Как структурировать судебное разбирательство, чтобы вызвать и под держать столкновение противоположных пристрастных точек зрения по делу

Функциональное назначение состязательного столкновения сторон. Даже то простое обстоятельство, что стороны представляют противоположные версии и интерпретации доказательственной базы, вызывает процессуальное столкновение сторон перед субъектом принятия решений.

Представление противоположных пристрастных точек зрения на дело имеет целью противодействовать тенденции к преждевременному принятию решений, о которой говорилось выше. В упомянутом докладе Американской ассоциации юристов указывалось: «Представление адвокатами сторон своих доводов в ходе судебного разбирательства держит дело на весу между двумя противоположными интерпретациями его обстоятельств. И хотя тем самым вопрос о надлежащей оценке всего дела остается нерешенным, зато имеется время для исследования всех его особенностей и нюансов».

Структурирование состязательного столкновения сторон. Этот эффект «дела на весу между двумя позициями» оттеняется структурой состязательного судебного разбирательства, которая требует, чтобы выступления сторон и представление ими доказательств чередовались. Как будет описано чуть ниже, каждый этап судебного разбирательства предусматривает выступление истца и выступление ответчика, и эти выступления перемежаются с небольшим разрывом во времени[333]. В пределах одного этапа судебного разбирательства за «прямым допросом» свидетеля стороной, которая его вызвала в суд, немедленно следует «перекрестный допрос» свидетеля оппонирующей стороной. В результате такого структурирования — на основе чередования процессуальных действий сторон — за любым анализом доказательств, предложенным одной стороной и выглядящим привлекательным, сразу следует изложение точки зрения, противостоящей этому анализу.

«Непосредственность» состязательного столкновения доказательств и доводов сторон. Есть и другая важная черта состязательного судопроизводства, которая усиливает и поддерживает столкновение доказательств, представляемых сторонами. Это — общее предпочтение «непосредственных» устных доказательств и доводов сторон перед «опосредствованными* письменными доказательствами и доводами. Правила доказывания в целом исключают письменные и другие производные версии свидетельских показаний как «показания с чужих слов», требуя таким образом, чтобы первоначальный источник доказательств предстал перед судом и свидетельствовал бы лично[334]. Хотя показания с чужих слов исключаются из рассмотрения судом во многих отношениях потому, что они не так надежны, как устные показания первоисточника, состязательное столкновение устных показаний лиц, непосредственно воспринимавших событие, привносит больше остроты в процесс, нежели столкновение противостоящих письменных и иных производных доказательств[335]. Более того, ненадежность показаний с чужих слов напрямую соотносится с потребностью в состязательном столкновении доказательств, полученных из первоисточника. Недоверие к показаниям с чужих слов как источнику информации проистекает именно из-за того, что лицо, озвучившее чужие слова, не подверглось непосредственному состязательному столкновению сторон в форме перекрестного допроса[336].

Непосредственность столкновения противоположных точек зрения по делу только усиливается за счет того, что стороны самостоятельно представляют и исследуют доказательства. Вопросы свидетелю не отфильтровываются судьей или каким-либо еше представителем государства, а задаются напрямую адвокатами сторон. В большинстве дел наиболее острое непосредственное состязательное столкновение противоположных точек зрения наступает, когда прямой допрос стороны ее адвокатом сменяется перекрестным допросом этой же стороны адвокатом противостоящей стороны.

Акцент, который в состязательном судопроизводстве делается на принципе непосредственности, не замыкается на содержании устных показаний — принимается также во внимание и то, как ставят себя свидетели во время дачи показаний. При состязательном процессе считается вполне приемлемым, что субъекты, устанавливающие факты по делу (судья или присяжные), возьмут себе на заметку невербальные оттенки и штрихи поведения свидетеля, дающего показания суду, которые свидетельствуют о его надежности и достоверности его показаний или наоборот. И это не просто приемлемо, но даже предполагается, что именно так судья или присяжные будут оценивать манеры свидетеля, занявшего место для дачи показаний. Письменные же показания такой возможности не предоставляют. На это обстоятельство постоянно обращают внимание апелляционные суды. Даже имея перед собой дословную стенографическую запись производства в суде первой инстанции, при рассмотрении жалобы апелляционный суд в первую очередь будет полагаться на оценку доказательств, проведенную судом первой инстанции. В этом выражается признание приоритетности того обстоятельства, что именно судья суда первой инстанции имел возможность напрямую лицезреть свидетеля и изучать доказательства в условиях «живого» слушания дела, а не путем изучения «бесстрастного протокола на бумаге»[337].

Концентрированность судебного заседания. Непрерывное и концентрированное судебное разбирательство также поддерживает столкновение противостоящих позиций по делу. В одно место собирают все подготовленные доказательства и приглашают лиц, которые должны представить доказательства, и лиц, которые должны разрешить дело — судей, стороны, присяжных, адвокатов и свидетелей. Судебное разбирательство должно идти бесперебойно до того момента, когда по делу принимается решение. Если же разбирательство дела было спланировано с перерывами, и слушания растянулись на несколько недель или месяцев, то значение элемента столкновения противостоящих позиций в значительной мере будет утрачено.

Как организовать судебное разбирательство, чтобы обеспечить равенство состязательных возможностей сторон

Равенство «судебного инструментария» сторон. Возможности сторон представлять доказательства и убеждать в своей правоте субъекта принятия решений должны быть равными. Такое «равенство судебного инструментария» сторон [equality of forensic arms] (как иногда называют этот принцип) является основополагающим в теории состязательного судопроизводства. В судебных системах, следующих англосаксонской правовой традиции, этот принцип применяется как по гражданским, так и по уголовным делам. Таким образом, и в отношении стороны обвинения, и в отношении стороны зашиты применяются одни и те же ограничения при представления доказательств и изложения своих позиций по делу. Сторона обвинения сидит за таким же по форме столом и на том же уровне, что и сторона зашиты, прокурор носит такую же обычную одежду, что и адвокат-защитник. Какими бы прерогативами ни был бы наделен прокурор вне стен зала судебного заседания, они исчезают, как только он является в суд для участия в судебном разбирательстве по уголовному делу[338].

Детализированные процессуальные правила, применяемые вне контекста конкретных обстоятельств дела.

Причины стремления ограничить судебное усмотрение состоят в необходимости снизить вероятность того, что судья будет руководствоваться незрелой версией по поводу существа дела для контроля за дальнейшим ходом представления суду доказательств, искажая таким образом общее направление исследования доказательств. Как уже отмечалось выше, если судья активно участвует в исследовании доказательств, то это представляет большую опасность для основ состязательного процесса[341].

В соответствии с этой теорией, лучшими судьями судов первой инстанции в США являются не те, которые имеют наиболее полное представление об обстоятельствах дела. Лучшие судьи — это те, кто наиболее осведомлен о правилах, регламентирующих доказывание и процесс, и применяет эти правила беспристрастно независимо от того, какая из сторон имеет лучшую позицию по существу дела. Адвокаты, работающие в судах первой инстанции в США, зачастую положительно отзываются о судьях, которые принимают решения по каждому из возражений в процессе независимо от наличного баланса доказательств сторон по делу. Таким образом, работа судьи в судопроизводстве с участием присяжных может быть сравнена с работой рефери в футбольном матче, функции которого заключаются в том, чтобы приводить в действие правила честного соревнования команд, и — возвращаясь еще раз к первому пункту по теории состязательности — конечно же, самому не бить по мячу[342].