90. Придание закону нового смысла

Смысл такого подхода сводится к тому, чтобы вырвать закон из его исторического контекста. Используемые в законе слова интерпретируются вне их исторического значения, без учета намерений его авторов, и им придается такой смысл, который, по мнению суда, сегодня в небольшой мере отвечает требованиям справедливости.

В обоснование такого способа толкования приводились великолепные аргументы2. Поскольку действующие в стране законы образуют единую систему, то все они должны толковаться в одном и том же духе, а именно в духе нашего времени, без привязок к обстоятельствам, при которых в разное время принимались эти законы. Кроме того, намерения законодателя — это по большей части сфера гадания; особенно сложно их установить в условиях современной демок

' См. GermannО. Problems und Methoden der Rechtsfindung. 1967. P. 388.

2 Ibid. P. 66—78.

86

ратии, когда закон выступает как коллективная воля, процесс формирования которой весьма сложен.

Судьи в разных странах благосклонны к этой аргументации. Вместе с тем они отбрасывают крайние подходы и продолжают придавать значение такому критерию, как намерение законодателя. Однако если оно не обнаруживается в самом тексте закона и его приходится искать в законоподготовительных работах, то судья уже не чувствует себя абсолютно связанным. Таково положение даже в тех странах (Австрии, Италии), где закон предписывает судьям толковать нормы права в соответствии с намерением законодателя.

91. Французская судебная практика. Председатель Кассационного суда Франции Балло-Бопре в одной из своих знаменитых речей, произнесенных в 1904 году в связи с празднованием столетия Кодекса Наполеона, призвал отказаться от исторического метода толкования кодекса, которое до этого безоговорочно господствовало в доктрине. «Если императивная норма ясна и точна, не вызывает сомнений, судья обязан склониться перед ней и подчиниться ей...

На примере гражданско-правовой ответственности легко убедиться в том, что развитие в последующее десятилетие полностью отразило эти установки. Судебная практика вложила совершенно новый смысл в несколько слов, содержащихся в ст. 1384 Гражданского кодекса, причем таких — и это можно утверждать с уверенностью, — каким создатели кодекса не придавали какого-либо специального значения. Именно таким путем была безгранично расширена ответственность за причинение вреда «вещами, которые находятся под надзором лица»2. Создатели кодекса понимали под этим вред, причиненный животными и строениями, принадлежащими лицу. Своим широким толкованием судебная практика восполнила пассивность

' Livre du centenaire du Code civil. 1904. P. 27.

2 Полный текст абз. 1 ст. 1384: «Ответственность возникает не только за ущерб, который кто-либо причинил своим действием, но и за ущерб, который причинен действием лиц, за которых он должен отвечать, или вещами, которые находятся под его надзором». Это общее положение детализировано последующими статьями — 1385 и 1386.

87

законодателя, который своевременно не занялся решением проблем в сфере ответственности, порожденных развитием техники, в частности резким увеличением числа транспортных происшествий. Однако то, что произошло в сфере деликтной ответственности, не является всеобщим правилом. Более того, ситуация здесь отличается от общей тенденции французской судебной практики. Если намерения законодателя ясны, а условия, создавшиеся после издания закона, не породили совсем новой проблемы, французский судья обычно учитывает законоподготовительные работы, как это делают и его коллеги из других стран романо-германской правовой семьи.