Разум хочет подняться к вещам божественным

«С того момента этот Разум пожелал возвыситься к блаженному созерцанию самих божественных вещей. Но из страха упасть с высоты он стал искать ступени и проложил себе благоустроенный путь сквозь свои собственные владения» .

Итак, теперь Разум хочет подняться до созерцания интеллигибельного.

Мы смогли установить, что Августин относился скорее отрицательно к литературному вымыслу, в качестве примера которого в нашем отрывке из De ordine он привел миф о полете Дедала . Это вовсе не мешает ему использовать теперь упомянутый миф в аллегорическом смысле, так как нет сомнения, что во фразе «но из страха упасть с высоты он стал искать ступени и проложил себе благоустроенный путь сквозь свои собственные владения» содержится намек на этот миф. Как показал П. Курсель в статье «Некоторые погребальные символы латинского неоплатонизма» , полеты Дедала и его сына Икара стали в неоплатонической среде символами двух типов восхождения души к Богу: полет Дедала представлял благоразумное и увенчавшееся успехом восхождение, полет Икара - восхождение, осуществленное слишком поспешно и слишком неосторожно и приведшее, следовательно, к смертельному падению. В нашем отрывке из De ordine Разум, таким образом, ищет путь, который вел бы его к созерцанию интеллигибельного поступенно, чтобы избежать судьбы Икара. Августин продолжает:

«Он желал достичь красоты, которую он мог бы созерцать, оставаясь единым и простым и отказавшись от чувственного зрения; ему помешали чувства.

Здесь, очевидно, речь идет об идее, неоднократно высказанной неоплатониками начиная с Плотина в его трактате «О прекрасном» , что восхождение души к созерцанию Единого происходит постепенно через созерцание чувственной красоты и красоты интеллигибельной. Однако нет необходимости предполагать, что Августин в конкретном случае вычитал данную мысль из трактата Плотина. Мне кажется более вероятным, что он столкнулся с ней в De regressu animae Порфирия, откуда он заимствовал также всю нить своего повествования: в самом деле, весь контекст Августина описывает не что иное, как возврат души к интеллигибельному через различные disciplinae - науки, составляющие первый этап этого возвращения. Выражение «глаза этого мира» (= «чувственное зрение») должно пониматься как противоположность «глазам души», - эта метафора часто встречается у неоплатоников .

Такая же концепция поступенного продвижения души к познанию интеллигибельного с помощью наук обнаруживается в «Жизни Пифагора» Порфирия. В этом произведении Порфирий приписывает Пифагору следующий метод, придуманный для тех из его учеников, которые уже прошли стадию очищения посредством наставлений763: «Уже очищенному уму надо позаботиться о некоторых полезных вещах. И Пифагор изобрел определенные способы, с помощью которых ум может это осуществить: сперва он незаметно направлял его к созерцанию бестелесных, вечных и родственных уму вещей, которые всегда пребывают в тождестве и одинаковым образом, и продвигался в этом направлении небольшими шагами, боясь, как бы из-за внезапного и резкого потрясения ум не отвратился и не отказался, поскольку полученное им в течении долгого времени образование столь плохо. И как раз с помощью занятий науками (цабгцласі) и умозрений, направленных на то, что между телесным и бестелесным... он подготавливал мало-помалу к истинно-сущему, приводя силой научного метода очи души к желанию вещей неизменных761" и отвращая при этом от вещей телесных, которые никогда не пребывают в тождестве, никогда одинаковым образом и в том же состоянии, и всегда движутся. Благодаря этому, приводя людей к созерцанию истинно-сущего, он

делал их блаженными. Упражнения в науках (ті ...яєрі та цабтцхата уицуааіа) служили у него именно этой цели».

Я не сомневаюсь, что в данном отрывке термин цссОтщссш на этот

раз обозначает математические науки.