ВТОРОСТЕПЕННЫЕ ЧЛЕНЫ ПРЕДЛОЖЕНИЯ И ВЫРАЖЕНИЕ ПРЕДИКАТИВНОСТИ

Одним из противоречивых положений традиционного синтак­сиса была, несомненно, характеристика категории обстоятель1 ства. То, что в эту категорию были включены приглагольные определения, т. е. наречия на -о (объединены в прежней школь­ной грамматике в группе «обстоятельства образа действия»), разрушает стройность системы, ставит под сомнение ее реаль­ную обоснованность.

Модификацией этой системы явились синтаксические пред­ставления А. И. Смириицкого *, который, отметив, что «в предло­жении ясно различаются неравноправные по своему характеру типы связи» — «более тесные и менее тесные», что проявляется «в большей или меньшей легкости членения различных соедине­ний слов», попытался установить «различные градации членения между словами в предложении». По его мнению, связь между подлежащим и сказуемым наиболее свободная; ее А. И. Смир- ницкий назвал предикативной. Наиболее тесная связь объединяет определение и определяемое.

цельные единицы, как цельные комплексы, включаемые в предло­жение в собранном, готовом виде». Третий вид связи — допол­нительная, или к о м и л е т и в н а я. «Эта связь,— по словам А. И. Смирницкого, — наиболее характерна для дополнения и обстоятельства». Она занимает промежуточное положение меж­ду двумя предыдущими видами связи, «являясь более тесной, чем предикативная, но менее тесной, чем атрибутивная». «Ком­плектная связь не представляется заранее данной и вместе с тем не выступает как связь, для установления которой организу­ется предложение».Как свидетельствует исследование А. И. Смирницкого, тради­ционное различение второстепенных членов предложения не ока­зывается исчерпавшим себя, как это казалось некоторым иссле­дователям,— оно может быть положено н в основу теории, стремящейся по-новому осветить синтаксические явления. Цен­ным в концепции А. И. Смирницкого представляется попытка установить соотношение между различными видами связи, ха­рактерными для отдельных членов предложения, и степенью се­мантической спаянности соответствующих компонентов, хотя то, как характеризуется указанное соотношение, представляется по крайней мере спорным.

К бесспорным положениям, содержащимся в исследовании, относится положение о том, что так называемые обстоятельства образа действия должны быть отнесены к разряду определений, а не обстоятельств2. Менее бесспорным кажется утверждение о том, что при определении вида связи основным является «не то, какие части речи связываются, а то, как они связываются»1.

В противоречии с концепцией А. И. Смирницкого находится тот факт, что атрибутивные связи не зависят от лексическо­го значения сочетающихся слов, а поэтому оказываются как раз менее обусловленными, чем те связи, которые устанавливаются при дополнении. Атрибутивную связь можно истолковать как «заранее данную, готовую» только в том случае, если подходить к атрибутивным словосочетаниям с точки зрения оценки их «но­минативных» возможностей,— действительно, многие атрибутив­ные словосочетания становятся нечленимыми по смыслу номина­тивными единицами (стиральная машина, стиральный порошок, населенный пункт и т. п.), но в случае «свободного» соединения

3 Там же.

определения с определяемым атрибутивная связь всегда возни кает как результат сочетания двух значений. При этом в зави симости от различных условий контекста определительное отношение легко переходит в выделительное, которое уже никак не пассивно по отношению к структуре синтаксической; целого. Ср.:Каменные стены окружают город—определительное отноше­ние; определяемое стены, так сказать, полноправно представля­ет все словосочетание в предложении.

Каменные здания находятся в центре города — выделитель­ное отношение; определяемое здания не вводится в предложение без определения, в соответствии с чем роль последнего в семан­тической структуре предложения становится решающей.

Напротив, роль лексических «распространителей» главных членов словосочетаний приходится именно на дополнения.

Дополнительные связи основаны на собственно лексическом значении слова. Предикативное противопоставление дополнения дополняемому слову, хотя и возможно в отдельных случаях, не характерно для синтаксических отношений в целом. Внутри до­полнительных словосочетаний не возникает и, как правило, не может возникнуть напряжение, которое придает компонентам словосочетания значение предикативного сопоставления. Это значение, в общем, проявляется тогда, когда между компонента­ми словосочетания возникает отношение взаимной синтаксиче­ской обусловленности. Этому значению препятствует лексиче­ская обусловленность дополнения.

Восполнение семантической недостаточности или неопреде­ленности компонента предложения, обусловливающего дополни­тельные связи, само по себе не вызывает предикативных импуль­сов внутри предложения, хотя — что существенно — способно обусловливать те же изменения в семантическом членении пред­ложения, что и введение в предложение компонентов, характери­зуемых другими связями. Ср. соотношение между фразами:

Свет погас— Свет погйс и:

Свет выключили — Свет выключили.

Иной тип связей представлен определительными связями. Их понимание как «свернутых» предикативных находится в пря­мом соответствии с понятиями «обособление» и «полупредика- тивность». Отличительной чертой именно определений является возможность обособления, они же становятся главным образом носителями полупредикативности в ее традиционном понимании. Характерно, что обособление прилагательных в полной форме параллельно обособлению причастий, т. е. форм слова, сохра­няющих значение глагольности, а следовательно, и способность выражения активного признака предмета. С этим связано и то, что даже место определения по отношению к определяемому приобретает грамматическое значение, а самая грань между собственно определительными и предикативно-определительны-

мм отношениями становится в ряде случаев колеблющейся в зависимости от лексической характеристики словосочетания и его положения во фразе.

Ввиду того что глагол, как таковой, обозначает не только дей­ствие или состояние предмета, к которому он относится, но по­тенциально и ситуацию в целом, ту ситуацию, о которой идет речь в сообщении, обстоятельства прежде всего примыкают имен­но к глаголу. Поскольку же выражение ситуаций, намеченной глаголом, становится содержанием всего предложения, обстоя­тельственные связи легко распространяются па все предложение, приобретая в таком случае характер предикативной обособлен­ности. Поэтому-то обстоятельство и способно служить как бы заменой собственно глагольного слова:

Я иду в институт — Я в институт;

Гости находятся в саду — Гости в саду и т. п.

Само глагольное сказуемое становится при препозиции об­стоятельственного слова (или словосочетания) как бы выразите­лем вторичной предикации. Ср.:

У него кашель и болит голова;

В комнате тесно и дует и т. п.

Ср. также:

В саду — гости и Гости — в саду,

но:

В саду — гости и царит оживление — при невозможности:

Гости и царит оживление в саду.

На такую особенность обстоятельственных слов неоднократ­но обращали внимание исследователи в связи с различными во­просами, в первую очередь обращаясь к проблеме управления.

Так, Е. С. Скобликова предлагает для сравнения такие пред­ложения: В лесу ромашки были мельче и реже. Ромашки, редкие в лесу, на поляне росли сплошным ковром. Ромашки в лесу и ромашки на поляне были совсем разные. Располоэюились в лесу мы уже вечером. Вывод заключается в том, что предложно-па­дежная форма в лесу в первом из приведенных предложении «относится к содержанию всего предложения», в других же «вхо­дит в словосочетания со словами различных частей речи»4.

нию о значении предложно-падежной формы в лесу в приведен­ных предложениях, но его формулировка не кажется безукориз­ненной. Что значит, что форма в лесу относится к содержанию всего предложения — к содержанию всего предложения, в кото­рое она сама входит?Если к «содержанию всего предложения» — за исключением самой этой формы, то, очевидно, требовалось бы уточнение поня­тия «предложение». Естественнее думать, что здесь имеется в виду другое. А именно то, что форма в лесу относится к содержа­нию предложения, в которое и она сама входит, тогда, значит,— к части предложения, конструктивно существенной частью кото­рого эта форма является. Но в таком случае правильнее форму­лировать вывод об особой роли формы в лесу в приведенных предложениях как отличие в ее отчлененности от остального со­става предложения, т. е. в силе предикативных возможностей. Действительно, когда локативы стоят в препозиции, они приобре­тают ту особую синтаксическую роль, которая и была очень проницательно отмечена Н. Ю. Шведовой при характеристике выделенных ей «детерминантов». Как один из самых существен­ных признаков детерминантов Н. Ю. Шведова считает то, что их позиция является «синтаксически закрепленной», т. е., по ее оценке, «грамматически нормальной».

Н. Ю. Шведова выдвинула понятие детерминантов, или де­терминирующих членов предложения 5, исходя из того, что «от­дельная словоформа может входить в предложение в качестве его распространителя, формально не связанного ни с какой сло­воформой, распространяющей эту схему»". В составе детерми­нантов Н. Ю. Шведова выделила две группы: обстоятельственные и объектно-субъектные.

Нетрудно заметить, что среди выделенных таким образом детерминантов и той и другой группы оказываются члены пред­ложения, играющие в выражении содержания предложения не совсем одинаковую роль.

Так, объектно-субъектные детерминанты иллюстрируются, в частности, следующими примерами: Заводу не везет с директо­рами и С погодой не везет\ В первом предложении в качестве детерминанта выделена форма заводу, во втором — с погодой. Здесь же говорится, что детерминант может находиться не толь­ко в абсолютном начале предложения, но и «непосредственно» при его главном члене, для двусоставного предложения — при группе «подлежащее—сказуемое» или при одном из главных членов, например: Для ребенка здесь сыро и Здесь для ребенка сыро. В обоих предложениях как детерминант выделена пред­ложно-падежная форма для ребенка, но поскольку к локальным

ь Й. Ю. Шведова. Детерминирующий объект и детерминирующее обстоятель­ство как самостоятельные распространители предложения.— ВЯ, 1964, № 6.

8 «Грамматика современного русского литературного языка». М., 1970, стр. 624.

7 Там же, стр. 629.

детерминантам относятся и наречия (в том числе здесь), то в этих предложениях нужно видеть ио два детерминанта (здесь и для ребенка), которые меняются местами. В предложении же Заводу не везет с директорами, естественно, также два детерминанта — заводу и с директорами. Теперь сравним эти предложения, например, с такими, приведенными там же: Тебе телеграмма\\ Ему бы только спать; Для учителей прибавится хлопот; С кад­рами неблагополучно (как детерминанты соответственно выде­лены тебе, ему, для учителей, с кадрами).Все выделенные в этих примерах словоформы действительно могут сочетаться «с разными структурными схемами предложе­ния». Однако, констатируя эту возможность, мы устанавливаем лишь одно направление связи между членами предложения. В то же время бесспорно, что должен быть принят во внимание и различный характер обусловленности самих детер­минантов.

Так, словоформа тебе в сочетании тебе телеграмма ни в ка­кой степени не обусловлена значением слова телеграмма как та­кового. Между тем именно этой формой в сочетании с последним создается двучленное предикативное словосочетание особого ти­па. В предложении же Заводу не везет с директорами сама конк­ретное слово не везет (соответственно — везет) предполагает присоединение указанных словоформ, поскольку при таком при­соединении раскрывается его лексическое значение; ср. словар­ное определение последнего. В толковых словарях при глаголе везти в данном значении дается грамматическое пояснение: безл. кому в чем6. Следовательно, для проявления этого значения не­обходима вполне определенная схема предложения (указание на которую —на основании приведенных в «Грамматике», а также других примеров — может быть несколько уточнено: «кому в чем или с чем»). Действительно, не везти может кому-то в чем-то (в делах, в любви и т. п.) или с чем-то (с работой, с друзьями и т. п.). Конечно, вполне возможно отдельное употребление гла­гольной формы Не везет! или Не везет на новом месте! и т. п., однако грамматическое пояснение при толковании значения гла­гола не является случайным, поскольку оно указывает на «семан­тические координаты» слова в данном значении.

Разумеется, для того чтобы установить возможности различ­ных частей речи в формировании тех или иных членов предложе­ния и — далее — выяснить с достаточной полнотой роль послед­них в организации и членении предложения, необходимо принять во внимание множество самых разнообразных и разнородных фактов, что делает общие линии всякой положительной схемати­зации не только перекрещивающимися, но во многих случаях и довольно расплывчатыми. Не всегда при изменении аспекта исследования и его задач один и те же линии должны представ-

Ляться основными и ведущими. Однако всякая перегруппировка уже известных фактов может быть полезной и оправданной в том случае (и, по-видимому, только в том случае), если она де­лает возможным более последовательное и более общее освеще­ние рассматриваемых явлений.По существу присутствие в предложении любых определи­тельных или обстоятельственных распространителей предполага­ет «неактуализированную» (представленную как «данное») пре­дикацию, которая могла бы быть эксплицирована. Так, предло­жение Врач вышел из палаты предполагает скрытое утверждение, что «врач был в палате», а предложение Пришел молодой врач — утверждение, что «пришедший врач был молодым». Со­вершенно ясно, что возможность включения в высказывание еди­ниц скрытой («уже осуществленной») предикации является одной из самых существенных особенностей языка, обеспечивающей его способность разнообразно и адекватно отражать самые раз­личные события и ситуации.

Существенно, конечно, не то, что те или иные непредикатив­ные сочетания могли бы быть «выведены» из предикативных или при анализе «представлены» как предикативные, а то, что в за­висимости от различных условий эта «скрытая предикативность» может становиться «полупредикативностыо» или «полной пре­дикативностью» (ср. функции прилагательных, сочетающихся с существительными в форме именительного падежа). Существен­но и то, что, как показывают хотя бы примеры с собственно определительными и выделительными определениями, степень проявления в предложении «скрытой предикативности» может {¡ыть в разных случаях различной, причем характер связи соот­ветствующих слов обусловливается, в общем, достаточно очевид­ными факторами.

Исследователи синтаксиса давно уже обращали внимание на то, что в предложении наряду с явно выраженной предикатив­ностью может присутствовать «скрытая предикативность». На­пример, А. А. Шахматов отметил, что определениям может быть свойственна как собственно определительная, так и выделитель­ная функция.

Отметив, что отношения между «представлениями» могут быть предикативными и атрибутивными, Шахматов выделил также предикативно-атрибутивные отношения. Он писал: «На­конец, между представлениями возможны отношения предика­тивно-атрибутивные: это такие отношения, которые существуют между частями одного общего неразложившегося представления, причем ими утверждается или отрицается связь одних сочетав­шихся при этом представлений с другими, но не расчлененных, не ставших между собой в отношения предикативные; налич­ность подобных отношений между представлениями вытекает из таких словосочетаний в составе предложения, в которых сочетав­шееся с представлением о субстанции представление о признаке

выражает утверждение или отрицание его связи е том представ­лением: добрый человек не мог бы так поступать, мальчики ле­нивые причиняют преподавателю немало огорчений, начальник нераспорядительный может легко запутать все дело и т. и.»9.Ср. такие примеры: Когда старые березы цветут и золотистые сережки скрывают от нас наверху уже раскрытые маленькие листы, внизу на молодых везде видишь ярко-зеленые листики величиной в дождевую каплю... (Пришвин, Лесная капель); Барсук тогда выкопал себе нору повыше и поселился в ней вме­сте с котом, а вонючка лисица осталась в старой норе (Там же). Понятие полупредикативности, таким образом, давно является узаконенным в синтаксических описаниях русского языка. Всякое обособление определяющего члена словосочетания всегда обна­руживает его предикативные возможности, которые ограничи­ваются, однако, тем, что определяемое имя в данном случае вступает в связь со спрягаемой формой глагола, обусловливаю­щей основное предикативное членение соответствующего выска­зывания. Полупредикативное определение предстает, таким об­разом, членом предложения, приобретающим двойную ориента­цию— и в направлении определяемого, и в направлении собст­венно предиката, по отношению к которому он выступает как дополняющий его (подтверждающий, разъясняющий значение предиката или контрастирующий с ним и т. п.) признак. Ср.: Шампунь вскакивает и, бледный, широкоглазый, начинает ша­гать по комнате (Чехов, На чужбине); Молодые, они строили себе новую страну для долгой будущей жизни (Платонов, Сокро­венный человек); А тракторы? Похуже или получше, первока­чественные или второсортные, они спокойно живут многие годы, бороздя колхозные ноля (Николаева, Битва в пути); Тяжело раненный в первом же бою, он после госпиталя вернулся в Под- святье... (Нагибин, Погоня); Назначенный в экстренную поездку, инженер не мог пойти в Ревтрибунал, но помнил об этом (Пла­тонов, Сокровенный человек).

Ср. также: Историк по образованию, он еще два года тому назад работал в одном из московских музеев... (Булгаков, Ма­стер и Маргарита) и т. п.

Обособление (а следовательно, и полупредикативность) под­черкивается и усиливается «рассогласованием» определения: Люди старшего и среднего поколений, выросшие вдалеке от сто­лиц, помнят, какую душевную растерянность они испытывали, впервые, взрослыми уже, попав в Эрмитаж или Третьяковскую галерею (Из газет, 1974).

Обособление может захватывать и определяемое, которое в таком случае вместе со своим определением становится ком­плексным определением основного предикативно определяемого члена предложения; возможно такое полупредикативное обособ­

ление самых разнообразных по строению словосочетаний; ср.: Пятого июля 1890 г. я прибыл на пароходе в г. Николаевск, один из самых восточных пунктов нашего отечества (Чехов, Остров Сахалин); Нехлюдов, как бывший офицер, понимал, хоть и не признавал доводы молодого Чарского... (Л. Толстой, Воскресе­ние); Но Анатолий Иванович, человек гордый, знающий себе цену, и после этого не ушел (Нагибин, Погоня); Сосновый чи­стый лес, он походил на мрачный прокопченный овин, бескрайняя крыша которого подперта бесчисленными столбами (Тендряков, Находка).Предикативный (полупреднкативный) характер такого рода обособлений обусловливает то, что они могут вторгаться в структуру сложноподчиненных конструкций: Шумел лес, не толь­ко безлюдный, но лес, где сейчас попрятался всякий зверь (Тендряков, Находка).