарушено и объявил о возмещении ей ущерба.

Помимо продажи газет в гостиничном киоске Женевьева продавала кока-колу из автомата. Работник компании регулярно приезжал, чтобы забрать пустые бутылки и привезти полные.

Однажды летним днем Женевьева заметила отсутствие ящика для пустых бутылок и «вежливо спросила» об этом. Рик, служащий компании кока-кола, ответил «в порыве ярости громким и угрожающим голосом»: «Вот этот ящик, там, в углу! Я его вижу отсюда!» — закричал он.

Женевьева пыталась объяснить, что в углу не было ящика для пустых бутылок. Она даже предложила ему посмотреть. Однако Рик отказался: «Я не должен туда возвращаться, — сказал он, — ты знаешь, что этот яшик там. Если будешь дальше издеваться надо мной, я совсем заберу этот ящик».

Поскольку эта ссора проходила на виду постояльцев, сотрудников гостиницы и «вообще на глазах публики», Женевьева настолько

расстроилась, что решила подать иск на компанию кока-кола за оскорбление. Однако суд спустил дело на тормозах. Суд постановил, что инцидент был «в лучшем случае одной из глупых ненужных и злых ссор, и если все такие ссоры воспринимать как оскорбление, то судам будет невозможно работать».

Дело о Портере — похитителе

Кол Портер чересчур давно крадет у меня мелодии, решил Пенни, и подал в суд на знаменитого автора песен за нарушение авторских прав. Для Пении это был далеко не первый суд. В разное время он подавал иски против пятерых других композиторов за то же самое правонарушение.

Кол Портер не придумал сам песню «Мое сердце принадлежит моему отцу», — заявил Ленни. Мелодия была якобы взята из его песни «Молитва матери». Оттуда же была украдена и мелодия другой песни. Песня «Ночь и день» была списана с песни Ленни «Я тебя безумно люблю», а песня «Не ограждай меня» была полностью взята из произведения Ленни «Современный мессия».

Ленни требовал «по крайней мере, один миллион долларов из тех миллионов, которые Кол Портер зарабатывает благодаря плагиату.

Когда судья спросил Ленни, где Портер мог услышать его музыку, чтобы скопировать ее, Ленни отметил, что его «Молитва матери» разошлась более, чем в миллионе экземпляров. Что же касается остальных произведений, то большая часть из них. по крайней мере , один раз транслировалась по радио.

Кроме того, Ленни заявил, что Кол Портер «посылал своих наемников, чтобы они повсюду следовали за мной, наблюдали и даже жили в квартире вместе со мной». Он заявил, что его комнату несколько раз переворачивали кверху дном. Судья спросил, откуда Ленни знает, что Кол Портер имеет к этому отношение. «Я не знаю, имел ли он к этому отношение. Я только знаю, что он мог иметь к этому отношение», — объяснил Ленни.

Окружной судья нашел историю Ленни выдуманной и прекратил дело. Однако апелляционный суд все же обнаружил сходство между музыкой Ленни и Кола Портера. Да, признал судья, история о наемниках является довольно странной, но «иногда правда выглядит более странной, чем выдумка». И судья передал дело на рассмотрение присяжным.

К сожалению для Ленни, присяжные не проглотили его историю. Он подал новую апелляцию и даже направил петицию в Верховный суд США, но вынужден был уйти ни с чем.

Дело о мстительной газете

Когда Вирджиния увидела очередной номер «Газетт», то просто пришла в ярость. Там были напечатаны фотографии всех кандидатов на предстоящих выборах, но снимок ее кандидата, Кей, был настолько искажен, что начисто терял смысл.

«Не думаю, что это случайность, — решила Вирджиния. — Эти люди все подстроили, чтобы опорочить моего кандидата». И она написала гневное письмо в «Газетт», а чтобы его напечатали полностью, заплатила за него, как за рекламу, отправив чек на 560 $.

\

«Газетт» напечатала статью Вирджинии, а на следующий день подала на нее в суд за «ложь и клевету».

«История из серии “помогите, меня покусала моя собака”, — сказал судья, когда дело легло к нему на стол. — Никто и никогда не слышал, чтобы газета подавала в суд на собственное содержание». Суд постановил, что это невозможно, но «Газетг» подала апелляцию на том основании, что Вирджиния «заставила их это сделать».

«Никто никого не заставлял, — псщвела итог апелляционная инстанция. — “Газетт” по собственной воле напечатала статью Вирджинии». А редактор не может подавать в суд, поскольку “аксиомой является невозможность преследования самого себя”».