Контекстуальная эквивалентность предметных и пропозитивных значений

Выше говорилось, что там, где конкретная лексика за­нимает место имен абстрактного значения (названий ка­честв, свойств, действий, событий и состояний), она ока­зывается менее семантически эксплицитной и информа­тивной, чем слова отвлеченной (пропозитивной) семантики.

Между тем адресат речи часто бывает вполне удовлет­ворен сообщениями, в которых предметное существитель­ное занимает место пропозиции. Семантическая достаточ­ность конкретной лексики в положении, предназначенном для пропозиции, связана с действием ряда причин. Если оставить в стороне компенсацию информативной неполно­ты высказывания за счет контекста, ситуации и уже име­ющихся у адресата речи сведений, то редукция пропози­ции к конкретному имени не идет в ущерб коммуникации в следующих случаях.

При замене пропозиции конкретно-предметным суще­ствительным преобразуется и семантика предиката. На­пример, логическое значение каузальности может быть трансформировано в значение оценки (похвалы или осуждения). Вернемся к приведенному примеру. Хотя в предложении Я провалился из-за тебя под обстоятель­ством причины (из-за тебя) могут разуметься любые ре­альные обстоятельства, и адресат речи на основании толь­ко этого высказывания не может заключить, которое же из них имело место в действительности, само по себе со­общение воспринимается как семантически полноценное.

Итак, замена пропозиции конкретной лексикой не идет в ущерб содержанию высказывания тогда, когда его ком­муникативное содержание (смысл предиката) приведено в соответствие с конкретно-предметным смыслом суще­ствительного.

В других случаях «информативный голод» утоляется тем, что характер происшествия, на которое «намекает» конкретное существительное, достаточно определенно под­сказывается смыслом этого последнего. Предложения, в которых место логического обстоятельства занимает имя предмета с очевидными событийными коннотациями, воспринимаются как полноценные сообщения.

Рассмотрим основные из этих категорий имен.

Единичными, индивидуальными коннотациями обла­дают имена лиц, чем-либо известных в данном обществе. Эти имена относятся не столько к единичной физической сущности, сколько к единичному событию в обществен­ной или культурной жизни.

В следующих предложениях коннотативный (событий­ный) аспект собственных имен раскрыт в самом авторском тексте: Даву был Аракчеев императора Наполеона—Арак­чеев не трус, но столь же исправный, жестокий и не уме­ющий выражать свою преданность иначе как жестокостью (JI. Толстой); Ведь вот откуда мое хватанье за Скитальца: я за Волгу ухватился, за понятливость слога, за отзыв­чивость души, за ее здоровую и тупую боль (А. Блок). «Собы­тийная» интерпретация имен собственных позволяет им употребляться вместо пропозиций, не создавая семанти­ческих лакун. Ср. Гете столько же конец, сколько — начало (А. Блок); И сам Стриндберг — утро, тот час, когда начинается большая работа.

Единичными событийными коннотациями обладают и имена собственные, не относящиеся к лицам. Особенно регулярно они сопутствуют топонимике: именам мест, где разыгрались какие-либо события. Ср. Ватерлоо (вм. по­ражение при Ватерлоо армии Наполеона), Бородино (вм. Бородинская битва), Брест (вм. заключение Брест­ского мира) и т. п.

Если имена собственные скрывают за собой единич­ное событие, то некоторым категориям имен нарица­тельных сопутствуют регулярные событийные кон­нотации.

Существительные, обозначающие «нестандартные де­тали» эквивалентны качественной характеристике пред­мета или лица и могут употребляться в функции событий­ных имен без ущерба для коммуникативного содержания высказывания. Такие существительные, как язва, мозоли, бельмо, волдыри, сыпь, вздутие (т. е. «овеществленные не­дуги»), или такие, как снег, грязь, лужи, ухабы, колдобины и названия других дорожных помех, означают не столько предметы, сколько свойства их носителя. Они служат полноценными эквивалентами пропозиции. Ср. Он не пришел из-за мозолей / грязи / снега; он приехал, несмотря на язву / ухабы; он хорошо видит, несмотря на бельмо на одном глазу.

То, что нестандартные, «сверхкомплектные» части предмета осмысляются как его свойства, подтверждается регулярным преобразованием экзистенциальных предло­жений в квалификативные. Ср. На дороге грязь дорога грязная; на его лице прыщи -> его лицо прыщавое; на дороге ухабы дорога ухабистая; на ее руках мозоли ее руки мозолистые и пр.

Наличие событийных (квалификативных) коннотаций у названий нестандартных частей предмета не исключает их употребления с конкретной референцией.

Названия неотъемлемых (стандартных, комплектных) частей предмета не могут служить целям его качественной характеристики. Но если им сопутствуют индивидуа­лизирующие определения, они превращаются в «нестан­дартные детали», становясь эквивалентом пропозиции. Ср. Она хороша собой несмотря на длинный нос (тонкие ноги, бледное лицо) при информативной недостаточности выска­зываний Она хороша собой, несмотря на нос (ноги, шею). Борода и усы относятся, пожалуй, к числу сверхкомплект­ных деталей, по крайней мере применительно к женщинам и молодым людям. Ср. Он кажется старше своих лет из-за бороды; Он выглядит молодо, несмотря на бороду. Это подтверждается тем, что прилагательное бородатый имеет значение ‘имеющий бороду, отпустивший бороду⁵, в то время как, например, прилагательное носатый, произве­денное от имени нос, обозначающего «стандартную деталь» человека, включает в свое значение индивидуализирую­щее определение, указывая на наличие большого носа, т. е. «нестандартной детали».

То, что имена неотъемлемой принадлежности, сопро­вождаемые дифференцирующими их определениями, предназначены более всего для характеристики целого, подтверждается обилием образованных от них сложных прилагательных типа широкоплечий, бледнолицый, тонко­ногий и пр. Здесь действует тот же механизм преобразова­ния, который был отмечен для сверхкомплектных деталей: У него широкие плечи он широкоплечий.

В словосочетаниях, состоящих из «неотторжимой соб­ственности» и выделительного определения, последнее сближается по своей роли в коммуникации с предикатом. Ср. Он пришел, несмотря на больную ногу = несмот­ря на то, что у него больная нога = несмотря на то, что его нога больная = несмотря на то, что у него болит нога; она красива, несмотря на длинный нос = не­смотря на то, что нос ее длинный.

Категории предметов, предназначенных для выполне­ния определенной функции, достаточно однозначно им­плицируют «свой» предикат.

Всякое предметное понятие имплицирует предикат наличия, присутствия, существования в некоторой «сфере бытия».

Если этот регулярный для конкретной лексики, хотя семантически очень широкий, предикат удовлетворяет смыслу предложения, то употребление конкретного су­ществительного в позиции событийного воспринимается как семантически достаточное. Ср. Она поехала в отпуск, несмотря на детей {несмотря на то, что у нее есть дети).

Наконец, семантическая двойственность характеризует имена лиц. Лица всегда ассоциируются с действиями, по­ступками, поведением и пр. Имена лиц, поэтому, часто употребляются в позициях, предназначенных для собы­тийной лексики. Но это особый вопрос, поскольку, обла­дая двойственным семантическим статусом, имена лиц в то же время не имплицируют, как это имеет место приме­нительно к названиям предметов, регулярных событийных коннотаций (предикатов).

Итак, при определенных условиях имена конкретно­предметного значения могут служить полноценным экви­валентом пропозиции, и их употребление в соответству­ющих синтаксических функциях не оставляет в адресате ощущения информативной недостачи. Это происходит в следующих случаях: 1) предикат предложения семанти­чески двойствен; 2) имя семантически двойственно и может быть интерпретировано как в предметном, так и в событий­ном смысле: имя собственное может обладать индивидуаль­ными событийными коннотациями (Шаляпин = пение Шаляпина); имя нарицательное может обладать регуляр­ными для данного семантического разряда смысловыми коннотациями; 3) недостающий предикат эксплицирован в предтексте, очевиден из ситуации или присутствует в определении конкретного существительного.