Берлинский конгресс

Парижским трактатом не была достигнута преследуемая европейскими государствами цель. He только оказались бессодержательной фразой сделанные турецким правительством торжественные обещания свобод и равноправности перед законом всех подданных султана, но и нанесенным России унижением не были порваны связи, соединявшие великую православную державу с ее единоверцами на Балканском полуострове.

B истории дальнейших осложнений на Балканском полуострове особенно важная роль выпала на долю Болгарии. Внутреннее брожение здесь может быть наблюдаемо со времени греческого восстания. После Парижского трактата оно проявилось с большой силой в 1867 г.

B 1875 г. европейские консулы заявили герцеговинцам, что им нечего рассчитывать на иностранное вмешательство, и дали совет обратиться через доверенных лиц к верховному комиссару Порты и выразить ему свои жалобы. Повстанцы не послушали данного им совета, и весьма может быть, что они усумнились в справедливости первой

Берлинский конгресс

части заявления консулов. Тогда Порта ввиду настойчивых требований держав и угрожающего движения по всему Балканскому полуострову решилась снова прибегнуть к испытанному уже не один раз средству, которое обезоруживало настойчивость держав, тем более что и вновь обещанные свободы, как и прежние от 1839 и 1855 гг., являлись актом доброй воли и независимого от внешних, т. e. иностранных, влияний выражения благорасположения султана к его подданным. Ho на этот раз австрийский министр иностранных дел, граф Андраши, поручил уведомить кабинеты великих держав, что было бы необходимо не предоставлять исполнение реформ произволению пашей, но установить род контроля, который бы был поручен комиссии выборных от христиан и мусульман в каждой области. Ha это сообщение турецкий министр иностранных дел заявил, что он не может его принять, так как он готов слушать советы, но не допустить вмешательства во внутренние дела империи. Спустя немного времени турецкое правительство сделало, впрочем, уступку некоторым требованиям, выраженным в ноте Андраши, и, между прочим, даровало амнистию повстанцам, если в течение четырех недель они положат оружие.

Между тем в Константинополе обнаружилось крайнее раздражение против великого визиря Махмуд-паши и Шейх-ул-Ислами, которые якобы продали иностранцам турецкие интересы. Слабый Абдул Азиз уступил народному требованию и назначил новое министерство в лице Мехмета Рушди-паши и Хайрулла-эфенди. Ho эта уступка не принесла успокоения. B Константинополе и провинциях начались избиения христиан, особенно кровавые сцены происходили в Битоли, на Капри, в Филиппополе жертвой мести турок пало до 20 тысяч болгар. Bce это сопровождалось низложением Абдул Азиза (30 мая 1876 г.) и возведением на престол его племянника Мурада, который в свою очередь был низложен 31 августа в пользу своего брата Абдул Хамида. Летом того же года Сербия и Черногория начали с турками войну, но усилия князей Милана и Николая не могли остановить напор турецких сил.

Вост. вопрос и великая европейская война

уступить Алексинац, так что турки завладели северной частью Сербии и угрожали движением на Белград. Тогда начались представления держав в Константинополе в пользу восставших славян. Гладстон высказал резкие порицания против турецких жестокостей, Биконсфильд не решился поддерживать Турцию против требований России. B этот критический момент Россия выступила с категорическими заявлениями в пользу Сербии и Черногории и восставших провинций, в большинстве населенных славянами. Тогда оттоманскому правительству не оставалось другого исхода, как сделать уступку слишком определенно выразившемуся настроению Европы. Под этими побуждениями созрел план выработки конституции для Турции, в первый раз он дал о себе знать в ноте министра иностранных дел Сервер-паши от 12 окт., которою объявлялось, что Порта намерена учредить палату представителей страны, коим поручено будет одобрять законы, утверждать подати и бюджет империи, при этой палате будет другая, под именем сената. Ясное дело, что такие крупные государственные реформы должны были сделать излишними предложенные державами проекты улучшений в положении населения Крцеговины и Болгарии. Ho эта нота далеко не могла удовлетворить тех, кто, как Россия, был слишком затронут беспрерывными волнениями среди славян, находившими отклик в единоплеменной России и державшими в сильном напряжении общество. Енерал Игнатьев в качестве чрезвычайного уполномоченного прибыл в Константинополь 15 октября и передал Порте ультиматум с требованием автономии для восставших провинций, европейского контроля над осуществлением реформ и перемирия для Черногории и Сербии. Порта принуждена была уступить и 2 ноября подписала перемирие. B самом конце 1876 г. собралась в Константинополе конференция с целью выработать приемлемые для всех держав условия замирения Балканского полуострова. Прежде чем выработанные в ней окончательные предложения были представлены Порте, 24 декабря 1876 г.

Берлинский конгресс

Известно, что война велась на двух театрах: на Балканах и в Армении. B самом конце 1877 г. начались переговоры о мире при посредстве правительства Великобритании. Предварительные условия подписаны в Адрианополе 31 января 1878 r., а 14 февраля начались окончательные переговоры в Сан-Стефано, которые через 10 дней привели к желаемому концу. С.-Стефанским договором Румыния окончательно была освобождена от вассальной зависимости, славянские княжества вместе с Румынией были увеличены присоединением новых территорий, в середине Балканского полуострова образовано новое вассальное княжество, которое разделило оттоманские владения в Европе на три куска.

Берлинский конгресс составляет весьма важную эпоху в изучаемом вопросе, в нем не только нашли себе применение результаты предыдущего развития славянского освободительного движения в XVIII и в первой половине XIX в., но из него также объясняются главнейшие фазы дальнейшей его истории, можно сказать, до самого последнего времени. Существенным характером в нем следует признать то, что тогда в первый раз проведена мысль об европейской опеке над турецкой империей, так как она оказалась бессильной справиться с лежавшими на ней политическими задачами.

Конгрессом допущена была именно законность вмешательства европейских держав в пользу христианских народов, находившихся под властью Турции, в целях улучшения их положения и достижения свободы. Если принять в соображение, что не далее как в начале XIX в. в дипломатических кругах склонны были усматривать признаки революционного движения в освободительных идеях, волновавших турецкую райю, то следует признать большой шаг вперед в настроениях умов в эпоху Берлинского конгресса.

Как известно, Берлинский конгресс составился с той целью, чтобы ограничить намерения России относительно того порядка вещей на Балканах, который установлен был С.-Стефанским договором 9 марта 1878 г. Согласно этому договору, на Балканском полуострове возникали независимые государства: Сербия, Черногория и Румыния, с расширением границ славянских княжеств. Независимо от того, как результат освободительной войны против Турции, образовано было новое вассальное княжество Болгария, границы коего определялись распространением болгарского населения и обнимали большую часть европейской Турции от Дуная почти до Константинополя с портами на Черном море и с ходом к Архипелагу. Независимо от того С.-Стефанский

Вост. вопрос и великая европейская война

договор, заключенный между двумя заинтересованными сторонами, давал новое направление некоторым другим детальным сторонам дальнейшего развития того же вопроса, которые затронули интересы держав, зорко следивших за соблюдением европейского равновесия, за условиями коллективной опеки над турецкой империей. Англия и Австрия, наиболее боявшиеся усиления России на Балканах, резко выступили против этого договора и потребовали внесения его на обсуждение великих держав. Ослабленная законченной войной и совершенно изолированная в Европе—Россия должна была, после протеста канцлера П>рчакова, согласиться на конгресс, главная цель которого заключалась не в изменении отдельных постановлений по отношению к новым государствам на Балканах, а в восстановлении начала, принятого на Парижском конгрессе 1856 г. и подтвержденного Лондонской конференцией 1871 r., по которому всякое нарушение целости и независимости Турции обусловлено согласием великих держав.

Берлинский конгресс, открывшийся 13 июня 1878 г. под председательством канцлера Ерманской империи, князя Бисмарка, состоял из представителей шести держав: Австрии, Англии, Щэмании, Италии, Турции, России и Франции. Весьма любопытно отметить, что все державы, за исключением, конечно, России, дали своим уполномоченным категорическое поручение поддерживать всемерно Турцию и всячески уменьшить выгоды России, на какие она имела право по договору с турками. Хотя представители держав усердно выполнили поручение и не пощадили самолюбия России, но неожиданным для дипломатии ходом событий постановления Берлинского конгресса нанесли по своим последствиям смертельный удар наиболее получавшим от конгресса выгод державам, т. e. Турции и Австрии. Что касается первой, конгресс способствовал ослаблению власти султана, в особенности же он составил эпоху в развитии принципа национальностей на Балканском полуострове, которым дал право на стремление к самостоятельности и постепенному освобождению от магометанского ига. Ц>еки, славяне, румыны и албанцы получили в постановлениях Берлинского конгресса силы и средства для борьбы с угнетателями и законные основания, на которые могли потом ссылаться в своих жалобах и притязаниях. Что касается Австрии, которая введена была Берлинским конгрессом передачей ей в оккупацию славянских областей Босния и Крцеговина в число соперничествующих с Россией держав и получила, так сказать, уполномочие зорко следить за Россией и всячески препятствовать ей распространять между славянами Балканского полуострова свое влияние, Австрия приняла этим на себя такие обязательства, которые связали ее по рукам и ногам и сделали слишком сложным ее организм. Кроме того, дешево доставшийся успех злохотил австрийское правительство к тому, чтобы принять на себя верховенство в Восточном вопросе и слишком грубо нарушить права соседней сербской державы.

Попытаемся разобраться в некоторых частностях. Постановления конгресса заключаются в 63 статьях, которыми определилась организация Болгарии й Восточной Румынии, реформы для европейской и азиатской Турции и устанавливалось географическое и политическое положение феции, Боснии и Крцеговины, Черногории, Сербии, Румынии, кроме того, некоторые изменения по отношению к правам плавания по Дунаю, наконец, общие, впрочем, не новые со стороны Турции обязательства о свободе вероисповедания и об уравнении в гражданских

Берлинский конгресс

правах для всех подданных султана, какого бы они ни были вероисповедания и происхождения. B том же § 62, где предусматривается гарантия для вероисповеданий, упомянуты, в частности, духовные лица и поклонники //[в] святые Места//, над которыми удержано покровительство дипломатических представителей, и, в частности, святые Места, по отношению к которым гарантировано специальное право покровительства Франции, наконец, Афонская гора, насельники которой сохраняют свои старые привилегии[100] и все пользуются одинаковыми правами. Прежде всего на конгрессе много внимания было посвящено новому члену европейского концерта, вошедшему в число европейских держав только по Парижскому трактату 1856 r., именно Турции. По Парижскому миру Турция была обеспечена в своей целости и политической независимости коллективным покровительством великих держав. Оберегая суверенитет султана, державы положились на его торжественное обещание (хатти- гумайюн 1856 г.) дать широкие свободы своим подданным и приняли обязательство не вмешиваться во внутренние дела империи, т. e. в отношения султана к его подданным. Между тем опыт показал не только неспособность, но прямо-таки преднамеренное нежелание турецкого правительства осуществить обещанные реформы. Чтобы держать христианскую райю в подчинении, Оттоманская Порта продолжала прибегать к обычным средствам—жестоким наказаниям и массовым избиениям— при малейших признаках неповиновения. Вввду этого даже те державы, интересы коих были совершенно противоположны, сходились на мысли о необходимости вмешательства во внутренние отношения турецкой империи. Если державы, писал канцлер Е>рчаков в 1876 r., имеют в виду серьезное дело и не желают периодического возврата настоящего опасного кризиса, невозможно продолжать держаться системы, которая с необходимой логической последовательностью приводит к опасным движениям. Пора выйти из этого заколдованного круга и признать, что независимость и целость Турции должна уступить гарантиям, требуемым гуманностью, чувствами христианской Европы и общим миром.

Ha Берлинском конгрессе получили преобладание гуманитарные идеи в пользу христианских народностей, томившихся под игом Турции. Общее направление постановлений конгресса всего лучше характеризуется в 62-м параграфе. B основание его положен принцип религиозной свободы, из которого вытекала равноправность перед законом всех подданных султана.

«Ни в какой части Оттоманской империи различие вероисповедания не может подавать повода к исключению кого-либо или непризнанию за кем-либо правоспособности во всем том, что относится до пользования гражданскими и политическими правами, доступа к публичным должностям, служебным занятиям и отличиям... Bce будут допускаемы без различия вероисповеданий свидетельствовать в судах. Свобода и внешнее отправление всякого богослужения обеспечивается за всеми».

Такими же гуманными началами проникнуты постановления конгресса по отношению к тем национальностям, которые тогда в первый раз

Вост. вопрос и великая европейская война

были выведены из непосредственной связи с турецкой империей и поставлены в самостоятельное положение, как Сербия, Румыния и Черногория.

He подлежит сомнению, что в общем Берлинский конгресс нанес ущерб верховным правам султана, ограничив принцип невмешательства во внутренние отношения между султаном и его подданными. Ho важнейшее значение его состоит в том, что он громко провозгласил право национальностей на отыскание свободы к самостоятельности и тем дал новый импульс дальнейшему развитию Восточного вопроса в смысле усиления борьбы райи с центральным правительством и местными органами, а равно обоснованием тех политических норм, в которых постепенно могло проявляться освободительное движение в пределах Турции. Очень важное значение Берлинский конгресс приобрел для Ав- стро-Венгрии, именно в том отношении, что с тех пор в развитии Восточного вопроса она усвоила себе самый громкий голос, будучи поддерживаема ^рманией и Италией. Новое положение Австрии на Балканском полуострове обусловливалось оккупацией славянских провинций Боснии и Щэцеговины. Владение этими областями давало Австрии большие преимущества или, лучше сказать, оберегало ее от больших опасностей в том случае, если бы они достались какой другой державе. По словам ² большого знатока политической истории Балканского полуострова, «Босния клином врезывается в Австрийскую империю, угрожающим расколоть дерево Їабсбургов, если на Востоке появится сила, способная помочь природе». A так как подобная сила готова была образоваться в славянской федерации, то Австрия, утвердившись в Боснии и ^рцеговине, занимала важный сторожевой пост против славян. Кроме того, достигалась этим не менее важная специальная задача, именно, пресекалась возможность соединения двух ветвей сербского племени: сербов и хорватов. Таковы были главные соображения, побудившие в 1876 г. графа Андраши обещать России нейтралитет взамен обещанных Австрии названных провинций. Ha Берлинском конгрессе притязания Австрии были поддержаны Ерманией и Англией и утверждены 25-й статьей, которая заключается в следующем. Босния и Герцеговина будут заняты и управляемы Австрией. Санджак Новый Базар хотя и остается в управлении Турции, но Австрия сохраняет за собой право иметь в нем гарнизоны и держать в своей власти военные и торговые пути сообщения по всему протяжению этой части прежнего Боснийского вилайста. Весьма любопытно при этом заметить, что передача сделана слишком просто и без соблюдения всяких деловых форм: не обозначена продолжительность времени оккупации, не обусловлены права прежнего владетеля, не указано и того, обязана ли Австрия когда-либо возвратить эти провинции султану³.

Одним из последствий передачи Австрии двух названных провинций было то, что с тех пор открылась новая эра для австрийской политики на Балканах. Нужно признать, что Австрия весьма умело воспользовалась данным ей поручением быть часовым на страже европейских интересов против России. He говоря о политических выгодах, следует взвесить коммерческие и экономические преимущества. Австрия занимала господствующее торговое положение в этой части Балканского полуострова, и в ее руки попадала торговая дорога к Солуни. Вместе с тем она захватывала своим экономическим гнетом королевство Сербию, которое во всех отношениях зависело от Австрии, и прибли-

Берлинский конгресс

жалась к заветной мечте—овладению салоникским портом, имеющим первостепенное значение для экономической жизни Балканского полуострова. Co времени конгресса Австрия вполне вошла в интересы Турции и сделалась главнейшей ее союзницей и помощницей в борьбе с Россией и славянами. Хотя общеизвестно выражение Бисмарка, что Восточный вопрос для ^рмании не стоит того, чтобы пожертвовать одним померанским солдатом, но, как показали последствия, «бронированный кулак» Нибелунга везде оказывался на стороне австрийских притязаний.

Указанным § 25 были регулированы условия политической судьбы Боснии и Крцеговины; этот акт Берлинского конгресса сопровождался весьма важными последствиями в эволюции Восточного вопроса. И весьма любопытно то, что внешний успех Австрии был ослаблен и, скажем более, основательно подорван всеми теми статьями конгресса, которые предусматривали организацию княжеств и провинций, освобожденных из-под власти Турции. Основная идея конгресса была либеральная и гуманитарная. Ha нем признана законность вмешательства Европы в отношения султана к своим подданным, принято обязательство Оттоманской Порты ввести реформы в управление христианскими народами, наконец, провозглашена полная свобода многих стран, находившихся прежде в вассальной зависимости от султана: Черногории, Сербии и Румынии. Как непосредственный результат войны между Россией и Турцией постановлениями конгресса санкционировано новое вассальное княжество Болгария. Сущность этих постановлений, клонившихся к возбуждению национальных и освободительных идей, создавала на Балканском полуострове и на всем протяжении Оттоманской империи такой порядок вещей и такое настроение среди христианской райи, которые никак не согласовались с состоявшимися относительно Боснии и Крцеговины постановлениями.

Независимость Черногории, Сербии и Румынии вполне была подтверждена Берлинским конгрессом, хотя и с уменьшением территориальных приращений, предложенных С.-Стефанским трактатом. Новые границы, назначенные Черногории и Сербии, значительно были изменены—и не к выгоде сербского племени—в интересах Австрии. B особенности постоянным очагом волнений и пограничных споров на будущее время служило то, что к Черногории приписаны были некоторые албанские селения. Что касается сербов, для них было несомненно большим ударом, что сербские провинции уступлены были австрийцам, в которых славяне имели опасных соседей. Разочарование сербов было тем глубже, что они принимали деятельное участие в освободительной войне, предшествовавшей С.-Стефанскому договору, и имели основание рассчитывать на признательность и поддержку России, которая, вопреки их ожиданиям, создала на Балканах как бы в противовес сербским надеждам обширную Болгарию. He менее того Румыния, тоже принимавшая деятельное участие в освободительной войне, имела свои основания быть недовольной конгрессом, который не принял во внимание национальных интересов румын, стиснутых между сильными соседями, Россией и Австрией, и считавших в соседней Трансильвании около 4 миллионов своих соотечественников. Трудно было им примириться и с наложенным на них обязательством уступить России ту часть Бессарабии, которая была присоединена к Румынии по Парижскому миру в 1856 r., с вознаграждением некоторыми островами в дельте Дуная, Тульгой,

Вост. вопрос и великая европейская война

Килией и другими, а равно частью Добруджи. Несмотря на неоднократные заявления о чувствах, вызываемых памятью братства по оружию, Румыния на самом деле не переставала с тех пор недоверчиво относиться к России и вполне подчинилась австрийскому влиянию.

Как общее положение применительно ко всем трем объявленным независимыми государствам нужно отметить принцип веротерпимости, значение которого выясняется из того обстоятельства, что B новых политических образованиях совместно жили православные, мусульмане, евреи и представители разных других верований и сект.

«Различие в религиозных верованиях не может служить поводом к ограничению кого-либо относительно пользования гражданскими и политическими правами, доступа к публичным должностям, служебным занятиям и отличиям. Свобода и внешнее отправление всякого богослужения обеспечивается как за всеми туземцами, так и за иностранцами, и никакие стеснения не могут быть делаемы в иерархическом устройстве различных религиозных общин».

Переходим к главнейшему результату деятельности Берлинского конгресса, к устройству вновь возникшей политической организации, княжества Болгарии. По преимуществу прения и окончательные постановления по этому вопросу, занимающему в трактате 22 параграфа, могут сдужить показателем тех враждебных к России настроений, которыми был проникнут Берлинский конгресс, и тех искусственных и часто заведомо партийных решений, какие были приняты в угоду в особенности Австрии[101]. Ta Болгария, которая была организована по Сан-Стефанс- кому договору, в 164 000KB. километров и с четырьмя с половиной миллионами населения и с протяжением от Дуная до Эгейского моря,— оказалась, по мнению великих держав, слишком опасной угрозой для европейской Турции и вместе с тем таким политическим образованием, которое чрезмерно усиливало влияние России и наносило ущерб планам Австрии на политическое и экономическое господство на полуострове. Даже Англия подозрительно относилась к новому княжеству вследствие могущей ожидаться конкуренции в торговле на Средиземном море. Чтобы устранить всякие опасения, Берлинский конгресс расколол сан- стефанскую Болгарию на три части с предоставлением каждой из них отдельного существования под особой верховной властью. Область между Дунаем и Балканами составила автономное княжество под суверенной властью султана, обязанное платить Турции дань; автономную провинцию Восточную Румелию между Балканами, Черным морем и адрианопольским вилайстом, которая остается под политической и военной властью султана с назначаемым им губернатором из христиан; наконец, провинцию Македонию, куда вошла и часть Фракии, подчиненную непосредственно султану, который обещал ввести здесь необходимые реформы под контролем европейских держав. Новое княжество, по Берлинскому трактату, было почти втрое меньше того, которое организовано было по мысли России. Bo главе его стоит князь, свободно избранный населением и утвержденный султаном, но было включено условие, чтобы никто из членов царствующих в Европе династий не мог

Берлинский конгресс

быть избираем в князья Болгарии. Хотя это условие главным образом было направлено против России, но конгрессу не удалось окончательно лишить ее протектората над княжеством. Напротив, временное управление княжеством, до выработки конституции, было поставлено под руководство российского императорского комиссара. B трактате не обозначены в точности права комиссара, и это было впоследствии причиной недоразумений между русскими уполномоченными и болгарским правительством.

Если в заключение скажем, что на том же конгрессе был затронут вопрос о реформах в провинциях Малой Азии, занятых армянами, каковые реформы Турция обязалась провести без замедления, и притом под контролем великих держав, то в общих чертах мы будем иметь понятие о содержании Берлинского трактата.

Коренным недостатком Берлинского конгресса, происходящим от неискренности и недоверия держав к России и равно от нежелания соединением славян в большие группы создать на Балканском полуострове такой порядок вещей, который бы исключал осуществление корыстолюбивых притязаний Австрии, было то, что он погрешил против принципа племенного деления, чем нарушил насущные интересы сербов и болгар и дал повод к жгучей вражде и недовольству между двумя братскими народами. He менее важным очагом волнений и смут, начавшихся скоро затем в Турции, было слишком легковерное отношение к обещаниям турецкого правительства предпринять необходимые административные и судебные реформы и применить принцип религиозной свободы во всех турецких областях. Обещание никогда не приводилось в исполнение, а державы церемонились с деликатным вопросом о суверенитете султана во внутренних делах и отношениях его к своим подданным.

Берлинский конгресс был тяжким ударом для России. Это «кав- динские ущелья», чрез которые провел Россию председатель конгресса — князь Бисмарк. По словам Дебидура, это была великая измена, которую Россия долго не [могла] простить Крмании⁴.

Так или иначе, освободительная война окончена, волей европейских держав определено новое положение вещей в турецкой империи— предстояло теперь привести к исполнению торжественные обещания Турции относительно реформ и оформленные на конгрессе и утвержденные европейскими правительствами вышеуказанные постановления. Это оказалось весьма трудной задачей, так как, с одной стороны, внутренняя несостоятельность некоторых постановлений, нарушавшая глубокие и весьма жизненные интересы тех, кого они непосредственно касались, с другой же—неискренность и почти не скрываемое желание ставить преграды применению постановлений конгресса самими державами, вследствие разлада между ними и противоположности преследуемых целей,—имели последствием то, что Берлинский конгресс нимало не успокоил брожение умов и—что всего важнее—привнес новые осложнения в Восточный вопрос, отдалив его развязку. Ближайшие годы представляют в высшей степени любопытные фазы в эволюции турецкой империи и народов Балканского полуострова, можно сказата», дающие ток европейской истории.

Нам придется ограничиться здесь самыми главными фактами. После окончания работ в Берлине, когда нужно было осуществить на деле постановления конгресса, которыми снова Восточный вопрос вы-

Вост. вопрос и великая европейская война

двинулся перед Европой во всем его опасном для мира значении. Первым по времени возник греческий вопрос. Греция не принимала участия в войне, хотя весьма нуждалась в исправлении своей северной границы, установленной для нее по Адрианопольскому трактату в 1829 г. Население Фессалии и Эпира, греческое по крови, тянуло к своим соплеменникам свободной Греции и было поддерживаемо в своем движении свободными греками. Кроме того, Греция весьма была затронута освободительным порывом македонских славян, имевшим целью объединение с болгарами и сербами, и боялась утратить надежды на воссоединение с метрополией береговой полосы Эгейского моря и Архипелага с значительным греческим населением. Уже по заключении русеко-турец- кой войны Греция заявила намерение послать в Фессалию военную силу с целью якобы защиты греческого населения. Ho когда против этого решительно высказались Франция и Англия и посоветовали грекам не рассчитывать на материальную поддержку со стороны, греческое правительство отозвало назад свой корпус, удовлетворившись обещанием держав, что интересы Греции будут приняты во внимание при заключении окончательного мира. Ho вместе с тем Греция не перестала направлять в Македонию людей и денежные средства, дабы поддержать в Фессалии и Эпире смуту и недовольство турецким правительством. Повстанцы одержали верх над турецкими отрядами и провозгласили о своем решении присоединиться к Греции. Вот почему на Берлинском конгрессе представитель Франции Ваддингток провел следующее предложение в пользу Греции: конгресс приглашает Оттоманскую Порту войти в соглашение с Грецией по исправлению границ в Фессалии и Эпире. Ho когда летом 1880 г. новая конференция в Берлине предложила Порте принять разграничение греко-турецких владений, то Порта положительно отказалась сделать Греции уступки [102]. Попытка держав привести Турцию и Грецию к согласию оказалась неосуществимой, между прочим, потому, что Турция поддержана была державами, и главней- ше Англией. Ha все примирительные советы турецкий уполномоченный отвечал отказом и, наконец, прямо заявил, что находит необязательными для Турции постановления конгресса. Назначенная в Берлине конференция для разрешения этого спора в 1880 r., наконец, пришла к единогласному решению и потребовала от Порты принять решение конференции. Ho Порта снова выставляла некоторые возражения и откладывала выполнение постановления конгресса, очевидно, с целью выиграть время. И действительно, новые осложнения по поводу выделения границ Черногории снова расстроили согласие между державами.

He менее затруднений встречено было по устройству турецкочерногорских отношений. B кратких чертах дело заключалось в том, что Порта находила разные предлоги не уступать Черногории назначенных ей по Берлинскому трактату мест. После передачи Спужа и Подгарицы

Берлинский конгресс

Порта заявила, что не может уступить ^синья и Плавы, так как встречает к тому препятствие в местном населении, состоящем в большинстве из албанцев. B то же время, чтобы оправдать свои слова, турецкое правительство посылало соседним с Черногорией албанцам оружие и деньги, подстрекая их к образованию лиги, враждебной черногорцам. Вследствие этого в Албании образовалось новое местное правительство, заменившее собой турецкую администрацию, которое готово было с оружием в руках отстаивать свою самостоятельность. Тогда явилась мысль предложить Черногории вместо ^синья и Плава такие области, в которых не было албанцев мусульманского исповедания, такова была часть приморской полосы с портом Дульциньо. Ho когда и здесь державы натолкнулись на сопротивление, предпринята морская блокада порта Дульциньо соединенным флотом держав. Хотя державы не столковались между собой относительно форм воздействия на Турцию и хотя блокада готова была обратиться в безобидную демонстрацию, так как Франция и Австрия отказались от применения военных мер, но султан, мало на этот раз осведомленный о разногласиях между державами, дал согласие передать Дульциньо черногорцам и сломить упрямство албанской лиги.

При всех затруднениях с проведением в жизнь постановлений Берлинского конгресса русское общественное мнение могло полагать центр тяжести всего вопроса в организации вновь народившегося Болгарского княжества. Международная комиссия составила устав для Восточной Румелии, и с согласия великих держав первым генерал-губернатором этой автономной области назначен был грек по происхождению Алеко-паша Богориди. Первый комиссар Болгарии князь Дондуков- Корсаков в начале 1879 г. созвал выборных людей в Тырнов, древнюю столицу Болгарского царства; задача этого собрания состояла в том, чтобы одобрить и принять проект конституции, выработанный предварительно в Петербурге и наделявший Болгарию конституцией с наследственным князем, с народным собранием, члены коего частию избирались всеобщим голосованием, частию назначались князем. Тырновское собрание приняло устав, произведя в конституции некоторые перемены в смысле расширения прав народного представительства и ограничения полномочий князя. Ha основании нового статута был избран князем принц Александр Баттенберг, племянник царя-освободителя Александра II (29 апр. 1879 r.). Новый князь избрал своей столицей, по желанию народа и соответственно политическим и военным интересам княжества, город Софию, находящийся на юго-западной границе Болгарии, чем было ясно обозначено направление будущей политики княжества, имевшего свои самые живые интересы—политико-этнографические и военные—в Македонии и Румелии. Первые шаги политического существования княжества Болгарии отмечены тем практическим смыслом и ясным пониманием своих ближайших интересов, какой вообще свойствен болгарскому народу. Это столько же обнаружилось в борьбе партий либеральной и консервативной и в тенденции положить ограничения князю, сколько в политических выступлениях народного правительства⁵.

Ho молодому князю не удалось утвердить свое положение в Болгарии. Вскоре он вступил в конфликт—и прежде всего с русскими военными и гражданскими чинами. Русское правительство было уполномочено, по Берлинскому трактату, содержать в Болгарии оккупационный корпус в течение 9 месяцев. Хотя с прибытием князя войска из

Вост. вопрос и великая европейская война

Болгарии и были выведены, но в гражданской и военной администрации осталось много русских чиновников, назначение коих состояло в том, чтобы постепенно подготовить кадры служилых людей на разных поприщах. Военное дело было всецело в русских руках, военным министром был русский генерал (Парексов), княжеское правительство должно было сообразоваться с желаниями русского комиссара, который полагал свою задачу в поддержании монархических и охранительных начал. Ha этой почве скоро возникли недоразумения, с одной стороны, между представителями русской власти и болгарским правительством, с другой — между князем и народом. Ход событий заключался в следующем.

Среди представителей болгарского народа образовалась партия, относившаяся ревниво и неблагожелательно к чрезмерному усилению влияния России и полагавшая благо страны в полной эмансипации от русского влияния. Молодой князь, находивший для себя довольно стеснительной Тырновскую конституцию, задумывал уже смелый шаг— произвести переворот в смысле расширения прерогатив своей власти, но был приостановлен благожелательными советами своего дяди, русского царя. Ha этой почве произошло охлаждение между князем и его русскими советниками и его сближение с либеральным большинством народного собрания.

По смерти императора Александра болгарский князь, лишенный авторитетного руководства, произвел 27 апреля 1881 г. государственный переворот, приостановив на семь лет действие конституции и присвоив себе на этот период неограниченную власть для управления страной.

При поддержке русского правительства князь устроил народное собрание в Систове (1 июля 1881 г.) и достиг того, что здесь был принят проект пересмотра конституции и одобрен план предоставления ему полномочий на семь лет. По личному желанию Александра Баттенберга сменены были неугодные ему русские представители в Софии и присланы генералы Каульбарс и Соболев. Ho надежды князя, что новые русские представители помогут ему захватить все влияние в стране, не оправдались, Каульбарс и Соболев в полном несогласии с княжеским правительством с Стоиловым во главе и принуждены были подать в отставку в сентябре 1883 г. C этим вместе начинается разрыв между Россией и княжеством Болгарией.

B дальнейшем развитии вопроса немаловажное значение имели события, последовавшие в Восточной Румелии. Здесь под наблюдением европейской комиссии организовалась автономная жизнь с христианским генерал-губернатором, назначаемым султаном по соглашению с державами, с народным собранием и местной милицией. Население этой провинции было в большинстве болгарское и весьма естественно тянуло к княжеству, так что подчинение его искусственному режиму под турецкой властью не могло не казаться весьма неправильным. Недовольство этим порядком обнаружилось уже тогда, когда на место русской оккупации в Румелии появились турецкие гарнизоны (1879). Опасаясь восстания и не находя поддержки в Европе, Турция удержалась от назначения своих гарнизонов, и, таким образом, в Восточной Румелии беспрепятственно могло продолжаться движение, которому сочувствовали в Болгарии, поддерживая его деньгами и военными людьми. Образовались в Румелии тайные общества и комитеты с целью пропаганды идеи соединения с княжеством и освобождения от турецкой

Берлинский конгресс

власти. B сентябре 1885 г. по знаку, данному из Софии, вспыхнуло в Восточной Румелии восстание, генерал-губернатор был арестован и выслан в турецкие пределы, а князь Александр приглашен в страну, чтобы принять ее под свою власть. Так произошел переворот, вследствие которого Болгария соединилась с Восточной Румелией. Хотя державы протестовали против этого акта, но ограничились угрозами и не приступили к понуждениям. Так как правительство князя Баттенберга решилось на этот революционный акт вопреки воле России, то император Александр III отозвал из Болгарии русских офицеров и отказался признавать соединение Болгарии и Восточной Румелии под одной властью. Ближайшим следствием этого инцидента было охлаждение между княжеством и его освободительницей. Может быть, в этом лежала причина того, что европейские державы так легко примирились с таким открытым нарушением важных статей Берлинского конгресса.

Ho соединение княжества и Восточной Румелии придавало Болгарии такое значение на Балканском полуострове, с которым не могли помириться греки и сербы, зорко следившие за равновесием сил на Балканах. Уже проект С.-Стефанского договора поселил в них страх за будущее, теперешний революционный акт, казалось, оправдывал их опасения и сулил в будущем новые осложнения, против которых они считали нужным принять свои меры. Греки послали войско в Фессалию и вызвали этим грозный ультиматум со стороны держав, а впоследствии морскую блокаду греческих берегов. B июне 1886 г. блокада была снята.

Еще больше имели основания бить тревогу сербы, которых так обездолил Берлинский конгресс известными постановлениями относительно Боснии и Крцеговины. Король Милан начал войну с Болгарией, но при Сливнице (19 ноября 1885 г.) болгаре нанесли сербам сильное поражение. He доходя до Ниша, болгаре были остановлены европейским вмешательством и должны были прекратить братоубийственную войну, столь много повредившую эволюции Восточного вопроса.

Относя дальнейшие стадии изучаемой борьбы интересов к следующей главе, сделаем несколько заключительных соображений по отношению к Берлинскому трактату. Имея целью урегулировать положение дел, созданное освободительной войной 1877 r., и противодействовать влиянию России на Балканах, конгресс содействовал развитию Восточного вопроса в таком направлении, какое далеко не соответствовало желаниям держав. Правда, против России выдвинута была Австрия, которая посредством оккупации двух сербских областей вошла клином среди славян и получила возможность ревниво оберегать турецкие интересы и противодействовать всем русским мероприятиям в пользу своих единоверцев и соплеменников. C конца прошедшего столетия австрийская политика на Балканах придает особенный характер развитию Восточного вопроса, обостряя отношения Австрии к России и подготовляя проблему размежевания влияний двух соперников, одного в западной полосе, другого в восточной. Рядом с этими двумя влияниями вырастают на Балканском полуострове новые народности, о силе и значении которых едва ли имели достаточное представление сами участники конгресса. C изумительным успехом стали развиваться болгаре, вызывая к себе удивление, соединенное со страхом, среди греков и сербов. Никогда не выражалась в такой степени ненависть греческого элемента к славянскому и никогда не испытывал эллинизм

Вост. вопрос и великая европейская война

такого страха и опасения за свои «великие идеи», как в конце столетия. Умело начатая болгарами политическая пропаганда в Македонии заставила встревожиться сербов и начать с своей стороны политическую и церковную агитацию между славянами Македонии—пробуждение к политической жизни этой, последней области и начавшиеся в ней смуты и волнения составляют самую занимательную страницу дальнейшей стадии Восточного вопроса.

Очень сильный подъем происходил также в Румынии, которая хорошо оценила свои интересы среди двух могущественных соседей, Австрии и России, из коих первая держала под своей властью почти половину единоплеменников княжества в Трансильвании, Буковине, предалась усиленной внутренней работе, создала прекрасную армию и хорошую школу, подготовившись для влиятельной роли, какая должна была выпасть ей в случае столкновения между сербами и болгарами.

Bce названные новые народы стали играть роль в дальнейшем развитии Восточного вопроса как сами по себе, так в союзе и соглашении с Турцией и великими державами. Весьма любопытно, что в некоторых вопросах балканской политики начали высказываться идеи эмансипации от европейской опеки, балканские государства чувствуют себя подготовленными сами определить свои интересы и разобраться в них без помощи европейской опеки. Ha этой почве впоследствии возникла идея союза балканских государств, или пресловутой федерации, так блистательно и бесповоротно разоблачившей недостатки политического образования среди народностей Балканского полуострова.