ЮЖНАЯ И ЮГО-ВОСТОЧНАЯ АЗИЯ
Ирфан Хабиб
Основная сложность в определении природы государства как части социальной структуры в раннесредневековой Индии обусловлена неясным восприятием нашими источниками различных его составляющих: монархии, аристократии, бюрократии и разных сегментов высших классов, претендующих на определенную административную или политическую власть.
Можно предположить, что слабая монархия все же могла сформировать часть могущественного государства, если все прочие составляющие рассматривать вместе. Таким образом, одно и то же «государство» может казаться одновременно слабым и сильным, либеральным и жестким в зависимости от того, какие его элементы рассматривать. Это можно проиллюстрировать, сравнив описание, данное китайским паломником Сянь Чжуаном (Хиап Zhuang) (634-644 гг.), правления в Индии как «щедрого», «с легким налогообложением» (Watters, 1904-1905,1, р. 176), с видением историка Калханы (Kalhana) (ок 1148) (через слова, приписываемые идеальному правителю Лалитадитье) сурового государства, которое должно оставлять крестьянам не «больше пищи, чем нужно на один год, и не больше крупного рогатого скота, чем требуется для [возделывания] их полей» (Stein, 1900, р. 154).Возможно, Сянь Чжуан говорил только о царских кругах и налогах, а Калхана рассматривал весь аппарат власти в обществе. Мы на самом деле не имеем никаких доказательств того, что между VII и XII вв. в Индии происходил сколь-нибудь существенный рост могущества царя; напротив, имеется немало свидетельств ослабления царской власти из-за «феодализации» страны (Sharma, 1980, рр. 63-90). В отношении Южной Индии в этот период времени Б. Стейн (Stein, 1980) выдвинул вызвавший много споров тезис о «сегментарном государстве», но уменьшилась ли сила государства, в более широком смысле, вместе с ослаблением монархии - вопрос совсем другой. БД Чаттопадхьяя (Chattopadhyqya, 1996, рр. 143-146) указывает, что в тот период тенденция к замене региональными государствами более крупных государств возникла не обязательно в результате простого разделения ранних империй на части, а была обусловлена, скорее, местными властными силами, центры которых, судя по всему, сосредоточили в своих руках гораздо большую власть, нежели их более крупные предшественники.
Следовательно, можно предположить, что, по крайней мере, в большей части Северной Индии и на плато Декан (северные части полуострова) одновременно протекали два процесса С одной стороны, наблюдался рост наследных «феодов» (samantas, thakkuras-, впоследствии - ranakas, rautas, ndyakas) и появление «клановых монархий», формировавших новые единицы территориального деления, каждая из которых определялась числом деревень (12,42, 84итд.) (Ghoshal, 1929, рр. 241,259-260). С другой стороны, происходило усиление власти высших классов над населением, особенно с появлением классараджпутров, или кавалеристов, ставших оплотом северо-индийских государств (Habib, 1995, рр. 138-140). В результате число налогов и сборов умножалось, и финансовое давление на крестьян постепенно возрастало (Sharma, 1980, рр. 190- 192).
Расширение масштабов строительства оросительных каналов и водохранилищ, например, тех, которые были сооружены правителями Чандели в Центральной Индии и Чола в Южной Индии (Х-ХІ вв.), свидетельствует о том, что эти государства имели достаточные ресурсы, чтобы вложить их в работы, обещающие принести налоговую прибыль. іунавардана (Gunawardana, 1981) выделяет два этапа строительной активности на о. Шри-Ланка: вплоть до VII в. крупные работы предпринимали цари; после VII в. работы стали менее крупными, но более многочисленными и проводились частными собственниками, а цари выступали в роли «арбитров», призванных рассудить собственников и крестьян, пользовавшихся водой. Важный вопрос состоит в том, были ли эти «собственники» действительно частными лицами или же фактически местными правителями, а потому - частью государства Если верно последнее, то распространение контроля за распределением воды на о. Шри-Ланка не следует рассматривать как ослабление государства, так же как его наличие со стороны государства не обязательно символизирует «восточный деспотизм» (см .Wittfogel, 1958).
Одной из сфер деятельности, на властное участие в которой индийские правители обычно не претендовали, было законодательство.
Законы в большинстве своем происходили из обычаев, в формировании которых правящий класс, несомненно, принимал участие; затем их, как правило, кодифицировали в текстах дхармтиастр, обычно составляемых школами жрецов. В дхармашастрах фундаментальную роль играло разделение на касты, или варны, и декларируемое превосходство высших каст (развитие этого законодательства см. в Капе, 1930). Правители могли сочинить закон, если он был им нужен, как часто отмечает Калхана в своей истории Кашмира, однако ни одного царя, правившего в эту эпоху, нельзя назвать истинным законодателем. Напротив, правители стремились получить звания защитника дхармы, или противника «смешения каст», которые столь часто встречаются в надписях. Таким образом, жрецы отводили государству важную функцию органа, претворяющего в жизнь законы брахманизма, причем на эту функцию не влияла приверженность отдельных монархов и династий к буддизму или джайнизму.Имеющиеся у нас свидетельства существования в Юго- Восточной Азии многочисленных царств в достаточной степени соответствуют тому, что нам известно об их индийских моделях. В большой части Юго-Восточной Азии, особенно на Суматре, Яве, в некоторых частях Таиланда, в Камбодже и Аннаме (территория современного Северного и частично Центрального Вьетнама) в эту эпоху официальным языком был санскрит; правители и их дворы придерживались индийской политической и управленческой терминологии и покровительствовали пришедшим из Индии религиям - буддизму, шиваизму и вишнуизму (Majumdar; 1927, 1933, 1937, 1938, 1944). Государства эти, подобно их индийским двойникам, были аграрными; они также могли изыскать достаточные ресурсы, чтобы построить огромные памятники вроде буддийского святилища Боробудур на юге о. Ява (X в.), грандиозного комплекса Ангкор-Ват в Камбодже (XII в.), причем по сравнению с последним любые монументальные памятники Индии кажутся небольшими. (Самую близкую параллель в этом отношении представляют собой крупные комплексы «дравидийских» храмов Южной Индии.) Государства Юго- Восточной Азии тоже проводили работы по орошению (как, например, в Ангкор-Тхоме в Камбодже, ок.
1200 г), что только усиливает впечатление об их сходстве с государствами п-ова Индостан.Завоевание Северной Индии Гуридами (династией султанов государства в горной области Гур. - Прим. ред.) в конце XII в. привело к основанию государства со столицей в Дели (Делийского султаната, 1206-1526 гг.) по образцу султанатов иранского и центральноазиатского миров. Живой связи с Багдадским халифатом больше не было, даже несмотря на то, что Багдад был разрушен монгольскими завоевателями лишь в 1258 г. Отдельные правители Делийского султаната, как, например, Ильтутмыш (Шамс-ад-дин Ильтутмыш, 1210-1236) или Мухаммед Туглак (1324-1351 гг.), еще могли получать какие-то официальные документы от халифов, но и они были скорее церемониальными жестами, направленными на укрепление законности, так как султаны стремились к полной независимости (ult’l атап), свободной от любых ограничений со стороны церковных или мирских властей. Это утверждение подкреплялось прямым притязанием султана на все излишки продуктов сельского хозяйства - притязанием, претворенным в жизнь на очень большой территории султаната при Ала-ад-дине Хильджи (1296-1316 гг.). Вполне возможно, что именно этим временем датируется знаменитая индийская система «налог-рента», политический и экономический смысл которой столь сильно поразил К. Маркса.
Это стремление султанов к абсолютной власти породили важные вопросы, рассмотрением которых мы, в особенности, обязаны историку Зийя Барани (род. в 1285 г). Несмотря на то, что Барани написал особый трактат, посвященный проблемам правления («Fatawa-i Jabandart») (см. Habib & Khan, 1957-1958), его основные идеи, нередко выраженные в словах, приписываемых историческим личностям, в наиболее ясном виде и в контексте реальных событий, присутствуют именно в его истории Делийского султаната (1357 г).
Султану Бальбану (1266-1286 гг.) Барани приписывает притязание на то, что тот пользуется особым божественным вдохновением; однако наивный Джалал-ад-дин Хильджи (1290-1296 гг.) представлен в его описании как человек, обнаруживший, после того как стал султаном, что это не более чем притворство! Правда была за теми знатными людьми, которые в этой связи поговаривали: «Царская власть - это не что иное, как террор, могущество и притязание на единоличный авторитет» (цит.
по: Habib, 1981,р.104). Таким образом, нет необходимости ссылаться на священный нимб или религиозное одобрение, оправдывающее власть султана. Султаны, свободно пользовавшиеся такой властью, например, Ала-ад-дин Хильджи или Мухаммед Туглак, в начале своего правления способствовали расширению и укреплению государства, а также увеличению его ресурсов, которые, естественно, обогащали весь правящий класс. И все же власть султана всегда находилась в противоречии с амбициями отдельных представителей знати, которые претендовали на свою долю ресурсов и власти как владельцы икта (земельных наделов) либо как амиры (военачальники). Барани поражен тем, что могущественные султаны могли разрушать целые слои знати («людей знатного происхождения») и набирали чиновников из представителей более низких слоев общества. Другими словами, между властью монарха и стабильностью правящего класса всегда существовало неразрешимое противоречие. Если побеждало стремление знати к стабильности, как произошло после вступления на престол Фироза Туглака в 1351 г, то способность султанов совершать завоевательные походы или подавлять мятежи и управлять мелкими эксплуататорами (khuts, chaudhuns и т.п.) очень быстро исчезала (Habib, 1981, рр. 99-113).Другим важным вопросом, беспокоившим Барани, было отношение султана к шариату (мусульманскому праву). Законоведы завершили кодификацию мусульманского права задолго до возникновения Делийского султаната, поэтому индийские условия и обычаи не сыграли в кодексе никакой роли. Несмотря на то что ни один султан не претендовал на права изменять шариат, управленческие действия, предпринимаемые султанами, содержали предписания, которые зачастую не проявляли к шариату должного уважения. В целом же Барани относится к этому вопросу весьма прагматично: он сравнивает желательность претворения шариата в жизнь с целесообразностью отказа от него (например, не слишком строго относясь к индийцам как к кафирам, т.е. «неверным» или терпимо - к проституции). Фактически он допускает, что интересы правителя должны быть выше его долга претворять в жизнь какой- либо закон.
Делийский султанат и региональные государства, им порожденные (за исключением отдельных выдающихся аналогов типа индуистской Виджаянагарской империи на территории современных штатов Андхра-Прадеш, Карнатака и Тамилнад), имели черты, которые делали их похожими на более древние индийские государства. Однако главные общественные институты султанатов имели иное происхождение, нежели их индийские предшественники: степень и централизация царской власти в них была намного большей и, самое главное, система рента-налог признавалась и проводилась в жизнь уже гораздо более явно. Это были значительные изменения в характере государства. Быстрая адаптация правящего класса султаната к индийским условиям и спокойное отношение мусульманского права к достижению компромисса с индийскими правителями и их подданными не внесли серьезных изменений в структурные характеристики султанатов. Дело в том, что их успех был обусловлен не столько религиозным энтузиазмом, сколько профессиональной армией (в которую постепенно привлекалось все большее число индийцев); так что пока их конные лучники одерживали верх над своими противниками, выгодные компромиссы с подчиненными группами не могли причинить султанатам никакого вреда.
История султанатов Юго-Восточной Азии начинается уже с XIII в. Они возникли из мусульманских сообществ, состоявших из торговцев из Индии (особенно из современного штата Гуджарат), с побережий Персидского залива и Красного моря. Поскольку эти сообщества имели торговый характер, султанаты Юго-Восточной Азии, такие как Самудра, Пералак и Ачех на о. Суматра, Матарам на о. Ява и Малакка (Мелака) на п-ове Малакка базировались в портовых городах, откуда распространялись вглубь страны. У таких приморских государств было мало аналогов в исламских странах и практически ни одного в Индии: они начали подчиняться султанатам, которые базировались на суше, только когда тем покорились их территории, расположенные в глубине страны, т.е. в процессе, который шел полным ходом ко времени завершения рассматриваемого нами периода (около 1500 г).
БИБЛИОГРАФИЯ
CHATTOPADHYAYA, В. D. 1996. Change through Continuity: Notes towards an Understanding of the Transition to Early Medieval India. In Society and Ideology in India: Essays in Honour of Professor R S. Sharma, ed. By D. N. JHA New Delhi GHOSHAL, U. N. 1929. Contributions to the History of the Hindu Revenue System. Calcutta
GUNAWARDANA, R A L H. 1981. Total Power or Shared Power? A Study of the Hydraulic State and its Transformation in Sri Lanka from the Third to the Ninth Century A D. Indian Historical Review. Vol. VII, pp. 70-98.
HABIB, I. 1981. Barani’s Theory of the History of the Delhi Sultanate.
In: Indian Historical Review, Vol. VII, pp. 99-115.
— 1995. Essays in Indian History: Towards a Marxist Perception. New Delhi.
HABIB, M.; KHAN, AS. 1957-1958. Fatawa-ijahandari of £ia-u’ddmBaranI Medieval India Quarterly, Aligarh, VoL 1957-1958, pp. 1-87,151-252; reprinted as The Political Theory of the Delhi Sultanate, Allahabad, ad. KANE, P. V. 19ЗО. History of the Dharmasastra, five vols. Pune. MAJUMDAR, R C. 1927. Champa: History and Culture of an Indian Colonial Kingdom. Dhaka (reprint, Delhi 1985).
— 1933. Inscriptions of Kambuja, Calcutta.
— 1937,1938. Swamadvipa, two parts. Dhaka; Calcutta.
— 1944. Hindu Colonies in the Far East, Calcutta.
SHARMA, R S. 1980. Indian Feudalism, c. A D. 300-1200,2nd edn. Delhi. STEIN, A 1900. Kalhana’s Rajatararigini (trans.), two vols. Westminster. STEIN, В. 1980. Peasant State and Society in Medieval South India. Delhi WATTERS, T. 1904-1905. On Yuan Chwang’s Travels in India (A D. 629- 45), ed. by. T. W. RHYS DAVIDS. London.
WITTFOGEL, K. A 1958. Oriental Despotism, a Comparative Study in Total Power. New Haven.
3.5