ГОСУДАРСТВА КОЧЕВНИКОВ В ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ

ЛуиБазен

Около 600 г. н.э. (и с ранней античности) преобладающим социально-хозяйственным укладом в степях Центральной Азии было кочевое пастушество с племенными структурами организации.

В таких обществах наиболее высоко структурированной и иерархической организацией было племя. Различным ступеням иерархии соответствовали титулы, которые нужно было использовать, называя людей по имени. Самыми важными, особенно в степях, были титулы, связанные с военной иерархией, которая чаще всего определяла структуру власти в племени.

В Центральной Азии в раннем средневековье термин «государство» в нашем понимании можно достаточно обоснованно применить к территориям, находившимся под контролем оседлых групп, особенно индоевропейцев (иранцев в Согдиане и Хотанском царстве и тохаров из региона Таримской равнины), имевших свои столицы (такие как Самарканд, Бухара, Хотан, Куча, Агни). Вместе с тем концепция кочевого государства с гибкой племенной структурой и столицей, перемещающейся вместе с «палаточным дворцом» верховного вождя, требует некоторого разъяснения.

В действительности, союзы племен создавались на основе поражения в битве одного или нескольких племен от другого, которое, одержав победу, навязывало побежденным как структуру управления, так и правовую систему, сохраняющую ее. Точно так же внутреннюю структуру племени определяла именно сила, которая стояла гораздо выше наследственного принципа. На протяжении всей истории племена формировались, распадались и возрождались в результате коалиций, внутриплеменных распрей, смены вассальной зависимости и «дворцовых переворотов».

Эти принципы, насколько можно судить из самых надежных исторических источников (как местных, так и иностранных), были довольно однородными в двух основных этнолингвистических сообществах Центральной Азии, где возникли государства, которые можно назвать «империями»: у древних тюрков и монголов. Они, равно как и их соседи (главным образом китайские летописцы), оставили наиболее интересные тексты по данной теме. Поэтому наш анализ будет сосредоточен на этих двух ключевых примерах.

Из китайских летописей мы узнаём, что в 552 г. н.э. вождь племенной группы, называемой тюрками, ранее обитавшей к югу от Алтайских гор, поднял восстание против своего сюзерена, Великого хана (кагана) жуаньжуаней (вероятно, протомонголов), который правил на территории современной Монголии. Вождь тюрок одержал победу, вынудил хана совершить самоубийство, захватил его землю и присвоил титул. Этот завоеватель, ставший Бумьин(Витги)-каганом, умер вскоре после одержанной им победы. Его потомкам суждено было контролировать монгольскую территорию от границ Северного Китая до бассейна Иртыша вплоть до начала 740-х гг., не считая половины столетия (630-682 гг.), когда она находилась под властью Китая. Истеми(І?/яшг)-каган - младший брат Бу- мьин-кагана - расширил свои владения на западе Центральной Азии до границ сасанидской Персии, но созданный им Западный (среднеазиатский) тюркский каганат в 630 г. распался, не оставив ни одного изначального документа, касающегося его истории. Однако надписи на надгробных стелах, воздвигнутых в Монголии в память о вождях Восточного (центральноазиатского) тюркского каганата, представляют большую историческую ценность и являются старейшими (из поддающихся датировке) памятниками с тюркскими надписями.

Все три текста выражают одну и ту же концепцию власти, не очень сильно отличающуюся от аналогичной концепции императорского Китая: государство - это институт божественного права, управляемый Великим небесным богом Тенгри, представителем которого является каган, означающий «подобный Небу» (ср. «мандат Неба» китайских императоров). Если каган честно выполняет свою небесную миссию в интересах тюркского народа (Tiirk boduri), включая простолюдинов фага bodun - «темных людей»), Тенгри всегда поможет ему в управлении и ведении войны. Но если каган совершает ошибки, особенно, если он не подчиняется закону (torii) тюркского народа (т.е. обычному праву, передаваемому из уст в уста и управляющему всеми институтами, публичными и частными, а также отношениями между отдельными людьми), Тенгри откажется от него и он потеряет свою власть (а иногда и жизнь). Точно так же Тенгри накажет или даже уничтожит того, кто низложит своего законного кагана, например, покорится китайцам и станет одним из них. Содержание этого закона определено не полностью, ибо это - закон природы, священный закон; его положения знакомы всем вождям в той степени, в какой они касаются их, от вершины иерархии до частной жизни семей и отдельных людей. Тенгри в его действиях нередко связывают с двумя важными божествами: Умай, его божественной супругой и мате- рью-богиней, представительницей которой на земле является императрица Катун («подобная Умай«), и Йер-суб, «Землей и Водой» тюрков, защитницей их жизненного пространства.

В трех надписях термин «тюрки» охватывает, в самом строгом смысле, все тюркские племена Бумьин-кагана и прочие тюркоговорящие племена, составлявшие неотъемлемую часть их союза и подчиненные каганам и их законам. Другие племенные тюркоязычные группы, например огузы из Северной Монголии и кыргызы (древние киргизы) из верховьев Енисея, хотя и были насильно подчинены тюркскому кагану, тюрками не считались, так как они сохранили неизменной свою собственную внутреннюю организацию. Однако они входили в государство (эль) тюрков (Тюркэли) как вассалы его суверена, которому платили дань.

Это идеальное государство, описанное Бильге-каганом, который надеялся на его вечное существование, не знало продолжительных периодов стабильности. Его подрывала неоднородность, распри между вождями племен, между беями (первоначально от тюркского титула «бег» - правитель, вождь, князь, господин. - Прим. ред.), входящими в союз тюркских племен, и соперничество кровных князей (тегинов). В 744 г. это государство пало, и власть в Монголии захватили девять огузов (Tokuz Oguz), а в 840 г. их самих прогнали кыргызы.

Через пять веков после правления Бильге-кагана пришла очередь монголов Чингисхана, который создал государство, впоследствии превратившееся в огромную империю. Самый старый из дошедших до нас исторических и литературных монгольских памятников - «Сокровенное сказание», завершенный в 1240 г. кем-то из окружения Чингисхана, содержит основные понятия о правителе, государстве и праве, которые очень сильно напоминают эпитафии Кюль-тегина и Бильге-кагана. Согласно «Сокровенному сказанию», Тэмуджин (Темучин), будущий Чингисхан, был потомком в десятом поколении по прямой мужской линии младшего из трех сыновей, которых прекрасная вдова Алан Коа (Акт Qo’a) принесла Тенггири (Tenggiri) (соответствует тюркскому Тенгри), который по ночам навещал ее в обличье светящегося желтого человека. Таким образом, Темуджин был потомком Великого небесного бога, которому он истово молился и который руководил его решениями, дав возможность после не очень счастливого детства стать ханом своего племени, а в 1206 г., в возрасте около сорока лет, - быть избранным великим ханом (каан - тюркский каган) всех монгольских и тюркских племен Монголии.

Вечного Неба» - с этой фразы начинались все письма и указы его прямых преемников Угедея (третий сын Чингисхана. - Прим, ред?), іуюка (сына Угедея) и Мункэ (внука Чингисхана) с 1229 по 1259 г.

До возведения Чингисхана на престол связи между монгольскими племенами были слабыми и нестабильными, и о формировании государства не могло быть и речи. Но как только Чингисхан стал великим ханом, он сразу занялся энергичной реорганизацией монгольского общества, сосредоточившись на создании военных структур на основе племенных организаций и назначая начальников «десятков», «сотен», «тысяч» и «тьмы» (10 000) конных воинов, как он считал нужным, не беспокоясь о ранее существовавших иерархиях. Так он ликвидировал стремление племен к автономии. На протяжении его жизни созданное им государство не имело монгольского названия, но перед смертью он разделил свою империю на отдельные территории (улусы), завещав их своим сыновьям, поэтому в дальнейшем образованные таким образом государства так и стали называть - «улусами».

У древних монголов не было слова, которое обозначало бы «государство», но было слово, обозначавшее «обычай» (tordAorii - в тюркском языке тот же смысл, а также «закон»), и слово, обозначавшее «закон» (jasab/jasaq, производное от jasa - «приводить в порядок», аналогичное тюркскому yasa - «определять»). Впервые в тюрко-монгольском мире Чингисхан приказал составить свод монгольских законов, как видел их он. Этот свод (до наших дней сохранились лишь отрывки из него) включал множество монгольских обычаев, но Чингисхан сделал их более жесткими (например, смертная казнь полагалась не только за убийство, но и за серьезную кражу, владение украденными вещами, преднамеренную ложь, супружескую неверность, изнасилование и тд.). После его смерти в 1227 г. этим законам стали постепенно следовать менее строго.

После распада Монгольской империи, который последовал за ее разделением на улусы, происходило увеличение числа поселений и городов, что мало-помалу уменьшало важность кочевого образа жизни. Безусловно, в Монголии и в степях Центральной Азии еще оставались кочевые племена, но они уже не создавали настоящих государств, а их традиционные законы-обычаи попали под влияние буддизма и, более того, ислама, в который повсюду, кроме Монголии, начали обращаться кочевники.

БИБЛИОГРАФИЯ

ВЛАДИМИРЦОВ Б. Я. 1934. Общественный строй монголов.- Л. GROUSSET, R. 1941 (and reprints). L’Empire des steppes. Paris. HAENISCH, E. 1948. Die Geheime Geschichte der Mongolen. Leipzig.

[German translation of the Secret History (with commentary).] LEMERCIER-QUELQUEJAY, C. 1970. La Paix Mongole. Paris.

PELLIOT, P. 1949 (printed posthumously). L’Histoire secrete des Mongols. Paris. [Transcription of the Mongolian text and French translation of the first six chapters.]

TEKIN, T. 1995. Les inscriptions de l’Orkhon. Istanbul. [French version of the book by the same author, Orhon Yaz'itla'i, 1988. Ankara. Old Turkic text and translation of the three epitaphs mentioned.]

3.4