Схождения и расхождения между современными восточно- славянскими языками и их диалектами.

§ 197. Современные восточнославянские языки в своем происхождении теснейшим образом связаны друг с другом. Это сказывается, между прочим, в том, что русский, украинский и белорусский языки и до сих пор весьма близки друг к другу по своей грамматической структуре, фонетическим особенностям, а также обладают большим общим словарным фондом.

Черты схождений и расхождений между современными восточно- славянскими языками оказались бы еще более многообразными, если их рассмотреть также с точки зрения украинского и белорусского языков.

Изучение взаимоотношений, существующих между современными восточнославянскими языками и их диалектами, дает важнейший материал для восстановления процесса их формирования.

§ 198. Однако при пользовании данными соотношений между современными диалектами и близко родственными языками для установления их истории надо иметь в виду, что черты диалектных схождений и расхождений сами по себе для истории этих диалектов или языков мало говорят без учета данных истории языка, территориального распределения диалектных черт, исторической географии, истории самих носителей этих диалектов или

языков на данной территории.

1. Черты сходства двух диалектов с точки зрения истории языка могут представлять собой новообразование или сохранение старого. Естественно, что только первые могут достаточно выразительно свидетельствовать об общности происхождения соответствующих диалектов, так как черты старого могут сохраниться в разных диалектах независимо друг от друга.

Например, фрикативное образование г (у) является новообразованием по сравнению с г взрывным. Гортанное образование этой фонемы (Л) является результатом дальнейшего изменения у (иначе — h непосредственно получилось из у). Поэтому наличие в ю-в-р наречии у и в украинском и белорусском языках h может быть принято в качестве свидетельства о том, что древние восточнославянские диалекты, на основе которых впоследствии образовались ю-в-р наречие, с одной стороны, и украинский и белорусский языки, с другой, в какую-то весьма отдаленную эпоху были ближе между собой (благодаря чему во всех них г изменялось в у), чем по отношению к говорам, которые впоследствии положили начало с-в-р наречию (сохранившему взрывное образование г без изменения).

Однако дальнейшее изменение у в Л охватило не все говоры, а лишь те, на основе которых впоследствии образовались украинский и белорусский диалекты: в говорах, к которым восходит ю-в-р наречие, сохранилась более старая стадия — у. Это свидетельствует о продолжении и усилении генетической близости между говорами, положившими начало украинскому и белорусскому языкам (все они пережили общее новообразование — изменение у в Л), и в то же время об ослаблении их связей с говорами, к которым восходит ю-в-р наречие (последние сохранили у). Ослабление одних связей, видимо, находилось в зависимости от усиления других, а именно связей между говорами, к которым восходят нынешние ю-в-р и с-в-р наречия. Об усилении связей между ними свидетельствует целый ряд новообразований, пережитых как теми, так и другими и представляющих собою общие черты русского языка в отличие от украинского и белорусского.

Другой пример: аканье является чертой новой по сравнению с оканьем. Поэтому наличие аканья в ю-в-р наречии, с одной стороны, и в белорусском языке, с другой, может свидетельствовать о генетической близости соответствующих древних восточнославянских диалектов в определенную эпоху их развития. Напротив, наличие оканья в с-в-р наречии и в украинском языке не дает само по себе оснований для утверждения об общности происхождения соответствующих древних диалектов, так как оканье представляет собою сохранение старины, а последнее могло иметь место в разных говорах независимо друг от друга.

2. Далее, даже в том случае, если черты сходства двух диалектов с точки зрения истории языка представляют новообразование, они в разных диалектах не всегда имеют одинаковое происхождение. В одних случаях можно говорить об общности происхождения в полном смысле слова, в других случаях — и едва ли не чаще — языковая черта-новообразование, появившись на определенной, ограниченной территории, впоследствии благодаря причинам социально-экономического и культурно-исторического порядка распространялась на более обширной территории. Именно так, вероятно, в процессе дальнейшего территориального расширения появилось аканье в белорусском языке. Наконец, одинаковые новообразования в разных диалектах могли появиться и независимо друг от друга. Это могло иметь место благодаря общности языковой системы, унаследованной от более ранней эпохи, а также и по другим причинам, например благодаря иноязычному воздействию или межъязыковому смешению. Например, одной из типичных общих особенностей украинского и белорусского языков является изменение многих согласных в сочетании с у в двойные согласные (белор.: свиння, вяселля, укрГ? весілля). Однако оказывается, что та же черта имеется в некоторых

с-в-р говорах на северо-востоке Европейской части СССР — Вологодской, Костромской, Кировской и др. областях (ср., напр., ветлужское: с'в'ин’А, вос- кре’сён’о, брйт’а, колдс’а и т. д.). Принимая во внимание территориальную разобщенность, отсутствие связей между населением соответствующих территорий не только сейчас, но и в прошлом, можно думать, что указанная черта в с-в-р говорах появилась независимо от той же особенности в украинском и белорусском языках.

3. Мы только что видели, что для решения вопроса о том, как появились черты сходства между диалектами, необходимо учитывать географическое распространение соответствующих диалектов, их территориальную смежность или разобщенность и притом не только в настоящее время, но и в прошлом. Естественно, что общие языковые черты не могли появиться при полной территориальной разобщенности теперь и в прошлом.

4. Наконец, надо иметь в виду, что даже при территориальной смежности не всегда могут появиться новые общие языковые черты. В условиях прошлого, в особенности феодального прошлого, к которому относятся многие черты современных диалектов, смежные территории нередко в социально- экономическом и политическом отношении мргли быть разобщены (например, если в течение длительного времени проходила граница между разными феодальными государственными образованиями). Естественно, что на таких смежных, но экономически, политически и культурно разобщенных территориях новые черты сходства появиться не могли, а, напротив, могли появиться лишь всё новые черты диалектных отличий.

Учитывая все это, при рассмотрении черт сходства и различий между современными восточнославянскими языками нельзя не прийти к выводу о том, что современные восточнославянские языки и диалекты образовались в результате ряда перегруппировок древних восточнославянских диалектов, в результате сложных процессов смешения и объединения отдельных их частей в одни периоды и, напротив, разъединения и разобщения — в другие, сложных взаимодействий с соседними языками иных систем, что соотношения между восточнославянскими диалектами не раз менялись, пока не установились современные русский, украинский и белорусский языки в их диалектах.

§ 199. Основными чертами, которыми русский язык отличается как от украинского, так и от белорусского, являются следующие.

1. Русскому языку свойственно задненебное образование звонкой фонемы г, правда, не одинаковое по говорам в отношении способа образования — взрывное (г) в с-в-р наречии, а также в литературном языке и значительной части ср-в-р говоров и фрикативное (к) в ю-в-р наречии: гус’, дугй или ХУС’> дуч&. В противоположность этому в украинском и белорусском языках произносится гортанное придыхание, точнее фарингальный звук (A): hyc’, dyhd.

2. Среди русских говоров—как с-в-р, так и ю-в-р—имеются такие, в которых различается фонема д (уо) в отличие от о. Фонема 6 образовалась в результате изменения старого о под ударением при восходящей интонации. Такое изменение в прошлом, видимо, было свойственно, если не всем говорам русского языка, то во всяком случае значительной их части в отличие от украинского и белорусского языков, где на месте старого о под ударением вне зависимости от интонации развился звук о. В дальнейшем большая часть рус- 204

ских говоров утратила б, вместо которого в ней звучит о. Ср. по русским говорам: вол’а, с-в-р: с’олд, ворбна; ю-в-р: с'алб, варбна при укр.: вбл'а, сэлб, ворбна и бе лор.: вбл’а, с’алб, варбна.

Впрочем, в юго-западных белорусских говорах, в которых употребляются дифтонги ие и уо, дифтонг уо, между прочим, встречается и на месте старого ударенного о под восходящей интонацией: вару она, саруока, сируоіа, eadyojy. Однако чаще уо употребляется в новых закрытых слогах (куон варуон, саруок и т. д.). Поэтому происхождение уо в первой группе случаев нельзя считать ясным.

3. В русском языке на месте сочетаний uj, uj (из старых редуцированных ы, и перед j (/) или и) звучит oj, ej, в то время как в белорусском и украинском языках сохранились старые сочетания. Ср. русск.: Mdjy, pojy; Moj, poj; n'ej, 6’ej, n'ej, uiija; сл’епбj, зло]; бе лор.: мщу, p&jy; мьу, puj, nuj, 6'uj, л’uj, tuuja; cn’anA(j), злы{])\ укр.

4. В русском языке сочетания ро, р'е (р’о), ло, л'е (л’о) на месте старых ръ, рь, лъ, ль произносятся не только в закрытых слогах (где в прошлом ъ, ь были в сильном положении, так как находились перед слогом с слабыми ъ или ь, в дальнейшем утратившимися), но и в открытых слогах (где ъ, ъ были в слабом положении). Ср. русск.: дров, кров, блох; белор.: дроу, кроу, блох, сл’оз; укр.: дрот, крот, блох; но при русск. дрова, кровйвоj, крошит', блохй, глотйт’,сл'езй, кр'ес’т’йт', гр’ем’ет’; в белор.: дрывй, крыв’й, крытый], блыхй, клытац’, крыс’ц’йц', крым’ёц’; в укр.: дривй, кривйвиj, кришйти, блихй, клитйт', кристйт', крим'йт'. В карп, русск. говорах звучат сочетания с гласным перед плавным: duped, кырвйвый.

б. В русском языке сохраняется начальное безударное и (обычно из старого ь в слабом положении), в то время как в украинском и белорусском языках звук и такого происхождения утратился или редуцировался, а в положении после гласной изменился в (: ср. в русск.: игрй, игблка, им'ёт', из-воды; н'е идут (или н’ь-идут), заигрбт' (или: зъиграт'), в укр.: hpdmu, іідлка, м’йти, му (1-е л. ед. ч. = и му), Majy (= има]у), нейдё, з-водй; в белор.: hpdjy, колка, м'ец' (= иметь), Mdjy, з-вадй, н’айдуц', eajhpdu,’.

6. Безударное начальное у в русском языке вообще сохраняется, в то время как в украинском и белорусском такое у подвергается редукции (у), а после гласной предшествующего слога произносится как у (у неслоговое); ср. при русску-сйна,ув'йд'ел,ум’ёт’, науч’йт’, н’е-ум’ёіу, в укр.: yM'ujy, учити, умерла; не-yM’ujy, научити, на yKpajuH’u (пишется не вмію, навчити, на Вкраїині: буква в перед согласной обозначает в украинском письме у); в белор.: у сына, ув'йд'з'ау, ум'бр; научйц’, н’а ум'ё]у х. [103]

7. Многим сочетаниям согласных с j русского языка в белорусском и украинском языках соответствуют двойные согласные. Это объясняется тем, что эти сочетания, появившиеся после падения слабых редуцированных, в русском языке вообще сохранялись, в то время как в украинском и белорусском сочетания я согласная -|-у“ подверглись изменению в двойную согласную. Такому изменению в сочетании с j подвергались в украинском зубные и небнозубные согласные (т. е. т, д, с, з, л, к), кроме р. Двойные согласные такого происхождения вообще мягки, кроме шипящих, которые отвердели в белорусском языке, а также в значительной части украинских говоров, но в части последних сохранили мягкость. В белорусском языке по говорам отвердело также и р из нового pj. Ср. в русск.: жит')6, cyd'jd, полбз']й, c'e'uh'jd, в'ёс'ел']о, n’ep’ja, нбч’іу и т. д. при укр.: жйіп’а, суд’а, колбс'а, полбз’а, вес’йл’а, н’йчу, зб’йжа, роск’ишу и т. д. и белор.: жиц’о, судд’з’а, св’ин’а, калбс’а, палбз’а, в’ас’ёл’а, нбчу, збожа\ п’ёра или п’ёр’а.

В некоторых белорусских говорах описанный процесс охватил также сочетания губных с /, которые также изменились в двойные согласные: рыб’а при более обычной форме pu6ja.

В части украинских говоров двойные согласные из сочетаний согласных с j утратили долготу: жйт’а, вес’йл’а и т. д.

Описанная черта представляет собой одну из характерных особенностей украинского и белорусского языков в отличие от русского.

Однако нельзя не отметить, что кое-где и по русским говорам (главным образом, на северо-востоке Европейской части СССР, а также в Сибири) встречаются такие, в которых также совершился аналогичный процесс. Например, в Поветлужье можно услышать: воскр’ес’ён’о, св'ин'й, бес-плйт’а, бад’й, нал’у, в'ес’ел'о и т. д. Можно с достаточной уверенностью предполагать, что этот процесс в русских говорах появился вне связи с соответствующим процессом украинского и белорусского языков. В русском языке это явление известно, главным образом, в окраинных говорах по соседству с нерусскими народами (например, коми), в языках которых имеются аналогичные явления. Поэтому возможно, что двойные согласные в подобного рода русских говорах появились на почве межъязыкового смешения, в частности в результате перехода в разное время на русский язык представителей местных языков.

8. По русским говорам широко представлено смягчение к в положении после мягкой парной согласной, j (j), в части говоров также после ч’: угол'к'й, вйн’к’а, чарс’у, дёвоч’к’а. Эта особенность свойственна почти всему ю-в-р наречию, а также многим с-в-р говорам Восточной и Владимирско-Поволжской групп 1. В противоположность этому данная черта не свойственна не только украинскому языку, [104]

но и белорусскому языку, который сближается с ю-в-р наречием по такой важной черте, как аканье. В связи с этим наличие смягчения к после мягкой согласной может быть принято как свидетельство принадлежности соответствующего говора к русскому языку.

9. В русском языке отсутствует придыхание перед начальными гласными: арбуз, это. В противоположность этому по украинским и белорусским говорам развито придыхание: кйрбус, hemo.

10. В русском языке вообще утратилась старая звательная форма (лишь кое-где по говорам имеются остатки ее), сохранившаяся в украинском и белорусском языках. Ср. в укр.: чоловіче, діду, синку, друже, мймо, жінко; в белор.: человеке или человёку, вблче или вблку, брйте, мужу, кбню. В связи с этим в русском языке появились новые звательные формы от имен на -а, без окончания: ван', пет’, ман’, бйбушк, старух и т. д.

11. В русском языке отсутствует старое чередование задненебных к, г, х с свистящими ц, з, с при образовании форм дат. и места, и. ед. ч. существительных на -а, а также места, п. ед. ч. существительных муж. р. без окончания в им. п. — задненебные твердые к, г, х в них чередуются перед е (е) с задненебными мягкими к', г’, х’. Ср.: рукй — рук’ё, ногй — ног’ё, сохй — сох'ё, батрйк — о батрак'ё, пи- рбг — о пирог'ё, слух — о слух'е. В украинском и белорусском языках чередование к \\ц, г || з, х\\с сохранилось в формах дат. и места, п. ед. ч. женск. рода, также в форме местн. п. ед. ч. мужск. рода, если она не заменилась формой на -у (или -ови). Ср. белор.: руцё, наз’ё, сас’ё, на-лауце, на-дарбз'е, на-парбз’е; укр.: руц’й, на-дорб- з’и, на-ноз’й, в-луз'и, в-кожус'и, на-пороз’и, на-бёрез'и (ср. рядом -у. у-м'ишку, на-роб’йтникови или на-роб’йтнику).

12. Русскому языку свойственна форма им. п. мн. ч. на -й от существительных мужск. рода, а по говорам также от существительных женск. рода. Ср. русск.: городй, домй, берегй, леей, глазй,учителя; в ю-в-р говорах, кроме того: староста, деревнк, лошадк, пустота, зеленк, матеря и т. д. Белорусскому и украинскому языкам вообще эти формы не свойственны'. Ср., напр., в белор.: гарады, домы, берягй, лясы, глазй и т. д.

13. В русском языке формы вин. п. мн. ч. от названий животных сходны с род. п. Ср.: пасти волов, лошадей, доить коров, есть раков. Напротив, в украинском и белорусском языках образование вин. п. мн. ч. от названий животных сходно с им. п. Ср. в укр.: пасти воли, доити корови, їсти раки; в белор.: даиць каровы, есць раки ®.

14. В русском языке при числительных, обозначающих 2, 3, 4, существительные мужск. рода употребляются в род. п. ед. ч., в то время как в украинском и белорусском языках — в им. п. мн. ч. Ср. в русском: два дома, три стола, четыре двора; но в белор.: два домы, [105]

три столи, четире двори; в укр.: два доми, три столи, четири двори.

Существительные женск. и ср. родов лри этих числительных в русском языке также употребляются в род. п. ед. ч. Ср. в русск.: две руки, три сестри, два ведра. Что касается белорусского и украинского языков, то при числительных 2, 3, 4 существительные жен. и ср. родов употребляются по говорам различно. Ср. в белор.: дзве руце, три сястре, четири сяле или дзве руки, три сястры, чатири сястры, два сяли и т. д., в укр.: дві руці, три сестрі, чо- тыре відрі или дві руки, три сестри, четыре (два) відра.

16. Числительные, обозначающие числа от 5 до 20 и 30, образуют косвенные падежи в русском языке по единственному числу, а в белорусском и украинском языках обычно по множественному числу. Ср. в русск.: пяти, пятью, пятнадцати, пятнадцатью и др., но в белорпяцёх, пяцём, пяцьма; в укр.: п’ятьох, п’ятьох, п'ятьмй или пятьомй; сімох, сімом, сьомй или сімомй.

16. Глаголы с основой на задненебные к, г в русском языке сохраняют /г, г в формах повелительного наклонения, в то время как в белорусском и украинском языках вместо задненебных в этой форме выступают шипящие ч, ж. Ср. в русск.: пеки, помоги, беги; но в белор.: пячы, памажи, бежы; в укр.: печи, поможи, біжи.

§ 200. Основными чертами, которыми русский язык, объединяясь с белорусским, отличается от украинского языка, являются следующие.

1. В русском языке, а также в белорусском (кроме юго-западных говоров) отсутствует чередование небеглых гласных о и е при формообразовании и словообразовании с гласной и или другими гласными, связанное с положением небеглых о и е в открытом или закрытом слоге. Ср. в русском: носа—нос, ноч’и — ноч’, соли — сол’, слово — слов, росла—рос, кон’а — кон’, печ’и — печ’, ос’ен’и — ос’ен’, с'ола — с’ол, н’есла (н’осла) — н’ос. В украинском языке, напротив, в указанных морфологических и фонетических условиях происходит чередование гласных о, е с иными гласными — в литературном украинском языке и в значительной части говоров с гласной и, смягчающей предшествующую гласную, в полесско-украинских с дифтонгами уо и ие; по говорам представлены и другие гласные, которые чередуются соие. Примеры: носа — н’ис, ночи — н’ич, н'ичу, соли — с’ил’, слово — сл'ив, росла—р’ис, кон’а — к’ин', печи — п’ич, осени — ос’ин’, село — с’ил, с'ил'с'ких, несла — н’ис, вол’а—в'ил’них, робота—

роб'йтник, cmojamu — cm'uj, 6ojyc’a — 6’djc’a; или: носа — нуос, соли — суол’, слово — слуов, росла—руос, кон'а — куон’, печи — пиеч, село — с’уол, несла — н’уос, cmojdmu — стуоj и т. д. Эта особенность украинского языка объясняется удлинением и дальнейшими изменениями гласных о й е в слогах, находившихся перед слогами, в которых утратились слабые редуцированные ъ, ь (ср. в др.-p.: носъ, печь, роботьникъ и т. д.). Подобный процесс не был пережит в говорах, на основе которых образовался русский язык: это отсутствует также в большей части белорусских говоров.

Надо отметить, что частные условия, в которых встречается эта особенность, неодинаковы по украинским говорам (например, в одних из них чередование гласных о, е с иными гласными встречается почти исключительно в ударенном слоге, в других — как в ударенном, так и в безударных слогах). Кроме того, чередование о, е с иными гласными не представляет в настоящее время живого фонетического явления. Поэтому имеет место большое количество разного рода исключений (напр.: к’инец вм. конец, н'игот' вм. ногот' по образцу к'инц’а, н’игт’а; вод, меж—род. п. мн. ч. по образцу других форм и т. д.).

В юго-западных белорусских говорах вместо о, е встречаются дифтонги уо, ие во многих случаях в тех же условиях, что и в украинском языке. Ср.: соли—суол', н'есла—н'уос, пени—п'иеч.

2. Значительная часть русских говоров и белорусский язык характеризуются наличием под ударением после мягкой согласной перед твердой звука о вместо е: с’бла, в’ес’бло/, з'ел'бно], ов’дс, п’ос (по с-в-р говорам о встречается и в безударных слогах: с’олб, н’о- су, буд'от, пбл’ом). Перед твердыми шипящими в большей части русских говоров также представлено о, а в меньшей их части и в белорусском языке—е\ русск.: д’бшово.од’бжа, л’бжа, л’еп'бшка; русск.

диалектное: д’е’шово, од’ёжа, л’ёжа, л’еп’ёшка; белор.: д’з’ёшава, ад’з’ёжа, л’ёжа, л'ап'ёшка.

В соответствии с гласной о в положении после мягкой согласной перед твердой1 в украинском языке произносится е с предшествующей твердой согласной: села, веселщ, зелениj, овес и т. д. (произносится: сэла, вэсэлщ и т. д.).

Лишь в отдельных случаях в украинском языке представлена под ударением перед твердой согласной гласная о с предшествующей мягкостью: л’он, с’омисл’бзи, л'бду, тр’ох и др. По говорам о после мягкой согласной представлено в падежных окончаниях, напр.: к-н’ому, в-н’око, c'oho, в других говорах: к-нему, в-неНо, ceho; рядом с литературными формами: конём, землё]’у по говорам встречаются формы: кон’бм, земл’б]уп. Гласная о после мягких согласных в окончаниях объясняется аналогией со стороны твердой разновидности склонения (ср.: тому, кому, moho, коко; столом, жоно/у). Различными аналогиями объясняются и случаи не в окончаниях (напр., л’он, возможно, по образцу л’на, л’ну; л’оду по образцу л'ид, л’уод и т. д.).

В сравнительно небольшой части русских говоров (главным образом, ю-в-р) в указанном положении представлена гласная е без изменения вое предшествующей мягкостью: с’ёла, в'ес’ёлоj, зе'л'ё- [106] [107]

ко}, ов'ёс, л’ён, слёзы, кл'ен и т. д.; однако и в этих говорах звучит о в некоторых формах: з'емл’б}, гвозд'дм, п'ен'ок. (Подробнее о таких говорах см. ниже § 212.)

3. В русском и белорусском языках перед е все согласные (кроме ш, ж, ц) произносятся мягко, в то время как в украинском они звучат твердо. Ср. русск.: д’ен’, з’емл’и, в’еч’ер, ст’еп’и; ю-в-р: м’ен’е, белор.: д’з'ен’, з'емл’и, в’ечар, ст’еп'и, м’ен’е; но в укр.: ден’, земли, веч'ир, степи, мене, несу, веду, осени, передати (произносится: дэн’, стэпи, мэнэ и т. д.). Ср. в укр.: пбл'а, пбл'у, но поле, полем (произносится пблэ, пблэм), кин’, кон’у, но конем ( = конэм), земл’а, земл’у, но землеjy (~ЗЭМЛЭ]'у).

4. В русском и белорусском языках перед фонемой и, которая выступает в двух своих разновидностях — и и ы, различаются мягкие и твердые согласные: после мягких произносится и, после твердых — ы. В украинском языке в соответствующих случаях звучит всегда звук и, менее переднего образования, чем в русском и белорусском (т. е. как звук как бы средний между и и ы), перед которым произносятся твердые согласные[108]. Ср. в русск. и белор.: был’и и б’ил’и, мыло и м’ило, в то время как в украинском только били, которое обозначает как „были*, так и „били"; только мило, которое означает как „мыло", так и „мило". Другие примеры: русск.: сын, закрыто, ндвых, сыто}; с’ила, т’йхо, ход’йт’; белор.: сын, закрыты, новых, сыты, с’ила, ц’йха, хад’з’йц’г\ но в укр.: син, закрити, нових, сити; сила, тихо, ходити.

5. Звук и, в русском и белорусском языках произносится всегда одинаково в отношении твердости или мягкости: в белорусском всегда твердо; также твердо произносится и, в русском литературном языке и в нецокающих (т. е. различающих фонемы и, и ч) говорах[109] [110] [111]. В противоположность этому в украинском языке ц вообще звучит мягко, но в положении перед е и и — твердо. Ср. русск.: конец, конца, концом; девица, девицу, девиц, девицей; белор.: канец, канца, канцом, д’ав’йца, д’ав’йцу, д’ав’йц, д’ав’йце}, но в укр.: конец’, к’инц’а, к’инц’у, но конце м\ д’ивиц’а, дивиц’у, ди- виц’, но д’ивице]у; улиц’а, улиц’, но улице}.

6. В русском (кроме отдельных говоров) и белорусском языках звонкие согласные на конце слова оглушаются. В противоположность этому в украинском языке звонкие согласные на конце слова сохраняются полностью или частично (т. е. звучат полузвонкие): хліб холод, мороз и т. д.

7. В русском и белорусском языках стабилизовалось место возвратной часіицы {-ся, -сь), которая употребляется после глагола и слилась с глаголом в одно слово. В противоположность этому в украинском языке возвратная частица может занимать разное место в предложении и не слилась с глаголом в одно слово.

§ 201ц Кроме черт, которыми русский язык отличается от украинского и белорусского или вместе с белорусским от украинского, имеются еще черты, которыми русский язык отличается от украинского, а белорусский язык занимает как бы промежуточное место: одни его говоры в отношении этих черт сходятся с русским языком, другие с украинским. Укажем несколько таких черт:

1. В русском языке нет форм дат. п. ед. ч. существительных мужск. р. на -ови {-еви), в то время как в украинском языке они широко употребительны. Ср. в русск.:работнику, учителю,коню,но в укр.: робітникові, учителеві, коневі.

В части юго-западных белорусских говоров, как и в украинском, употребляются формы на -ови (работникови, канёви), а остальным белорусским говорам свойственны, как и русскому языку, форма на -у {работнику, каню).

2. В русском языке отсутствуют формы им. п. мн. ч. существительных на -е (на месте старого ѣ), которые употребительны в украинском'. Ср. в русск.: квашни, зёмли, ключи, кдни; но в укрквашні, землі, ключі, коні, ковалі. В юго-западных белорусских говорах сохранились, как и в украинском языке, формы, кончающиеся на старое ѣ: канё, зямлё, квашнё, гасцё и т. д. В противоположность этому остальным белорусским говорам свойственны формы, сходные с русским языком: кони, земли, квашни, госци.

3. В русском языке формы 1-го л. мн. ч. глаголов кончаются на -м, а в украинском языке обычно на -мо (по говорам на -ме). Ср. русск.: идём, несём, любим; укр.: йдемо, робимо, бачимо и т. д. В юго-западных белорусских говорах, как и в украинском, встречаются формы на -мо (идземо, несемо), но в остальных употребляются, как и в русском языке, формы на -м (идзем, несем).

4. В русском языке в значении 1-го л. мн. ч. повелительного наклонения употребляется форма 1-го л. мн. ч. будущего времени: пойдём {пойдёмте), понесём {понесёмте). В 2-м л. мн. ч. повелительного наклонения в русском языке всегда употребляется окончание -ите с гласной и — понесите, пойдите, скажите. В украинском языке глаголы 1-го спряжения сохранили старые формы 1-го и 2-го л. мн. ч. на -ім, -іть (восходящие к древнорусским формам на -ѣмъ, -ѣте), которые распространились также и на глаголы 2-го спряжения. Ср. в русск.: понеси, понесём, понесите; приходи, приходите; в укр.: неси, несім(о), несіть; ходи, ходім (о), ходіть. Ту же форму, имеющую в своем составе гласную, восходящую к старому 1

гь, имеют юго-западные белорусские говоры: нясй, нясём, нясёця; хвали, хвалём, хвалёця; однако в других белорусских говорах употребляются формы, сходные с русскими: няси, прынясем, хвали, хвалим, хвалиця.

На основе приведенного выше материала нетрудно сделать вывод о том, что белорусский язык занимает как бы промежуточное положение между русским языком и украинским, сближаясь по одним чертам с русским языком, а по другим —с украинским. Особенно близки к последнему юго-западные белорусские говоры.

Весьма важно сходство белорусского языка с ю-в-р наречием (а также ср-в-р говорами) по такой существенной черте, как аканье. При этом характерно, что аканье й яканье восточно-белорусских говоров (диссимилятивное) приближается к соответствующим чертам соседних ю-в-р говоров в отличие от остальных белорусских говоров.