ЛИТЕРАТУРНЫЕ ЭКСКУРСЫ

«Римская история»: Веллея Патеркула — единственный из дошедших до нас исторических трудов, содержащий очерки литературы как греческой, так и латинской. Первый из его очерков, посвященный Гомеру О, 5), затрагивает некоторые спорные вопросы античного гомероведения.

Веллей уверен, что Гомер не имел образцов для подражания и что именно он впервые создал жанр героического эпоса (1, 5, 2).

В той же главе о Гомере упоминается Архилох, имеющий, по мнению Веллея, то общее с эпическим поэтом, что и он был создателем этого жанра, в котором у него не было достойных соперников (1, 5, 3). Архилох был создателем лирического ямба (Hor. Ер., 1, 19, 23) и ставился в древности так же высоко, как Гомер, но это был поэт не X, а VIII в. до н. Э. За Гомером следует Гесиод. Веллей полагает, что Гесиод был отделен от Гомера ста двадцатью годами (1, 7, 1), справедливо отвергая существовавшую в древности легенду О' Гомере и Гесиоде как современниках и соперниках.

Греческая трагедия представлена в труде Веллея именами ее классиков Эсхила, Софокла и Эврипида (названы по старшинству), старая комедия — именами Кратина, Аристофана и Эвполида, новая комедия — Менандра, Филемона и Дифила (в этом случае избран порядок по значимости творчества), философия — Сократа, Платона и Аристотеля, ораторское искусство — именем Исократа (1, 16, 3—5).

Из слов Веллея о том, что Сократ упоминался им уже раньше (I, 16, 4), следует, что существовала не дошедшая до нас глава, где должно было говориться о писателях и ученых классической эпохи. С уверенностью можно сказать, что в ней говорилось об историках V—VI вв. до н. э. Геродоте, Фукидиде и Ксенофонте. Это ясно из того, что в 11, 36, 2 С^ыюстий назван «подражателем Фукидида», уже известного, таким образом, читателям «Римской истории».

Равным образом следует думать, что в утраченной части труда Веллея имелся раздел, посвященный литературе и науке эпохи Александра и его преемников. В этом случае там должны были быть упомянуты Демосфен и ораторы его поры, а из философов — основатель стоической философии Зенон и его антагонист Эпикур. Труд Веллея обнаруживает бесспорные признаки знакомства с фи-лософской терминологией стоиков.

Касаясь древнейшего периода римской-литературы (1, 17), Веллей назьывает ^мской ^^^^ ^^^ (170—86 m до н. э.),

опуская группировавшихся вокруг него авторов «грубых и неотделанных трудов» (считается, что он имеет в виду Ливия Андроника и Гн. Невия). В одну триаду Веллей группирует поэтов Цецилия Статия (234—166 гг.

Следующий период развития римской литературы, согласно Вел- лею, охватывает время от разрушения Карфагена до окончания Союзнической войны. Характеризуя развитие ораторского искусства, Веллей называет тех же ораторов, какие были упомянуты в 17-й главе первой книги, добавляя к ним Г. Папирия Карбона, Метелла Нумидийского, Л. Лициния Красса, М. Антония, Г. Цезаря Страбона (11, 9, 1—2). Называя среди ораторов Кв. Муция Сцеволу, Веллей замечает, что он был более знаменит в юриспруденции, чем в ораторском искусстве.

Отбор Веллеем вьщающихся римских ораторов согласуется со списком лучших ораторов в трактате Цицерона «Брут» (см. Cic. Brut., 82; 83; 85-88; 99—102; 120; 135; 138). Но Цицерон характеризует творческую манеру каждого из них, Веллей же ограничивается одними именами.

Римская трагедия представлена именами Акция и Афрания (они уже упоминались в 17-й главе первой книги) и Пакувия, автора двенадцати трагедий и одной претексты.

Упоминая имя автора сатир Г. Луцилия, Веллей сообщает факт из его биографии: он сражался в кавалерии под стенами Нуманции, когда осаждающей армией командовал Сципион Эмилиан (11, 9, 4). О том же сообщает и сам Луцилий в своих стихах, говоря, что он входил в «когорту военачальника» cohors praetoria (Lucil., 407— 408, 1348). Установлено, что термин cohors praetoria соответствует термину cohors amicorum; таким образом, Луцилий просто находился в свите Сципиона Эмилиана.

При отсутствии биографических сведений об историках-анналистах важно свидетельство Веллея, что старшим из них до возрасту был Л.

В другом литературном экскурсе характеризуется литература конца Республики (11, 36). Тут упоминаются не только такие знаменитые ораторы, как Гортензий и Цицерон, но также ораторы, мало или вовсе не известные. Среди поэтов конца Республики фигурируют Варрон, Лукреций и Катулл. Хотя известный философ и ученый М. Теренций Варрон писал и стихи (Менипповы сатиры), скорее всего здесь под «Варроном» подразумевается П. Теренций 254

Варрон из Нарбона, переводчик «Аргонавтики» Аполлония Р°д°с- ского, автор сатир и панегирического эпоса «Война с секванами».

СрЄди писателей эпохи 11 триумвирата и времени Августа фигурируют «принцепс поэзии» Вергилий (70—19 гг. до н. э.) за ним Рабирий, далее Саллюстий и Ливий, за ними Тибулл (54-19 гг. до н. э.), Овидий (43 г. до н. э.— 17 г. н. э.). Может показаться странным, что среди этих знаменитых писателей назван РабириЙ. Но о Рабирии до Веллея писал Овидий, восхищавшийся его талантом (Ovid. Pont., IV, 16, 5), а после Овидия — Квинтилиан (Quint., Х, 1, 90). Из этого упоминания явствует, что Рабирию принадлежала поэма о войне между Октавианом и Антонием .

В обзорах римской литературы Веллея имеются труднообъяснимые пропуски: для раннего периода — Энний и Плавт, для времени Августа — Гораций и Проперций. По мнению Р. Гоара, пропуск Энния объясняется тем, что во времена Веллея он считался поэтому устаревшим; Гораций же опущен потому, что Тиберий был оскорблен тем, что поэт не упомянул его в своих одах 52. Довод в отношении Горация кажется нам неубедительным. Вряд ли Веллей находился в столь близких отношениях к Тиберию, что знал о его обиде на Горация. Напротив, Веллею было известно, что Тиберий не разрешил вернуться старику Овидию на родину, когда это было всецело в его власти, однако Овидий назван Веллеем среди великих поэтов времени Августа.

Можно предположить, что литературные вкусы Веллея — это вкусы его времени. Как правило, оценки Веллея совпадают с оценками близких к нему по времени авторов — Сенеки Старшего и Квинтилиана. Сам выбор имен поэтов, ораторов, историков, авторов трагедий и комедий не оставляет сомнений, что Веллей Патеркул достаточно хорошо ориентировался в истории литературы. Попытка сделать литературный процесс частью истории в римской историографии является уникальной. Во всяком случае, ни в одном из дошедших до нас исторических трудов на латинском языке мы не найдем стольких имен литераторов. И даже если допустить, что Веллей Патеркул был знаком не со всеми их произведениями, само по себе появление на страницах исторического труда, тем более столь краткого, имен поэтов, историков, авторов трагедий и комедий наряду с именами консулов и полководцев — достаточно знаменательное явление. Оно, с одной стороны, — свидетельство внимания к литературе как средству идеологическою воздействия в руках основателей империи и, с другой — показатель возросшего интереса самих римлян к до того малопочетной деятельности литерат°р°в.