Ислам

B отличие от христианства ислам получил основной реформаторский импульс от развития буржуазных отношений непосредственно на Востоке. Ho не обошлось и без западных влияний, обусловленных спецификой этого процесса в условиях ,колониального, полуколониального и неоколониалистского воздействия.

і

и последующей эволюции мусульманских общин обеспечилЦ их реформаторской перестройке такое многообразие форм синтеза современного и традиционного, которого не знает реформация ИНЫХ вероучений. Это стало ВОЗМОЖНЫМ потому, 4TCj! никакая другая конфессиональная общность не является! столь многочисленной и столь неоднородной по этническому^ составу, по внутрирелигиозным отличиям. Ни одна не раз-^: бросана по столь разным цивилизационно-культурным ареаг^! лам, по различным ступеням общественнрго развития, по государствам, чье положение в системе империалистической! эксплуатации так неодинаково.

Это уже само по себе предопределило множественность оча гов мусульманского реформаторства, большие промежутки; между временем их возникновения в отдельных странах и pe-j гионах, то, что характер взаимоотношений между отдельными центрами (а порой между центрами и периферией) варьировался от мирного сосуществования до острейшей§ конфронтации. Реформаторское наступление на традицион-! ноенаследие носило в исламе особенно затяжной и неравно мерный характер, осложняясь внутриконфесеиональнымиі трениями и несинхронностью движений, базирующихся наі буржуазных отношениях различной степени зрелости и поч| разному связанных с мировым капиталистическим хозяйством. Тем самым не просто сдерживался переход реформаторства с элитарного на массовый уровень, а продлевался срок,; в течение которого реформаторы были существенно ограни чены в своих'модернизаторских начинаниях.

Хотя симптомы предреформационного брожения давали oj себе знать много раньше: в Индии исламские реформаторы; начали заявлять о себе во весь голос примерно c9 второй чет-! верти ХІХв., в Иране— с 40-50 годов, в Сирии— с 50-x, в Турции — с 60-70-х, в Египте —с 80-90-х, в Алжире, Ту? нисе, Малайе, Индонезии, Сингапуре — с конца XIX — нача- | ла XX в.

Центры и периферии реформаторских движений обычно формировались на основе конфессиональной однотипности, этнической близости, сходства исторических судеб и культурно-, традиционного наследия. Влияние индийских реформаторов, !

например, ранее всего сказалось на индийцах-мусульманах, проживавших в Бирме, на Цейлоне, в Малайе, Сингапуре, а уже затем, и притом не столь непосредственным образом, на единоверцах из числа коренных жителей этих стран. Для арабского Востока превалирующее значение имело развитие 5 реформаторских движений в Сирии и Египте. Отзвуки рефор- I маторства доходили затем до арабских поселений в Южной, особенно в Юго-Восточной Азии. Иногда колонизаторы такЖе способствовали распространению реформаторства, вынуж- :Дая противившихся им мусульманских националистов к воль- |Ной или невольной перемене мест.

i Порой несколько очагов реформаторского движения появлялось в одном регионе и даже государстве. Так, в Юго-ВосТочной Азии подобные центры имелись в Сингапуре, Малайе И Индонезии, причем в последнем особо выделялись яванское И западносуматранское направления. Иногда одна страна попадала в зону реформаторских импульсов, различающихся по Конфессиональной (нередко и этноконфессиональной) основе, по зрелости ее базиса и структуре надстроечных компонентов. Подобные различия приобретали особенно острый характер, когда начинали отражать также антагонистичность Национального капиталистического уклада колониальному характеру синтеза, политическое соперничество и конкуренцию различных, по этническому происхождению, представителей местного уклада в рамках этого или женеоколониалис- тского синтеза.

Между тем в своем классическом варианте мусульманская реформация, как реформация и других вероучений на Востоке, поначалу отражала интересы тех купцов-компрадоров, которые, будучи связанными с колонизаторами, а нередко и с феодально-помещичьим землевладением, постепенно осваивали европейские методы ведения торговых и банковских дел.

вариант, апеллировавший к исламской «самобытности» в e< националистической интерпретации.

Bo времена колониальной и полуколониальной зависимощ; ти наибольший динамизм в наращивании компонентов буржуазной инфраструктуры был свойствен реформаторам иі компрадорских кругов. Дело здесь заключалось в том, что он: умели извлечь максимальную выгоду не только из близости к колониальным властям и западному капиталу, но также и из отдельных традиционных, в том числе исламских, структур Ha такой синтезированной основе и делался затем ускорен-' ный рывок в мир «большого бизнеса». При этом инерция ш>ч добного разгона сохранялась и в условиях независимости» раз-: ве что на смену колониальному хозяину приходил «партнер», неоколониалистского образца. *

Именно компрадорские круги наиболее преуспели в том, чтобы использовать для развития капитализма в колониалщ ные времена где касты, где секты, а где и суфийские братства (тарикаты). Разветвленную по всему мусульманскому Востоку сеть братств широко использовали, в частности, торговцы арабы. Оседая в неарабских странах, они обращали на пользу своим коммерческим делам и связям с местными единоверца! ми как высокие посты в тарикате, так нпривилегии, которые давались происхождением с родины «отца ислама» Мухаммеда и званием сайидов (нередко скрывавшим за собой ничем: не обоснованные претензии на прямое родство с пророком)^ Торговые касты, генетически связанные с индуизмом, но пре«| вращавшиеся по мере исламизации то в ортодоксально-сун нитскую (меманы), то в сектантско-исмаилитские общины (бохра и ходжа), явились одним из очагов формирования тор-< гово-компрадорской буржуазии Индии в конце XIX в. .

Ранее всего (вторая четверть XIX в.) реформаторское движение охватило исмаилитские общины ходжа. Представите»= ли торгово-компрадорских слоев выступали с ревизией догмата об абсолютной и божественной власти имама (главы этой общины-секты), за гарантию свободы личности и предприни мательства. Они потребовали, чтобы в их руки были переданы административные функции» прежде всего контроль над внутрикастовым кредитом, общинными фондами и доходами имамата. Борьба завершилась при Ага-хане III (1885-1957), который взял сторону реформаторов. Сотрудничая с англичанами, торговый, затем промышленно-финансовый капитал

ходжа сумел внедриться в экономику ряда афро-азиатских стран (а в XX в. и западных). Это не мешало, однако, исмаи- литской буржуазии время от времени выдавать свои конкурентные столкновения с западными монополиями за вклад в борьбу эксплуатируемого Востока против империализма и расизма. Пробиваясь в ряды монополистов, воротилы исмаи- литского «большого бизнеса» не забывали о кастово-сектантском фундаменте своего предпринимательства. Подобный фундамент «цементировался» модернизированной системой жилищно-кооперативного строительства, бесплатного медицинского обслуживания, а также образования и профессио- нального-обучения. Действовали филантропические, спортивно-культурные общества, создавались даже исмаилитские оркестры и исламоведческие центры, наконец, организовывались разнообразные массовые объединения.

B ряде случаев деятельность компрадорских и неокомпрадорских группировок базировалась на вновь создаваемых сектах. Из них особо выделялась бехаитская и ахмадийская. Ax- мадийская возниклавконце XIX в. в Индии, но впоследствии создала свои ответвления в Индонезии, Малайе, Афганистане, Египте, Сирии, Мавритании, Англии, Франции, ФРГ, США. Бехаиты вначале объявились в Иране, затем нашли приверженцев в Индии, Пакистане, США, ФРГ, Австралии, даже в Панаме и Израиле. Придав своему реформаторству космополитический оттенок и подкрепив его компромиссной B отношении империализма позицией, буржуазное руководство обеих сект, особенно бехаитское, сумело подключиться к эксплуатации Востока монополиями Запада и войти затем в некоторые влиятельные многонациональные корпорации.

Разумеется, было бы неправильно связывать сектантство исключительно с выражением компрадорских и неокомпрадорских интересов. Представительство этих интересов имело место и под оболочкой реформации исламской ортодоксии. Ho в этом случае оно не пользовалось теми ускоряющими капиталистическую модернизацию возможностями, которые

давала секте ее компактность в свете борьбы с феодально-духовными ревнителями средневековых устоев. .

Между тем основную тяжесть такой борьбы брали на себя представители нарождающейся национальной буржуазии. | И ИХ выступления были тем решительнее, чем более ОНИ вы- I ражали общедемократические устремления. Повсеместная| (и в колониях, и в полуколониях) необходимость одновремен- i ной модернизации массового сознания вынуждала самих ре- * форматоров считаться с тем, что любое покушение на «абсолютную божественную истину Корана» традиционно квалифицировалось как вероотступничество. Потому-то для | обоснования допустимости изменений в области религиозного учения нужно было «либо снять запрет на нововведения — “бида” (так делали модернисты), либо, наоборот, утверждать, что предполагаемая модификация преследует цель “очистить” ислам от “бида”». Первый метод применялся, в основном, сто-; ронниками европеизации, или вестернизации мусульманской , общины, второй — теми, кто с возрождением первоначаль-; ной «чистотырелигии» связывалпротивопоставление «занад- ной цивилизации» националистически истолкованной «ис ламской самобытности». Однако уже на заре реформации; ислама дало о себе знать желание сохранить традиционную < форму или же многие ее компоненты при реальной нацеленности содержания на решение современных задач в рамках различных реформаторских направлений.

Ислам, как и другие восточные вероучения, подвергся вмешательству колонизаторов на этапе колониально-капиталистической эксплуатации. Как и повсюду, главным объектом ■ этого вмешательства стали правовые вопросы. Во-первых, с ними было связано юридическое оформление етатуса тех представителей феодально-духовного сословия, которые ререшли ; на службу в колониальную администрацию (в качестве кош сультантов по шариату при гражданских судах, служащих различных учреждений по исламским делам). Во-вторых, реформа права вызывалась необходимостью перестройки шари-. атскрго судопроизводства применительно к действию меха- 1 низма «метрополия— колония». Колониальные власти І настойчиво стремились к тому, чтобы передать гражданским :| судам решение как уголовных дел (а к ним относилось также i участие в антиколониальных выступлениях), так и вопросов, j касавшихся собственности мусульман. Практически же эти |

акции затрагивали тех, кто приходил в соприкосновение с системой «метрополия— колония». У большинства мусульман, живших в мире религиозно-традиционных устоев, «про- йски христианского Запада» в любом их варианте вызывали болезненно острую и резко негативную реакцию. Ee порой пытались использовать в антиимпериалистических целях те реформаторы-националисты, которых заботила проблема массовой поддержки национально-освободительной борьбы. Ho на этом пути их ждали немалые трудности, связанные с преодолением влияния и противодействия хранителей средневекового исламского наследия тем более, что среди последних были духовные лица, поступившие на службу к колонизаторам и пользовавшиеся их поддержкой.

, ^?