Бытийные предложения в современном русскомязыке

В русской грамматической традиции к числу бытий­ных, или экзистенциальных, принято относить главным образом номинативные предложения со значением «сос­тояния среды» (тип Вечер; Тишина; Дождь) ^[207].

В. В. Виноградова, И. А. Попова определяет предложе­ния типа Была зима как номинативные и одночленные, т. е. нерасчлененные, но все же двусоставные предло­жения ^[210]. Понятие парадигмы предложения, введенное в описательную грамматику Н. Ю. Шведовой, позволило объединить разные формы одного предложения в общую систему ^[211].

Унификация синтаксического анализа разных форм единого типа предложений не была, однако, достигнута полностью. Так, в академической грамматике 1970 г. предложения типа Есть деньги отнесены к категории дву­составных, а их отрицательные корреляты {Нет денег) рассматриваются в разряде односоставных высказыва- ний ^[212]. Если считать отрицание, стоящее при предикате,' грамматической категорией предложения, характеризую­щей его формы, но не влияющей на его тип, такой взгляд нельзя признать справедливым.

Вторая серьезная проблема, связанная с анализом бытийных предложений приведенного образца, касается их отношения к высказываниям, включающим локаль­ный элемент (тип В тайге зима; В доме тишина).

Н. Ю. Шведова, обратившая внимание на ту огромную и совершенно особую роль, какую играют в русском син­таксисе свободно присоединяемые к ядру предложения детерминанты, рассматривает локальный элемент как обстоятельство, относящееся ко всему предложению в це­лом ^[213]. В соответствии с этой точкой зрения первичной и основной является форма Зима, конструкции же с ло­кальными элементами представляют собой результат ее распространения. С. Н. Цейтлин, напротив, считает но­минативные предложения бытийного образца (Тишина; Тоска; Скука) редукцией двусоставных предложений: В лесу тишина Тишина; У меня тоска -> Тоска ^[214].

Решение вопроса об исходной форме бытийных пред­ложений, по-видимому, зависит от того, насколько цент­ральной, т. е. необходимой для семантической и струк­турной полноценности высказывания, является позиция локализатора. Между тем эта последняя обладает разным статусом в разных по своему лексическому наполнению типах бытийных предложений.

В классической (первичной) семантической структуре бытийных предложений, как уже говорилось, существи­тельное имеет предметное значение. В таких предложе­ниях область пребывания предмета достаточно настоятель­но требует конкретизации. Ср. В саду были яблони и гру­ши; В вазе фрукты; В правой руке у него трость. Когда позицию имени занимает событийное существительное, указывающее на действие, процесс, происшествие и т. п., то позиция обстоятельства места становится более факуль­тативной, как и в любом глагольном предложении дейст­вия, а глагол быть меняет свою функцию: из показателя существования предмета он превращается в показатель мо­дально-темпоральных категорий действия или состояния.

В предложениях В саду были яблони (люди) и В саду была тишина (суета) функции глагола быть различны: в первом случае быть имеет собственно экзистенциальное значение, указывая на существование предмета, во вто­ром случае быть имеет значение осуществленности собы­тия, обычно выражаемое в языке при помощи категорий времени и модальности.

Поскольку предметные понятия соотносительны с про­странством, а событийные — с временем, предметно-бы­тийные предложения теснее связаны с обстоятельством места, нежели высказывания о событиях, семантически сближающиеся с глагольным типом (ср. Скука = я ску­чаю; Тоска = я тоскую, Суета = суетятся). Такого рода предложения можно было бы вывести из поля бытийности и считать номинативными эквивалентами глагольных предложений, если бы не следующие особенности их фор­мальной структуры, сближающие их с экзистенциальными предложениями и отличающие от номинативных. Эти пред­ложения, как и все предложения экзистенциального зна­чения, допускают введение предиката наличия (Есть дождь; Бывают бури; Бывает тоска), а их отрицательная форма создается при помощи экзистенциального преди­ката нет (или не бывает), но не может быть образована прямым присоединением отрицания не (Нет дождя; Нет тоски; Не бывает бурь).

Номинативные предложения в собственном смысле не могут иметь отрицания нет (ср. Не дождь, а град; Ника­кой это не стол; Совсем не идиот). Предложения Здесь есть фонарь I Здесь нет фонаря и Фонарь / Не фонарь (Это фонарь / Это не фонарь) принадлежат к принци­пиально разным категориям. Событийные предложения Здесь есть дождь / Здесь нет дождя идентифицируются с первым из названных типов.

Относя предложения типа Буря; Тоска; СкуКа; .Ртл люция; Война и пр. к экзистенциальному полю, мы тем самым распространяем и на них формулу трехчленной структуры, включающей локализатор, который позво­ляет адресату речи отождествить тему сообщения, т. е. ту сферу реальности, к которой отнесено высказывание. Вместе с тем, как уже отмечалось, степень обязательно­сти локального компонента в составе бытийных предло­жений непосредственно зависит от семантики имени и ха­рактера «области бытия»: она выше в предметно-бытийных предложениях и гораздо ниже в предложениях событий­но-экзистенциальных.

В целом следует констатировать, что русские бытий­ные предложения обычно не рассматриваются в грамма­тиках как единый класс. Они частично попадают в раздел об односоставных предложениях, частично анализируются в числе предложений двусоставных (соответственно пред­ложений с одним или двумя главными членами). Неко­торые виды бытийных высказываний включаются в раз­ряд неполных или эллиптических предложений. Такая разбросанность бытийных предложений по разным син­таксическим классам, подклассам и рубрикам, варьирую­щаяся в зависимости от принятой в данной грамматике общей синтаксической системы, мешает, как кажется, увидеть ту исключительную роль, которую играет в рус­ском синтаксисе экзистенциальный тип предложения и его необычайное семантическое многообразие.

* * *

Итак, применительно к интересующему нас полю бы­тийных предложений русского языка принято рассматри­вать проблемы полноты и эллиптичности предложения ^[215], функций синтаксического нуля ^[216], двусоставности / од- носоставности, коммуникативной расчлененности / не- расчлененности^[217], вопрос о распространении структур­ной схемы предложения детерминантами, отношение к но­минативным предложениям, употребление в настоящем времени глагола есть ^[218] и некоторые другие более частные проблемы. Меньше внимания уделяется вопросу о рефе­рентное™ имени, входящего в бытийные предложения, их текстовым функциям, их логическому содержанию, взаимодействию экзистенциального отношения с другими типами логико-синтаксических отношений — локальной и качественной предикацией и идентификацией. Ниже при рассмотрении русских бытийных предложений на первый план будет выдвинут именно этот круг вопросов.

* * *

В русском языке составляющие бытийных предложе­ний, относящиеся к области бытия и бытующему предме­ту, допускают, как уже отмечалось, семантическое варьи­рование в очень широком диапазоне. Область бытия мо­жет изменять свой объем в пределах от мира, вселенной, взятой в отвлечении от ее пространственных и временных границ, до микромира человека, или даже его части, рассматриваемой в определенный момент бытия.

Предельной степенью сужения «сферы бытия» можно считать сведение ее к микромиру человека. Микромир человека допускает двоякое истолкование. Он может быть понят как непосредственное внешнее окружение человека, создаваемое всем тем, что находится к нему в том или дру­гом отношении. Он может быть «очеловечен», т. е. понят как конституирующий человеческую личность физический и духовный комплекс, как совокупность, составленная из набора физических и психических компонентов.

Некоторые из рассматриваемых ниже семантических типов предложений могут быть отнесены не только к че­ловеку, но и ко всем прочим живым существам (ср. У кош­ки четыре ноги; У этой собаки нет хозяина; У этой поро­ды собак очень острый нюх), а также к неодушевленным предметам (ср. У этой книги золотой обрез; У опят тон­кая ножка). Различия в семантических возможностях бытийных предложений всецело отвечают различиям в структуре микромира человека, животного и неодушев­ленного предмета. Специально касаться этого вопроса в дальнейшем изложении мы не будем.

Область бытия — внешний микромир человека

1. Высказывания о владении, обладании предметом или о том, что предмет находится в распоряжении некото­рого лица.

К предложениям этого типа относятся: У них есть дача; У нас нет машины; У него в банке тысяч сто и есть родо­вое имение, которое он отдает в аренду (Чехов); Иногда нам кажется, что у человека золотые горы, а поглядеть, да посмотреть, так у него на маслице, да на свечку,— и то не его, а богово (Салтыков-Щедрин); Как же ты хо­чешь, чтобы он разговаривал, коли у него миллион (А.

«Область бытия» (или, по терминологии Н. Ю. Шве­довой, субъектный детерминант ^2в) указывает в предло­жениях этого типа на владельца, обладателя предмета. Ср. У него есть дом = он имеет свой дом; У нее есть бриллианты = Она имеет бриллианты. Структура этих предложений поэтому допускает включение обстоятельств места. Ср. Вот у меня на дворе куры (Салтыков-Щедрин); У них Jhhoco хлеба в амбарах; У нее в Одессе в банке семь­десят тысяч — это я знаю наверное (Чехов); Домишко у него за Окой (Федин).

Посессивные предложения имеют следующие комму­никативные разновидности.

1) Сообщаемое заключено в предикате наличия. Ср. У вас есть дача? У нас нет дачи.— Ну, говорит Яков Петрович,— возьми эту шапку себе.— А вы то как же?— спрашивает Ковалев.— У меня есть (Бунин); Он сказал, что у него нет паспорта (Чехов); Кровать у вас своя есть? (Куприн). Ср. также свойственную детям манеру выхва­ляться друг перед другом: А у меня что-то есть или А у меня что есть, что есть!

Если предмет не конкретизован, возможен только та­кой тип актуализации.

2) В коммуникативный фокус попадает класс предме­та. Ср. Что у тебя есть? У меня есть дом и при нем ого­род. Что у него за душой? У него есть имение. При такой актуализации глагол есть регулярно употребляется толь­ко в вопросах об имущественном положении, владении. Вопрос Что у него? едва ли будет истолкован в посессив­ном смысле.

3) «Область бытия» (в данном случае она указывает на владельца) может быть актуализована, только если имя предмета лишено конкретной референции. Ср. У кого есть деньги? У меня есть; У кого есть своя машина? Своя машина есть у Сергеева. Глагол есть при данной актуали­зации также сохраняется. Если сообщение касается вла­дельца конкретного предмета, то используются собствен­но посессивные модели. Ср. Чья эта дача? Эта дача Юди­ной {ее, их и пр.), а не Эта дача у Юдиной {У нее, у них и пр.); Кому принадлежит этот дом? Этот дом принад­лежит Перцову.

4) Поскольку «героем повествования» редко бывают предметы, посессивные предложения не употребительны в интродуктивной форме. В случае необходимости она, впрочем, может быть создана. Ср. Был у Орлова один за­мечательный бриллиант; Есть у него одно чудодействен­ное снадобье.

5) При актуализации качественного определения обна­руживается тенденция к преобразованию экзистенциаль­ной структуры в предикатную. Ср. Какой у нее дом? Дом у нее большой, двухэтажный, кирпичный; Дом у нее был просторным, светлым.

Предложение У нее ееть интересные книги (ср. у нее нет интересных книг) сохраняет экзистенциальную струк­туру. Предложение У нее интересные книги (ср. у нее не­интересные книги; книги у нее не были интересными) ле­жит на границе между экзистенциальным и предикатным высказыванием.

6) При актуализации количественного определения предложение сохраняет основные черты экзистенциальной структуры. Ср. Сколько у него книг? У него много книг; Книг у него больше тысячи; Книг у него сотня будет; Книг у него два шкафа; Книг у него было много; Много у него добра всякого.

В посессивных предложениях «область бытия» (т. е. субъект обладания) в принципе всегда эксплицитно присутствует в высказывании, суть которого как раз и со­стоит в указании на собственность некоторого лица. Устра­нение субъекта (с соответствующим изменением смысла) возможно только в предложениях, актуализующих опре­деление имени (типы 5, 6). В этом случае значение при­надлежности уступает место качественной характеристике.

2. Высказывания о пространственном (по смежности) вхождении предмета в микромир человека.

В этом разряде локальное обстоятельство оформляется разными пространственными предлогами: у меня, со мной, при мне, на ней. Оно может иметь также уточняющие рас­пространители: у него в руке, на голове у него, на его голове и пр., например: Посмотрите, какое на мне платье (Сал­тыков-Щедрин); Странно, что в жаркий день на женщине такой плотный, наверно, зимний платок (Федин); Кучер маленький, а кафтан на нем с большого (А. Островский); Смотрю: у Радды в руке пистоль, и она в лоб Зобару целит (Горький); Вчера Сережка выпил немножко, а сегодня в кар­мане у Сережки — как в бездонном лукошке (Горький); Голова закутана женской шалью, на левой руке лукошко, в правой высокая палка, на худых ногах растоптанные лап­ти (Бунин); В руках у нее были темные еловые ветви (Паус­товский); На голове у него всегда была самодельная заячья шапка шерстью внутрь (Бунин); [...] и рука взялась за кар­ман: есть ли при нем синяя ассигнация (Гоголь); Завидная невеста, если при ней угол (Федин).

Предложения этого разряда допускают следующие ком­муникативные формы.*

1) Актуализован предикат бытия. Ср. У тебя есть что-нибудь в кармане? У нее что-то есть в руке; У тебя есть с собой деньги? Такого рода актуализация встреча­ется редко.

2) Актуализовано имя бытующего предмета. Ср. Что на ней было одето? На ней было очень простенькое домашнее платьице, на голове старая прежнего фасона шляпка (Дос­тоевский). Это наиболее частый вид использования пред­ложений данной группы, которая в целом тяготеет к дес­криптивному типу, поскольку портретирование человека обычно включает описание его одежды. Описательные предложения избегают отрицательной формы. Последняя стремится получить в них позитивный смысл. Ср. На ней было не новое платье; На нем был не модный костюм; На нем не было ничего яркого.

3) Актуализовано качественное определение имени. Ср. Какое на ней было платье? Платье на ней было белое, как лебедь (Гоголь); Он очень хорошо помнил, что шляпа на нем была с плюмажем и мундир с золотым шитьем (Го­голь); Фрачишка на нем гадкий, рожа такая, что плюнуть хочется, а посмотри ты, какую он дачу нанимает (Гоголь); Для довершения сходства фрак на нем был совершенно медвежьего цвета (Гоголь).

Актуализация этого типа имеет дескриптивный харак­тер и не может быть четко противопоставлена актуализа­ции имени бытующего предмета. Ср. функциональную бли­зость вопросов: Что на ней было? и Какой на ней был кос­тюм? Какая на ней была одежда?

4) Актуализовано количественное определение имени Ср. Колец на ней было штук десять. Такая актуализация встречается редко.

5) Интродуктивный вариант у предложений этой груп­пы практически отсутствует.

6) Актуализован локализатор. Ср. Сапоги были на мо­ем друге, а брезентовые туфли на мне; На ком из вас был красный жакет? У кого в руках была газета? Такого рода актуализация не характерна для данного разряда предло­жений, как и вообще для всего бытийного типа. За этим типом предложений часто скрываются отношения иденти­фикации. Ср. На ком из вас был красный жакет? = Кто из вас тождественен лицу, одетому в красный жакет?

3. Высказывания о «личном составе» микромира чело­века.

Микромир в этих высказываниях создается отноше­ниями к некоторому лицу — центральному компоненту системы. Принадлежность к микромиру определяется реа­лизацией одной из потенциально возможных связей, ко­торая раскрывается в номинации лица. Ср. У Коли есть брат; У меня две сестры; У него мать в Калуге. Предло­жения типа У тебя же есть Клава могут быть употреблены только, если собеседникам известна роль Клавы в данном микромире, т. е. если за именем стоит дескрипция. Такого рода предложения означают приблизительно следующее: ^сТы не одинок. У тебя есть опора в лице твоей жены (сес­тры, дочери, домработницы и пр.) КлавьГ.

Требование реляционной номинации для сообщений о микромире человека настолько сильно, что даже отри­цательные и неопределенные местоимения, попадая в них, получают известную лексическую значимость в рамках системы заданных отношений. Так, предложение У нее никого нет обычно (если речь не идет об отсутствии в ее доме гостей) будет понято как ^СУ нее нет близких родствен­ников* или ^СУ нее нет своей семьи* (ср. У нее нет никого из близких). Если такое сообщение касается молодой де­вушки или женщины, оно может означать ^СУ нее нет по­клонников (жениха, возлюбленного)*. Вопрос У нее кто- нибудь есть? обычно имеет в виду претендента на руку или возлюбленного.

Если в сообщения о микромире лица входят номинации иных типов, они также получают родственно-семейное или функциональное истолкование. Ср. У меня их двое, подле­цов (Чехов), где под подлецами разумеются дети, сыновья. У кума моего девчонка (Федин) — под девчонкой имеется в виду дочка.

Имя лица в предложениях этого типа никогда не полу­чает конкретной референции. Нельзя сказать *У меня есть этот брат. *У нее есть тот муж, которого ты толь­ко что видел. Имя лица может утрачивать логический акцент, но не может стать субъектом суждения. Невозмож­но строить предложение по типу *Тот сын у нее (следует Тот мальчик ее сын).

Предложения о составе микромира человека не терпят перестройки экзистенциальных отношений в предикатные по типу На столе книги и журналы ->

Книги и журналы на столе; У меня есть книги Твои книги у меня. Это естественно объясняется тем, что лока- лизатор (у Маши, і/ женя) в данной модели указывает не на местонахождение предмета, а на центр некоторой сис­темы отношений. Форма у меня противостоит в этом смыс­ле локализатору со мной. Последний указывает либо на отношения «по смежности», либо на включенность в одну совокупность, в одно «множество». Сравним следующие два предложения: Когда она сказала, что с ней раненый, и выговорила слово *Брест\ все четверо ахнули (Федин) и У меня раненый, и нечем перевязать,— сказала она ви­новато (Федин). В первом случае может идти речь о слу­чайных отношениях «по смежности», во втором — о том, что раненый находится на попечении говорящего и «функ­ционально» с ним связан. Локализатор (со мной, с ним) мо­жет занимать позицию сказуемого, а имя лица, выпол­няющего при нем роль подлежащего, иметь конкретную референцию. Ср. Этот мальчик со мной. Лицо в этом слу­чае совсем не требует реляционной номинации. В приве­денном примере сочетание со мной указывает на совмест­ность, отнесенность к одной совокупности. Оно ничего не говорит, однако, о функции мальчика в микромире гово­рящего.

Форма у меня не всегда обозначает центр микромира человека. Она имеет локальное значение в предложениях типа У меня гости; Нынче у меня два очень интересных че­ловека (Л. Толстой). Как и другие локальные предложе­ния, подобные сообщения допускают включение имен с конкретной референцией. Ср. У меня Петя и Валя — = те лица, которые находятся сейчас в моем доме, есть Петя и Валя; или У тебя кто-то есть? Да, у меня Петя и Валя = да, у меня есть гости. Эти гости Петя и Валя.

Как и прочие локальные предложения, приведенные высказывания допускают коммуникативную инверсию, при которой локализатор становится сказуемым: Где Петя и Валя? Петя и Валя у меня. В то же время невозможно *Сестра у меня; *Дети у нее (в смысле У меня есть сестра; У нее есть дети). Предложение Деньги у меня имеет ло­кальное, а не посессивное значение.

Наконец, формы у нас, у них, у вас в предложениях, в которых «бытующим предметом» служит лицо, могут указывать на некоторую совокупность, включающую (или не включающую) говорящего. Ср. А где у нас Суворовы те­перь? (JI. Толстой). Это предложение должно прочиты­ваться так: ‘Среди нас сейчас нет гениальных полковод­цев⁵. Предложения подобного типа выражают экзистен­циальные отношения, если входящее в них имя нереферент­но. Они не допускают коммуникативной инверсии. Так, невозможно * Гениальные полководцы у нас (об этом типе предложений см. ниже).

Приведенные выше сопоставления показывают, нас­колько различны возникающие на почве общего и недиф­ференцированного значения бытийности отношения ло­кального и системного типа. В первом случае имеются в виду обычные пространственные отношения, которые в зависимости от коммуникативной структуры высказы­вания могут получать интродуктивно-экзистенциальное значение (В некотором царстве жили-были старик со ста­рухою), собственно экзистенциальное значение (В этих мес­тах есть лисы), значение идентификации (Кто здесь? Здесь Коля) и, наконец, значение локальной предикации (Где Коля? Коля у нас). Элемент у меня, у Коли может за­нять позицию сказуемого только, если он имеет локаль­ное значение.

Отношения, базирующиеся на понятии некоторой сис­темы, подобных преобразований не терпят. Бытийные высказывания, на каком бы из их трех основных компо­нентов не находился коммуникативный акцент, сообщают о вхождении объекта в данную систему связей. Послед­няя, применительно к предметам, основана на отношении посессивности, а применительно к людям — на родствен­но-семейных, социальных, функциональных или иных от­ношениях.

Предложения о вхождении некоторых лиц в микромир человека могут иметь следующие коммуникативные ва­рианты.

/ 1) Сообщается о наличии / отсутствии лица, наделен­

ного данной функцией. Ср. У нее есть родители? Да, у нее отец в Калуге; У тебя отец-то есть? (Куприн).

2) Сообщение касается функциональной категории лиц. Ср. Но ведь у меня дети, ваше превосходительство... Жена... Мать... При нынешней дороговизне (Чехов); Мне хотели представить его. Я решительно отказался: у меня дочери (Л. Толстой); Матвей услышал признание, что у нее же­них в Ярцеве и скоро быть свадьбе (Федин).

3) Сообщение касается свойств лица, входящего в ми­кромир человека. Ср. Ему было жалко Растрепу, что у нее непутевый муж (В. Смирнов); Дети у него уже совсем взрос­лые; Сын у нее больно озорной. Отношения экзистенции при данной актуализации стремятся к преобразованию в качественную предикацию: имя лица становится субъек­том суждения, детерминируемым локализатором у меня, у тебя, а прилагательное, его определяющее, приобретает функцию предиката, выявляющуюся в возможности его постановки в творительном падеже. Ср. Мамаша у него престарелая = его мамаша престарелая; Муж у нее был непутевым — ее муж был непутевым.

4) Сообщение касается количества лиц. Ср. У него их [детей] двадцать незаконных, я думаю (JI. Толстой); Нао­борот, у них детей было чрезвычайно много (Куприн); Те­перь выдвинули в наркомздравы. Одних докторов у него семь с половиной тысяч (Леонов).

5) Сообщается, у кого именно имеются те или другие родственные или функциональные отношения. Такая ак­туализация встречается редко. Ср. У кого хорошая портни­ха есть? У кого-нибудь есть в этом городе знакомые? Друзья на лодочной станции у него. Я там никого не знаю.

6) Сообщение имеет интродуктивный характер, т. е. предваряет основное сообщение, вводя в универсум речи персонажей будущего повествования. Ср. Так вот, есть у меня приятель ...словом сказать Парамонов купец. И есть у него... [...] — Так вот я и говорю: есть у г-на Парамо­нова штучка одна... образованная: в пансионе училась [...]. Не желаете ли вы вступить с этой особой в фиктивный брак? (Салтыков-Щедрин); Так, видишь ли: есть у меня приятель, а у него особа одна... вроде как подруга...— Душенька, то есть?— Ну, как там по-твоему... И есть у него желание, чтобы эта особа в законе была (Салтыков- Щедрин); У нас в роте был один тощий солдат. Ему чер­товски везло (Паустовский).

Интродуктивные предложения несколько отличны от прочих высказываний этого разряда. В них обычно фигу­рируют обозначения лиц, фиксирующие более отдаленные отношения их к рассказчику. Часто функция этих лиц в микромире рассказчика условна. Ср. Есть у меня один знакомый (приятель, друг, коллега, сотрудник, студент, преподаватель, земляк, однополчанин); Был у меня однаж­ды один попутчик {сосед, денщик, начальник, спутник, со­ученик, помощник ж т. п.). Само по себе такое сообщение редко обладает самоценным значением. Вопрос У тебя бы­ли однополчане? едва ли задают даже военному, служивше­му в полку. Предложение У меня есть (был) спутник (од­нополчанин) вполне определенно требует продолжения. Напротив, сообщения о лицах, представляющих собой по­тенциально обязательный компонент микромира человека, в экзистенциальной интродукции не нуждаются. Ср. (Бы­ла у меня мать). Бывало мать мне сурово выговаривала за такие поступки. Сообщения о существовании лиц, входя­щих в потенциально обязательную систему микромира, обычно имеют собственную информативную ценность. Ср. У него ведь есть жена; У нее муж и двое детей.

4. Высказывания о наличии внешних обстоятельств жизни человека или внешней (социально-значимой) ситу­ации: У него совещание (Федин); У тебя концерт (Леонов); Завтра у вас экзамен в театральном училище (Леонов); Господа за Волгу собирались, вроде как пикник у них (А. Ос­тровский); Лариса: Пойдемте домой, пора! Карандышев: Да и мне нужно: у меня ведь обед (А. Островский); Сначала не собрался просто, а потом были хлопоты и неурядицы (Блок, Письмо к Н. Малько).

Предложения такого рода очень близко соприкасают­ся с личностной моделью. Ср. У меня много работы = я сейчас много работаю; У меня затруднения с решением этой задачи — я затрудняюсь решить эту задачу; У меня сегодня бег на стометровку = я буду сегодня бежать сто­метровку; У тебя тут ошибка = ты тут сделал ошибку.

Обычно предложения этого разряда имплицируют, что лицо, определяющее микромир (сферу бытия), принимает то или другое участие в событии. Ср. У меня сегодня экза­мен (либо я принимаю, либо сдаю экзамен); У нее вчера была примерка (это предложение одинаково уместно и о портнихе и о заказчице); У меня завтра лекция — скажет и слушатель и лектор; У меня сейчас съемки (спектакль, просмотр, репетиция, соревнование, конкурс и пр.) может относиться к любому участнику съемок (спектакля, про­смотра и т. п.). Завтра у меня званый обед может быть ска­зано и хозяином и приглашенным.

Некоторые предложения, впрочем, более употребитель­ны в устах лишь определенного участника события. Так, У меня сегодня было две химии и одна шестимесячная — стандартная фраза дамского парикмахера.

Исключения составляют предложения, в которых фор­ма у меня имеет локальное значение, относясь к квартире, жилью. Предложения У меня сегодня стирка (уборка, на­тирка полов, ремонт и пр.) не имплицируют, что говоря­щий лично участвует в названных мероприятиях.

При двухагентных событиях симметричного типа пред­ложение может быть построено по одной из следующих моделей: 1) У него с Любой роман; 2) У них с Любой роман;

3) У него и Любы (у них) роман; 4) У него роман с Любой;

5) Между ними роман.

Ср. Что теперь у вас с Агнией Львовной? (Федин); Что у тебя с твоей артисткой-то? (Федин); С хозяйкой у ней наибеспрерывнейшие раздоры (Достоевский); Мне все ка­жется, что у нас не дуэль, а убийство (Пушкин); Скажи, пожалуйста, Антон, какое дело у отца моего с Троекуро­вым? (Пушкин); Конечно, тут у вас общий коммерческий оборот (Достоевский).

К этой же категории могут быть отнесены предложения, в которых сообщается о социально значимой (и в этом смысле внешней) характеристике лица, его возможнос­тях, положении в обществе и т. п.

Ср. У него связи; У меня там есть знакомства; У него хорошее положение в обществе; У него (перед ним) большое будущее; Сейчас у нее есть выбор; У нее есть свои минусы (плюсы, преимущества, достоинства, недостатки и пр.); У той — Америка и кольцо с надписью, думал я, а у это­го — докторская степень и ученая карьера и только я и сестра остались при старом (Чехов); Значит, у вас теперь три Анны,— сказал он, осматривая свои белые руки с ро­зовыми ногтями,— одна в петлице, две на шее (Чехов); По ее убеждению получалось, что Скудин поможет во всем— у него связи, несравненное влияние (Федин); У него, братец мой, позиция, а не оппозиция (Федин); У всякого человека есть своя функция (Чехов); А у меня нет даже и этой свя­зи с родиной (Бунин); У Чехова была вторая профессия (Паустовский).

Возможно, вариантом этого значения следует считать и отношения авторства.

Ср. У Блока есть ранние малоизвестные стихи: «Ночь теплая одела острова» (Паустовский); У Гейнзе, интерес­ного и полузабытого писателя, есть такая басня: «Домаш­ний восковой идол стоял около огня, где обжигались глиня­ные вазы, и начал таять» (Казакевич).

Предложения, включающие событийные имена, могут иметь следующие коммуникативные формы.

1) Актуализован предикат наличия. Ср. У тебя есть время? Нет, времени сейчас у меня совсем нет; У тебя есть дела в городе? Да, у меня есть кое-какие дела в городе.

2) Актуализован класс событий. В этом случае пред­ложение соотносимо с вопросами типа: Что там у тебя? Ну, а что у тебя? Что у вас сегодня вечером? Что ты соби­раешься делать? Ты занят сегодня? Какие у тебя планы на завтра? Что ты делаешь? Что ты делал вчера? и др. Отвечая на подобные вопросы, говорящий обычно указы­вает на имеющие место, бывшие или предстоящие ситуа­ции, в которых он участвовал, участвует или собирается участвовать. Ср. Что у тебя завтра? Завтра у меня защи­та проекта; Что ты собираешься делать в воскресенье? В воскресенье у нас турпоход.

3) Актуализовано качественное определение имени. Ср. Работа у него сейчас очень ответственная и напряженная. Как и в прочих разрядах бытийных предложений, такая актуализация обнаруживает тенденцию к преобразова­нию экзистенциальных отношений в качественную преди­кацию. Ср. Операция у него была длительной.

4) Актуализовано количественное определение имени. Такая актуализация возможна только применительно к счетным и «массовидным» событиям. Ср. Сколько у тебя завтра лекций? У меня завтра две лекции; А так как празд­ного времени у нас было пропасть, то мы решили посвятить его благопристойно-философическим размышлениям (Сал­тыков-Щедрин).

5) Актуализация «области бытования», т. е. имени лица, характеризуемого по его участию в некоторой ситу­ации, происходит редко. Ср. Это не у него неприятности, а у меня; У кого завтра лекции? Завтра лекции у всех; У ко­го сейчас нет дела (работы, занятий)? У меня сейчас нет никакого задания; Ноне козыри у нас,—многозначительно сказал он (В. Смирнов); Значит, все тебе нипочем, вся си­лища на свете у тебя (В. Смирнов).

6) Предложения с событийным именем могут иметь интродуктивный характер, т. е. предварять основное сооб­щение. Ср. Есть у меня к тебе одно дельце; У меня к тебе разговор один есть; У меня есть одно важное поручение {задание, соображение, наблюдение и пр.); У меня к тебе предложение; У меня к тебе есть один вопрос; У меня к тебе едть вопрос; У меня к тебе вопрос; У меня вопрос; Поды­мемся к вам, дорогая, у нас единственный капитальный вопрос, всего на пять минут, ни секундой больше (Федин); У меня к вам есть просьба,— продолжал племянник, тго- жимая дядюшкину руку (Чехов).

В таких высказываниях существительное имеет обоб­щающее значение (ср. новость, дело, дельце). Часто оно относится к целенаправленному коммуникативному акту (разговор, вопрос, просьба, сообщение, предложение и пр.) или обозначает событие по его положительной или отри­цательной роли в жизни лица (горе, беда, неприятности и пр.). Ср. У нас радость! (Чехов); У него горе (Бунин); У Алеши большие неприятности (Леонов); А у нас, брат, что! Ужас! (Л. Толстой); А у нас беда (А. Островский).

Отсутствие у высказываний такого типа дальнейшего развития, раскрывающего суть дела, вызовет у собесед­ника побуждающую реплику типа Скажи же, в чем дело? Какая беда? Что случилось? Случилось что-нибудь? А не­желание конкретизировать сообщение будет расценено как несоблюдение правил ведения разговора. Когда гово­рят Есть у меня одно тайное желание (намерение, подозре­ние), Есть у меня одна тайная мысль (мечта, надежда), то сама форма сообщения свидетельствует о том, что гово­рящий не собирается долее хранить свою тайну. Для то­го, чтобы предотвратить выспрашивание, т. е. снять ин- тродуктивный характер высказывания, в предложение может быть введено неопределенное местоимение какой-то, указывающее па то, что говорящий не в курсе дела, или местоимение кое-какой, дающее понять, что говорящий, хотя и располагает соответствующей информацией, одна­ко не намерен ее сообщать или считает ее несуществен­ной. Ср. У них были кое-какие неприятности; У него ка­кое-то несчастье. Местоимение кое-какой избегает сочета­ний с оценочными существительными. Ср. неловкость предложений типа У него недавно было кое-какое горе (кое- какая радость, беда). В разговорной речи это ограничение на сочетаемость компенсируется местоимением какой-то: высказывания типа У него было какое-то несчастье могут употребляться как в ситуации неосведомленности, так и в ситуации осведомленности говорящего. С другой стороны, местоимение какой-то неприменимо в сообщениях о самом себе, поскольку говорящий едва ли может остаться неосве­домленным о собственных делах.

В целом интродуктивные высказывания событийного типа отличны от «предметных» интродукций. Эти отличия проявляют себя как в их форме, так и в содержании. Со­бытийные интродукции легко обходятся без глагола есть и выделительного числительного один. Они, в принципе, не составляют необходимого шага к дальнейшему сообще­нию, поскольку не имеют своей целью введение предмета в фонд общих знаний собеседников. Они носят скорее пред­варяющий, упреждающий характер и могут быть в неко­торых случаях сопоставлены с разного рода знаками (спле­тенными кольцами, голубком, траурной рамкой, дедом Морозом и пр.) на конвертах и извещениях.

Этот пример показывает, что замена предметных имен событийными в экзистенциальных предложениях расша­тывает и видоизменяет их основные коммуникативные функции.

Область бытия — человек как психическая и физическая личность

1. Высказывания о компонентах внутреннего мира че­ловека — его психических константах, характере, наклон­ностях, поведении, общей структуре личности, взглядах, вкусах, представлениях, преходящем психическом или эмоциональном состоянии, желаниях, намерениях, мыс­лях, способностях, объектных и безобъектных чувствах: У нас с вами одинаковые вкусы, мой друг (Леонов); У каж­дого своя ахиллесова пятка,— продолжал князь Андрей (Л. Толстой); У той все хитрость, да лесть, а эта вдруг, ни с того ни с сего, и скажет, что не надо (А. Островский); Но потом Илья Антонович рассудил, что на свой аршин мерить маклака нельзя — у него свои маклачьи соображе­ния (Федин); У нас разные взгляды, дядя Митя (Леонов); У каждого свои секреты (Л. Толстой); Вечные у вас фанта­зии, дядя Коля (Симонов); У меня такое состояние, едва выйду на улицу, кажется, что вот-вот запоют и деревья и синее-синее небо (Федин); Есть же такие люди. У них какой-то нюх на чужую беду (Симонов); Этот Герман — продолжал Томский,— лицо истинно романтическое: у не­го профиль Наполеона, а душа Мефистофеля (Пушкин).

Указание на лицо, испытывающее то или другое чув­ство, состояние и пр. или характеризуемое определенными психическими свойствами, может принимать более локаль­ные формы: вместо у меня, у него и пр. в этих случаях появ­ляются такие локализаторы как во мне, на мне, со мной.

Ср. И то же в вас очарованье (Тютчев); Во мне есть ин­струмент, хороший рояль, струны натянуты (Блок); Не боюсь, грея на мне. Бей, Степан (Шолохов); Какая-то веселость в нем (Есенин); Эта мысль давно уже с тобой, а ты вег не привыкла (Горький).

Локализация психических свойств и состояний по ти­пу в ней, г неж популярна в разговорной речи. Ср. В нем что-то есть; В нем есть что-то от Байрона; Есть в ней что-то трепетное; Было в нем что-то демоническое.

«Область бытования» может быть полностью адвербиа- лизована. Ср. Боюсь, что здесь больше хамства, чем чего-либо другого (Блок), где автор имеет в виду вполне конкретное лицо. Наконец, можно встретить примеры, в которых локализатор отсутствует либо в силу своей кон­текстуальной очевидности, либо в силу неопределенности своего значения. Ср. Была только одна страсть, которой он не таил,— страсть к игре (Лермонтов); Впрочем нель­зя сказать, что не было к нему никакого внимания (Гоголь).

Указание на лицо чаще всего опускается, когда имеет­ся в виду субъект суждения, поскольку мысли, идеи, со­ображения и пр. легче отчуждаются от их автора, чем эмоции от своего носителя. Ср. Есть тут одна идея; Есть мнение (;точка зрения и пр.).

Внутренний микромир человека может сужаться. Об­ласть бытования при этом уточняется дополнительным де­терминантом, указывающим на компонент психической структуры человека (ум, сердце, душу, совесть и пр.), ли­бо на «орган», выявляющий чувство или состояние.

Ср. Нет у него в сердце признательности,— сказал он,— нет, нет и нет! (Салтыков-Щедрин); Другое у ней на уме (Леонов): Он уже давно мне говорит: «Что это у тебя, братец, в голове всегда ералаш такой» (Гоголь); На сердце у Григория сладостная пустота (Шолохов); [...] тебе наплевать на то, что у него такая дичь в голове (Достоев­ский); [...] обе поняли, что у той и у другой одно в сердце и в мыслях (Достоевский);

У меня очень одиноко на душе, много планов, много тоски, много надежды и много горького осадка от прош­лого (А. Блок, Письмо А. Белому от 28-ХІІ-07).

В предложениях с двойной областью бытования форма у меня, у нее обычно тяготеет к локализатору, по отноше- нию к которому она приобретает посессивную функцию: в глазах у нее = в ее глазах, на лице у нее = на ее лице, в сердце у него = в его сердце, на совести у нее = на ее совести — на ней.

Преобразование формы у меня, у Анны в посессив, при­тяжательное прилагательное или родительный падеж имени стягивает двойной локализатор в одинарный. Ср. Я думаю, что на его совести по крайней мере три злодей­ства (Пушкин); Листницкий оглянулся на сотенного ко­мандира: на лице есаула — глухое отчаяние (Шолохов); Но в твоей природе есть что-то особенное, тебе одному свойственное, что-то гордое и таинственное (Лермонтов); В твоем голосе, что бы ты ни говорил, есть власть непобе­димая (Лермонтов); В голосе этой барышни за стеной — какая тупость, какая скука (Блок); К чести нашей народ­ной гордости надобно заметить, что в русском сердце всегда обитает прекрасное чувство взять сторону угне­тенного (Гоголь).

Указание на лицо может вообще отсутствовать, тогда «область бытования» как бы сводится к некоторой «части» личности. Ср. Глаза меняются в зависимости от темы разговора: есть в них и скучная южная страстность — голый «темперамент»; и какая-то молодая живость, чест­ность, но главное — глубокая обида, ряд каких-то физиче­ских и душевных мук (Блок); ... наполнять письмо пустя­ками и о чем-нибудь, тогда как в душе такое горе, я не мог­ла (Достоевский); На душе вот такой же синий покой и чистота (Шолохов).

Итак, в предложениях, касающихся внутреннего мира человека, «область бытования» может иметь разную репре­зентацию. Она может состоять в общем указании на харак­теризуемое лицо (тип у меня), она может принимать более конкретно-локальную форму (во мне, на мне, со мной), она может суживаться (на душе, на его совести, в сердце), она может раздваиваться (у меня на сердце), она может, хотя и в редких случаях, совсем не обозначаться. Суще­ствуют определенные условия выбора того или другого способа обозначения характеризуемого лица. Они отно­сятся отчасти к области семантики (ср. грех, преступленье, убийство могут быть только на человеке, на его совести, на сердце, на душе), отчасти закреплены нормой и узусом (принято: у него на уме, но не *на его уж, хотя допустимо у меня в мыслях и в моих мыслях, у меня на душе и в моей душе). В некоторых случаях норма колеблется. Ср. Мут­но гляжу на окна. В сердце тоска и зной (Есенин) ж И на сердце изморозь и мгла (Есенин) ^[219].

Наиболее общий и универсальный способ обозначения «области бытования» (у меня, у тебя ж пр.) тоже наталки­вается на известные ограничения. Так, разрешено У меня на душе (совести) грех ж На моей душе (совести) грех, но не * У меня грех (нужно: на мне грех). Впрочем допустимо Есть у него один грешок; Есть у меня грех один (в интро- дуктивном смысле), а также Есть за ним грех один; За ним водятся грешки.

Предложения о психическом состоянии человека, структуре его личности и пр. допускают следующие ком­муникативные формы.

1) Утверждение касается наличия или отсутствия не­которого свойства или состояния. Ср. Совесть-то у него хоть есть? Вот совести у него как раз и нет; Ты любишь Николая? Нет, у меня к нему нет ни капли любви; «Но точно ли был у меня талант?», сказал он наконец: «не обма­нулся ли я?» [...] «Да», проговорил он отчаянно: «у меня был талант; везде, на всем видны его признаки и следы...» (Го­голь).

2) утверждение касается самого психического свойства или состояния. Ср. Ах, мама, все-то у тебя секреты, да хитрости.

При постановке вопроса, предполагающего данную актуализацию, необходимо уточнение того аспекта психи­ческой жизни человека, который имеется в виду. Ср. Что у тебя на душе (на уме, в сердце, на совести)? Какое у тебя к нему чувство? В этом втором случае вопрос, касающийся компонента психической жизни, неотличим от вопроса о характере (свойствах) переживания. Ср. также идентич­ность вопросов: Что ты к нему испытываешь? ж Какое чув­ство ты к нему испытываешь?

3) Утверждение касается качественной характеристи­ки компонента психической жизни.

Такая актуализация особенно типична для предложе­ний, в которых имя соответствует психической константе, постоянной величине внутренней структуры человека, его «неотчуждаемой собственности» (ср. душа, сердце, ум, воля). Ср. Во мне сердце твердое, они чуют (Шолохов); У тебя сердце жидкое (Шолохов); Волчиное в тебе сердце, а может и никакого нет, камушек заместо него заложен­ный (Шолохов).

Такие предложения выражают отношения предикации. Локализатор в них получает функцию посессивного де­терминанта имени. Ср. Ум у него был проницательным.

Актуализацию определения имени приходится наблю­дать и в предложениях, в которых имя общего значения сопровождается придаточным экспликативным или ин­финитивом. Ср. А у меня такое чувство, как будто я роди­лась уже давно-давно (Чехов); У меня такое правило, что я никому не препятствую (Салтыков-Щедрин) = мое пра­вило — никому не препятствовать; У него была страсть, у этого молодого человека, всех заставлять работать (Ка­закевич) = его страстью было всех заставлять работать.

4) Актуализуется количественное определение имени. Ср. Секретов у нее теперь очень много; Вкуса у нее бездна; Идей у него всегда много; И закрывал себя рукою бедный молодой человек, и много раз содрогался он потом на веку своем, видя как много в человеке бесчеловечъя, как много скры­то свирепой грубости в утонченной образованной светско­сти, и, боже! даже в том человеке, которого свет признает благородным и честным (Гоголь).

Вопрос о шкале измерения разных элементов психи­ческой жизни представляет чрезвычайный интерес. Одна­ко здесь не место на нем останавливаться. Укажем лишь, что для некоторых психических свойств и событий коли­чественная характеристика (указание на интенсивность состояния) совпадает с качественной (ср. глубокое уваже­ние, большая любовь и пр.). Поэтому многие высказывания этой группы, как и вообще высказывания с событийным именем, не различают по форме актуализацию качествен­ного и количественного определения имени.

5) Утверждение касается характеризуемого данным свойством или переживанием лица. Подобная актуализа­ция встречается редко. Ср. У кого есть предложения {со­ображения, пожелания, возражения и пр.)? У кого из них самое доброе сердце? Самое доброе сердце у Анны.

6) Утверждение имеет интродуктивный характер. Ср. Есть у меня одна идея {один план, одна мысль); У меня есть возражение; Есть у меня одна заветная мечта; Было у него странное предчувствие; У Пушкина была еще одна особенность (Паустовский). В предложениях этого типа имя обычно носит обобщенный характер, предполагающий дальнейшую экспликацию. Интродуктивные предложе­ния поэтому смыкаются с предложениями, включающи­ми придаточное экспликативное или экспликативный ин­финитив. Ср. Есть у меня одна идея (один план). Я поду­мываю о том, чтобы провести осень в Пушкинских местах— — Есть у меня идея (план) провести осень в Пушкинских местах.

Перечисленные коммуникативные формы бытийных выс­казываний характерны не для всех предложений, вклю­ченных нами в данный класс. Это связано с тем, что су­ществительные, относящиеся к внутреннему миру чело­века, семантически очень разнородны. Кроме того, они обладают разной степенью семантической обобщенности (ср. душа, сердце — с одной стороны, и грусть, живость, забитость — с другой).

Промежуточную зону между сообщениями о психиче­ских и физических свойствах лица составляют высказыва­ния о симптомах, внешних проявлениях внутренних свойств или состояний человека. Естественно, что там, где речь идет о некоторой двусторонней сущности — знаке, сим­воле, симптоме, признаке,— высказывание столько же указывает на означающую (внешнюю, физическую), сколько (или в большей степени) на означаемую (внутрен­нюю, психическую) сторону явления. Ср. У нее такое доб­рое лицо и глаза (Достоевский); У нее такие торжествующие глаза (Леонов); Часто вижу вас и вашу сестру. У нее всегда такое доброе, сосредоточенное выражение (Чехов); Я здесь, Марик, Что ты? У тебя слезы? (Арбузов); У старика был несчастный голодный вид (Казакевич).

К способам экстериоризации внутреннего мира в из­вестной степени могут быть отнесены и «отчужденные» проявления личности (письма, дневники, художественные произведения). Ср. В стихотворениях Тютчева — эллин­ское, дохристово чувство Рока, трагическое (Блок); В сти­хах самого Гумилева было что-то холодное и иностранное, что мешало его слушать (Блок); В книге много прекрасней­ших мыслей и планов (Есенин).

2. Высказывания о физическом состоянии: У него, как оказалось, вывих (Шолохов); Брось меня_% казак... У меня іедь сквозная рана в живот (Шолохов); Да у тебя белая юрячка, что ль\ (Достоевский); Ирина Николаевна плачет, а у Петра Николаевича астма (Чехов); В клинике его смотрели лучшие профессора — у него тридцать три бо­лезни, а сердце вообще ни к черту (Арбузов).

В этом, как и в предыдущем случае, «область бытия» может еще более сужаться, претерпевая при этом процесс локализации, т. е. сближения с обстоятельством места. Ср. Сонька руку выгибает, а в глазах — круги, круги (Ев­тушенко); Вроде все бы спокойно, все в норме, а в руках мо­их — детская дрожь (Евтушенко); В ногах была слабость, но голова не болела (Бунин).

Предложения этого разряда обозначают спонтанные, стихийные состояния человека. В этом отношении они аналогичны сообщениям о состоянии среды (В тайге замо­розки). Непроизвольность состояния, его независимость от воли лица подчеркивается заменой формы у нее на фор­му с ней, занимающую близкую к объектной позицию. Ср. С ней обморок; С ним припадок (приступ); Что с то­бой? Со мной ничего нет; Со мной дурнота какая-то. Локализатор со мной ограничен именами типа обморок, дур­нота, приступ, припадок, падучая, неопределенно-лич­ными, вопросительными и отрицательными местоимения­ми. С названиями болезней он употребляется редко (с ним какое-то нервное заболевание; с ним жар).

Предложения этого разряда могут иметь следующие коммуникативные формы.

1) Утверждается наличие или отсутствие некоторо­го физического состояния. Ср. Доктор, вы считаете, что у больного есть язва? Думаю, что язвы у него нет; Вероят­но, у него есть какой-то воспалительный процесс; С тобой бывают обмороки? Со мной этого (такого) не бывает.

2) Утверждается характер состояния. Ср. Что с ним? У него приступ печени; С ним обморок.

3) Утверждение касается субъекта состояния. Ср. У кого был обморок? Обморок был у Анны; У кого из больных при­ступ печени? Приступ у Петрова.

4) Предложения этого типа в общем случае лишены интродуктивного варианта. Это отчасти можно объяснить тем, что входящие в них имена, как правило, семантически достаточно определенны, конкретны, не имеют обобщен­ного значения. Допустимо в интродуктивной функции; У него есть один недуг; У него была одна странная бо- лезнь; С ним бывали странные явления.

5) Актуализуется приименное качественное определе- ниє. Ср. Приступ у него был острый; Обморок у нее был глубокий. В этом коммуникативном варианте предложения стремятся выйти за пределы экзистенциальной структуры и перестроиться по предикатному типу. Ср. Обморок у нее был глубоким; Болезнь у нее была тяжелой.

6) Актуализуется количественное определение имени. Ср. Сколько у него ранений? У него два тяжелых ранения и одно легкое; Сколько раз у него было воспаление легких? В прошлом году у него было два воспаления легких. Такая актуализация возможна только для «счетных» (дискрет­ных) физических состояний.

3. Высказывания о физических свойствах человека, в том числе о его «неотчуждаемой собственности» (частях цело­го): У него было хорошее, почти микроскопическое зрение (Паустовский); Но разве бывают у людей, собравшихся повеселиться, такие выпяченные груди и такая неправдо­подобная походка (Куприн); Но и при луне было видно, что у него поблекшее, обветренное лицо (Бунин); У атама- на-то — волчий ожерелок, ишь голову не повернет (Шоло­хов); Дядя Коля, у вас медвежьи лапы, вы никогда не на­учитесь держать в них маленьких детей (Симонов); У тебя не нога, а лошадиное копыто (Шолохов); Дмитрий Рома­нович — певец. У него голос. В горле у него бас, понятно? (Леонов).

В предложениях этого разряда допустима дополни­тельная локализация признака. Ср. Послушай, повернись! Что это у тебя на спине? — приказал офицер с погонами полковника (Шолохов); Что там на голове у меня? — В чет­верть зарубка. Это тебе на память (Шолохов); «А посмо­три, Иван, кажется, у меня на носу как будто прыщик», сказал он и между тем думал: «вот беда, как Иван скажет: да нет, сударь, не только прыщика, и самого носа нет!» (Гоголь).

Предложения этого разряда имеют следующие комму­никативные формы.

1) Утверждается наличие или отсутствие признака. Та­кая актуализация возможна по отношению к «перемен­ным», некомплектным «деталям» человека, в патологичес­ких случаях, а также при наличии особого коммуникатив­ного задания. Ср. У него есть борода (усы, родинка на ще­ке, веснушки, шрам и пр.)? У него нет одной ноги; У этого инвалида есть обе ноги, у него только нет на одной ноге пальцев; У тебя же есть руки, почему ты не сделаешь этого сам; У меня есть глаза, я все вижу; У меня есть уши, не кричи. Ср. также у Гоголя в «Поев»: Испугавшись, Ковалев велел подать воды и протер полотенцем глаза; точно: нет носа! И ниже: «Я не понимаю, как вы находите место шут­кам», сказал он с сердцем: «разее вы не видите, что у меня нет того, чем бы я мог понюхать? Чтоб черт побрал ваш табак!» и в конце повести: Проходя через приемную, он взглянул в зеркало: есть нос.

2) Утверждается наличествующая «деталь». Такая ак­туализация также возможна только применительно к «не­комплектным» частям человека. Ср. Что у меня на щеке? У тебя просто небольшой прыщик; А знаете ли, что у ал­жирского бея под самым носом шишка? (Гоголь).

3) В коммуникативный фокус попадает «обладатель», носитель признака. Такая актуализация встречается лишь в особых случаях. Ср. Родинка на щеке у моей младшей дочери; Самый красивый профиль у Андрея. Такие предло­жения выражают отношения идентификации.

4) Предложения этого разряда не получают интродук- тивной функции. Сообщения о «неотчуждаемой собствен­ности» человека (т. е. о его голове, руках, ногах и пр.) не нуждаются в экзистенциальной интродукции.

5) Коммуникативный фокус наведен на качественное определение имени. Ср. Какие у нее глаза? У нее голубые глаза; Глаза у нее голубые; Руки у нее золотые; Слух у нее был очень тонкий: [...] у одного из которых был нос никак не больше жилетной пуговицы (Гоголь). Такого рода акту­ализация вполне закономерна, поскольку в общем слу­чае нет нужды делать специальные сообщения о наличии у человека «комплектных» частей. Регулярная актуализа­ция приименного определения ведет к тому, что анализи­руемые в этой рубрике предложения переходят из разряда экзистенциальных высказываний, членимых на компо­ненты, соответствующие области бытия, показателю су­ществования и бытующему предмету, в категорию субъект­но-предикатных предложений, членимых на субъект, его детерминант, определяющий референцию имени, и качест­венный предикат. Это очень ясно видно на следующих при­мерах: Голос у нее был низкий, цыганский, и песни ему под стать — озорные или надрывные (Казакевич); Морда у не­го была в репьях, и пес, немного полаяв, начинал тереть морду лапой (Паустовский); Глаза у него были темные и выпуклые (Паустовский); Руки у нее были жилистые с си­ними вздутыми венами, кривые от работы (Паустовский); Волос на нем был черный, густой (Гоголь); «Ах, какие чу­десные у этой плечи» (Гоголь).

Отрицание и вопрос касаются только предиката (при­именного определения) подобных предложений. Ср. Ка­кие у нее глаза? У нее черные глаза? Нет, у нее не черные глаза: Глаза у нее не черные. Экзистенциальный нет-пре­дикат в этих случаях невозможен.

6) В коммуникативном фокусе находится количествен­ное определение имени. Ср. Веснушек на лице ее было мно­жество.

* * *

Событийные предложения, относящиеся к микромиру человека, могут перестраиваться по субъектной модели, если входящее в них имя соотносимо с глаголом или при­лагательным. Ср. ...и есть у него желание, чтобы эта осо­ба в законе была (Салтыков-Щедрин) = он желает, чтобы эта особа в законе была; Да у меня и мысли такой в голове, не было, чтобы смеяться (Куприн) = да я и не думал (не собирался) смеяться; Есть у меня думка продать ее и ку­пить на те гроши корабельных гвоздей (Паустовский) = я подумываю (собираюсь) продать ее и купить на те гро­ши корабельных гвоздей; У него нет совести = он бес­совестный; У него нет сердца = он бессердечный; У нее всегда одни хитрости — она хитрая; у нее всегда секре­ты = она скрытная = она все держит в секрете. Ср. так­же возможность преобразований с глаголом иметь: У нее был унылый вид —Она имела унылый вид.

«Предметные» предложения, относящиеся к микроми­ру человека, могут быть перестроены по субъектному ти­пу с участием глагола иметь. Такое преобразование по­рождает либо малоупотребительные, либо неприемлемые для русского языка высказывания. Так, если предложе­ния типа имею детей (сестру, друга), имею деньги (дом, сад) характерны для официального стиля, то предложений имею черные глаза и курносый нос избегает даже анкета ^[220].

Высказывания о микромире человека могут относиться к конкретному лицу. Ср. У Пети есть дети; У этой де­вочки очень красивые глаза. Они могут относиться к опре­деленной категории лиц. Ср. У идиотов ведь нет никаких высших побуждений и свойств, отличающих человека от животного: ни разума, ни речи, ни воли (Куприн). Они могут относиться к неопределенному или любому челове­ку. Ср. У каждого своя судьба (звезда); Петенька, у всякого свой вкус: один любит арбуз, а другой — свиной хрящик (А. Островский); У кого-то пожар. Они могут выражать неопределенно-личное суждение. Ср. Есть предложение поехать за город; Есть намерение остаться дома; Сущест­вует мнение, что не следует спешить.

Таким образом, бытийные предложения, относящиеся к микромиру человека, соотносятся со всеми типами глагольных предложений, выделяемыми по характеру субъекта.

* * *

Заканчивая общую характеристику экзистенциальных предложений, относящихся к микромиру человека — его предметному, человеческому и ситуативному окружению, его собственности, физическим и психическим свойствам и состояниям, его социальному статусу, поведению, мане­рам, ощущениям, взглядам, эмоциональному и интеллек­туальному содержанию, отношению к другим людям, на­мерениям и многому другому, мы убеждаемся в том, что практически все семантические типы сообщений, касаю­щиеся личной сферы, могут получить в русском языке форму бытийных предложений. Беспредельно расширяя семантический репертуар существительных, входящих в бытийные предложения, русский язык получает возмож­ность при помощи одной синтаксической структуры пере­давать самые разнообразные сообщения о человеческой жизни.

Прибегая к бытийным предложениям, русский язык моделирует сообщения о микромире по типу сообщений о макромире. Бытийное построение высказывания пред­полагает опредмечивание всех компонентов того мира, о котором делается сообщение, в том числе явлений, про­цессов, событий и переживаний, свойств характера и внут­ренних состояний. Микромир человека в бытийных пред­ложениях, таким образом, пропускается через призму предметности.

Использование одного принципа для описания макро- и микромира составляет особенность русского языка, от­личающую его от ряда других европейских языков, в част­ности романских и германских, в которых сообщения о макромире, взятом в его предметном аспекте, модели­руются по бытийному типу, представленному синтаксиче­ски четкой конструкцией (англ. there is), а микромир че­ловека изображается по «имущественному» принципу владения, принадлежности (англ. have): в мире нечто с у- ществует (есть), человек нечто имеет. Хотя в романских языках конструкция, служащая для сообще­ний о предметном содержании мира, сформировалась на базе глагола иметь (фр. il у а, йен. hay и др.), сам принцип построения сообщений о микро- и макромире различен. В испанском языке, например, в высказываниях о мире сохранился глагол haber ‘иметь*, в то время как во всех прочих случаях, и прежде всего в сообщениях о человеке, используется в этом значении глагол tener. Таким обра­зом, в то время как в германских и романских языках про­слеживается тенденция к дифференциации сообщений о «большом» и «малом» мирах, в русском языке, напротив, те и другие высказывания часто строятся по одному об­разцу: принцип бытия, существования применяется в нем и к тому, что есть в мире, и к тому, что есть в человеке, у человека, с человеком и в непосредственном окружении человека.

Языки, противопоставляющие мир бытия сфере при­надлежности, сообщения о мире сообщениям о человеке, в то же время с большей определенностью противопостав­ляют мир предметов миру свойств, признаков и событий, бытийные сообщения о предметном содержании мира — субъектно-предикатным сообщениям о свойствах предме­тов, в том числе и человека.

Область бытия — фрагмент мира

1. Высказывания, утверждающие бытование, присут­ствие или отсутствие в определенном фрагменте мира не­которых объектов — предметов, лиц, животных, учреж­дений и пр.: На высоком пьедестале — фигура Колумба (Горький); Перед тахтой медвежья шкура (Симонов); За окнами, на крышах, первый выпавший снег (Симонов); У Невы, на каменных скамьях, влюбленные (Арбузов);

В углу аккуратно сложенная дтопка дров — все, чтгіо оста­лось от буфета (Арбузов); В сенях на полу, как раз против входа в горницуоткрытая дубовая домовина (Федин); Везде казаки и солдаты... дорого мне стоило быть там (Горький); Тогда майор спросил, нет ли в лесу, по крайней мере, университета или хоть академии, дабы ая спалить (Салтыков-Щедрин);—Да, ліоа друг, удивительно, «ах это нынче... Говорят даже буфет в суде есть?— Есть и буфет (Салтыков-Щедрин).

В предложениях этого типа встречаются следующие виды актуализации.

1) Актуализован показатель бытия. Ср. В вашем ин­ституте есть столовая? Нет, столовой у нас нет. Да, сто­ловая у нас есть; На престоле должен быть король. Да говорят, нет короля. Государство не может быть без ко­роля. Король есть, да только он где-нибудь находится в не­известности (Гоголь, Записки сумасшедшего); Услышал милостивый бог слезную молитву сиротскую, и не стало мужика на всем пространстве владений глупого помещика (Салтыков-Щедрин);— Гм... мужика... но гдг же его взять, этого мужика, когда его нет?— Как нет мужика — му­жик везде есть, стоит только поискать его! Наверное, он где-нибудь спрятался, от работы отлынивает (Салтыков- Щедрин).

2) Актуализован бытующий предмет. Ср. Что у них в саду? У них только яблони; Снова снег на поле (Есенин); В конце Фурштадской — питейное заведение (Салтыков- Щедрин); Боюсь как бы воры в амбар не забрались. Там у меня просо (Чехов).

Различие в актуализации показателя бытия и имени предмета ясно видно на примере следующих предложений: В Англии есть король; Сейчас в Англии королева. В первом высказывании утверждается тот факт, что Англия — ко­ролевство, во втором — к какой категории принадлежит теперешний монарх данного королевства.

3) Актуализовано качественное определение имени. Ср. В этом номере журнала есть очень интересная статья; Мужики в этой деревне работящие.

Высказывания с такой коммуникативной направлен­ностью выражают отношение предикации. Локализатор, примыкая к имени, приобретает функцию детерминанта. Ср. Мужики в этой деревне работящие = те мужики, ко­торые живут в этой деревне, работящие.

4) Актуализовано количественное определение при имени предмета. Ср. ...теперича в нашем районе этого тор­гующего народа — на каждом шагу (Салтыков-Щедрин); Молельщиков внутри церкви было немного (Гоголь); Мало ли женихов при дворе, всякий рад взять за себя твою Ната­шу (Пушкин).

5) Актуализован локализатор. Ср. Где здесь булочная? Где у тебя табак?

Такого рода актуализация, как уже отмечалось, в принципе противоречит экзистенциальному типу, имею­щему в качестве исходного пункта сообщения область бы­тия, а в качестве сообщаемого — указание на имеющие­ся в этой области виды объектов.

6) Предложения интродуктивного типа, вводящие пред­мет последующего сообщения или повествования. Ср. Вот что: есть тут индивидуй один... взыскание на него у меня, так нужно бы подстеречь (Салтыков-Щедрин); Когда я в Проломновской губернии жил, то был там один началь­ствующий — так он всегда все к стыду совершал (Салты­ков-Щедрин).

Область бытия может иметь двойное обозначение — че­рез указание на место и на лицо (обычно рассказчика). Ср. Позвольте вам доложить,— вступился Очищенный,— есть у нас при редакции человек один, с малолетства сочи­нение «О полярном клопе» пишет, а публиковать не осме­ливается (Салтыков-Щедрин); У меня на Оке был друг садовник, большой души человек (Паустовский).

2. Высказывания о событиях, происходящих в некото­ром фрагменте мира.

1) Субъектные события. Ср. Она уезжала в гости куда- нибудь на завод или к соседям-помещикам и там игра в кар­ты, танцы, фанты, ужин (Чехов); У прилавка моховского магазина — давка, толкотня (Шолохов); В коршуновском курене — предсвадебная суета (Шолохов); Высыпали мы на улицу, а уж тут гонка машин с беженцами (Федин); Рядом бессвязно скачущий разговор (Шолохов); Тут, брат, такая каша второй день (JI. Толстой); Во дворах кишат сол­даты; в хатах суетня: хозяева собираются выезжать (Шолохов).

В предложениях этого разряда употребительны имена качественные и оценочные. Ср. Здесь вертеп, даI (Горь­кий); Там жуть, безобразие (Бунин); Василиса Егоровна!— сказал комендант.— Здесь не бабье дело, уведи Машу (Пушкин); Просто: нет, мол, в такой-то стране благо­пристойности — и дело с концом (Салтыков-Щедрин); Благопристойность вводить хотят. Это, конечно, [...] много нынче этого невежества завелось, в особенности на улицах (Салтыков-Щедрин); Так протекала мирная жизнь человека, который с четырьмя стами жалованья умел быть довольным своим жребием, и дотекла бы, может быть, до глубокой старости, если бы не было разных бедствий, рас­сыпанных на жизненной дороге не только титулярным, но даже тайным, действительным, надворным и всяким со­ветникам, даже и тем, которые не дают никому советов, ни от кого не берут их сами (Гоголь).

В отличие от предложений о микромире человека, ло­гическим субъектом которых является лицо (ср. у нее на глазах слезы, у него на душе тяжесть), высказывания это­го типа, обозначая неопределенно-личные события, яв­ляются сообщениями скорее об арене действий, заведени­ях, учреждениях, организациях, чем об участниках события. Предложение В дож суета характеризует обста­новку в доме, а не суетящихся персонажей. В театре тол­чея, аплодисменты — сообщение о театре, а не о зрителях. Это же соображение относится и к неопределенно-личным предложениям типа В дож суетятся; В театре аплоди­руют. Устранение из предложения подлежащего может быть подчинено не только задаче исключения из него не­которой информации, но и изменению логического субъек­та сообщения: субъект-лицо заменяется субъектом ло­кального или иного типа,

2) Безличные события. Сюда могут быть отнесены со­общения о состоянии среды, стихийных явлениях, вре­мени, общей ситуации и ее оценке, общесоциальных яв­лениях (например, эпидемиях, голоде, неурожае). Ср. Есть в Петербурге сильный враг всех, получающих четы­реста рублей в год жалованья, или около того. Враг этот не кто другой, как наш северный мороз, хотя впрочем и го­ворят, что он очень здоров (Гоголь);... а по окраинам — простор, безлюдье, тишина (Бунин); В белых снежных полях, в метели — глушь, дичь, а в избе — уют, покой (Бунин); На дворе и впрямь полдень (Бунин); Там теперь такая ж осень (Есенин); Теперь у вас зима (Есенин); На Ривьере небывалые ливни и бури, в Афинах снег... Все уве­рены, что совсем не то в Сорренто, на Капри (Бунин).

Поскольку события ориентированы на ось скорее вре­мени, нежели пространства, «область бытия» в этом раз­ряде предложений может иметь темпоральный, а не ло­кальный характер. Ср. И немного погодя опять тот же крик, грубый и протяжный, точно из-под земли (Чехов); Скоро весна; Завтра будет хорошая погода (дождь, гроза, метель и пр.); Вчера дождя не было; Сегодня без осадков; Сейчас еще нет сумерек; В эту пору заморозков еще не бы­вает. Такие предложения содержат сообщения, субъектом которых является определенный (конкретный, данный) или регулярно повторяющийся отрезок времени, сезон, время дня и т. п. Для русского языка, однако, очень ес­тественно в сообщениях о временах года прибегать к чисто условному пространственному локализатору (ср. На дворе февраль; На улице уже лето). В этом можно видеть давле­ние общей семантической структуры бытийных предложе­ний на их частные разновидности.

Предложения с событийным именем допускают сле­дующие типы актуализации.

1) Актуализован предикат реализации (фактуально- сти). Ср. У нас сейчас дождь, а у вас дождь есть? Да, и здесь дождь; Сейчас уже есть два часа? У вас, верно, и тишины нет? Отчего же, тишина здесь есть; Есть здесь и горе, и радость, и правда, и ложь; Вчера были танцы? Нет, вчера танцев не было; Хорошо-то оно хорошо, а загвоздочка все-таки есть (Салтыков-Щедрин).

2) Актуализован «бытующий предмет» (имя события). Ср. Какая завтра погода будет? Завтра кратковременный дождь, возможна гроза; Что там? Там ураган; Что там? Там беспорядки.

3) Актуализовано качественное или интенсифицирую­щее определение «бытующего предмета». Ср. Был дождь. Дождь был проливной (проливным); Все суетились. Суета у них в доме была ужасная. Такие предложения выходят из поля бытийности.

4) Актуализовано количественное определение собы­тия. Такая актуализация возможна в тех случаях, когда к событию применимо понятие кратности. Ср. Сколько раз был вчера в городе дождь? Вчера дождь был два или три раза; У вас часто бывают ураганы? Ураганы бывают здесь довольно часто.

5) Актуализована «область бытия». Ср. Кое-что от Гете, например, есть и в России, не в одной Германии (Блок): Где сейчас жара? Жара в Крыму и на Кавказе; Где у нас бывают самые большие холода? Самые сильные морозы бывают в Верхоянске.

Подобная актуализация всегда стремится вывести вы­сказывание за пределы бытийного типа. Сравним следую­щие две вопросно-ответные пары: а) Где чаще всего бывают автомобильные катастрофы? Автомобильные катастро­фы чаще всего бывают в районе старого города с его кривыми улицами; б) Где была эта катастрофа? Эта катастрофа была в районе аэропорта. В первом предложении экзи­стенциальные отношения скрывают за собой отношения идентификации, во втором высказывании имеет место ло­кальная предикация, относящаяся к конкретному собы­тию.

6) В коммуникативный фокус попадает предикат бытия и имя события (интродуктивные высказывания). Ср. Бы­ло тут одно странное обстоятельство (происшествие, со­бытие). Если предложение о событии носит интродуктив- ный характер, в него обычно вводятся глаголы происхо­дить, случаться, иметь место. Ср. Случилась в это время одна история; Тут произошло нечто удивительное (стран­ное, необычное); Марта 25 числа случилось в Петербурге необыкновенно-странное происшествие (Гоголь). Сами по себе названные глаголы указывают лишь на реализацию некоторого события, факта, ситуации, происшествия. Они столь же мало добавляют к понятию о событии, как экзи­стенциальные глаголы быть, существовать к понятию о предмете. Различие состоит лишь в том, что бытийные предложения прежде всего ориентированы на простран­ственную ось мира, а событийные — на временную. Одни в своей первичной функции утверждают существование предмета, другие — свершенность или свершаемость со­бытия.

Предложения, в которых «область бытования» соот­ветствует некоторому фрагменту мира, регулярно выпол­няют в тексте определенную стилистическую функцию: бытийный синтаксический тип очень популярен при описа­нии арены событий, общей обстановки, кулис, фона. Ср. В сарае — сухая прохлада, запах ременной упряжи и сле­жалой соломы (Шолохов); И в песчаном половодье, в далекой россыпи зернистых песков — редкие острова хуторов, ле­вад, рыжеющая щетина талое (Шолохов); В темноте, в глубине сада — сказочная картина (Бунин); На полу — перерезанная крестом оконного переплета золотая дрема лунного света (Шолохов); Около Исаакиевского собора мы были с Любовью Александровной. Народу сравнительно с прежними годами — вдвое меньше. Иллюминации почти нет. Торжественности уже никакой, как и мрачности, черноты прежних лет тоже нет. На памятнике Фалько­нета — толпа мальчишек, хулиганов, держатся за хвост, сидят на змее, курят под животом коня. Полное разложе­ние (Блок, Дневники, запись от 25/111 —16 г.).

Использование бытийных предложений в статическом тексте не свидетельствует однако об их неспособности передавать динамику событий. Напротив, замена пред­метных имен на событийные легко переключает их из про­странственного плана во временной, в котором они часто служат для указания на последовательность, смену дей­ствий, либо на внезапные происшествия.

Ср. Сначала простые слухи, потом дворянские собра­ния с их адресами, потом губернские комитеты, потом редакционные комиссии — все это изнуряло, поселяло сму­ту (Салтыков-Щедрин); Значит, ехать? Опять ваго­ны, станции, буфеты, отбивные котлеты, разговоры (Че­хов); А потом, как вчера и всегда, ужин, чтение, бессон­ная ночь и бесконечные мысли все об одном (Чехов).

Фоновые сообщения о событиях легко редуцируются к одночленному типу. Ср. Тишина; Свадьба; Февраль; Вой­на; Зима; Метель; Толкучка.

В заключение общей характеристики предложений, в которых область бытия ограничена фрагментом мира, заметим, что на их основе возникла популярная фразео- логизованная конструкция, открывающаяся словами тут, а тут, а тут еще, утратившими локальное значение. За названными локализаторами может скрываться условное указание на человека (его микромир), на время события, сферу происшествия и т. п.

Ср. Тут, брат, своя психология (Достоевский); Да и не обман тут — одно ребячество, баловство (В. Смирнов). Тут, брат, стыдливость, молчаливость, застенчивость (Достоевский), А тут контратака. Приходится отсту­пать (В. Смирнов), А догадаешься ты, что тебя обманы­вают, и осудишь человека, так уж какое тут добро, только грех один (А. Островский). Ради шутки я готова слушать и бред, но ведь тут претензии на новые формы, на новую эру в искусстве (Чехов).

Как показывай)!¹ приведё&нЫб примеры, тут играет роль презентатива, вводящего сообщения о разного рода обстоятельствах, влияющих на ход событий, неожиданно возникающих препятствиях, соображениях «по ходу де­ла», эмоциях, чертах характера и пр.

Утратили (или ослабили) локальное значение наречия кругом, вокруг, везде, входящие в сообщения о распро­страненности некоторых явлений. Так, в следующих предложениях наречия имеют локальное значение: ... не­весть и так куда заехали: дороги нет, и мгла кругом (Пушкин); Пишет, что кругом степь, тишина. В приво­димых ниже предложениях локальное значение утрачено или сильно ослаблено: Хуже бирюков стал народ. Злоба кругом (Шолохов); Куда ни повернись везде неправда (В. Смирнов); Обман кругом, обманище,— размышлял горько Шурка (В. Смирнов); Измена кругом, снарядов, патронов не хватает, а бестолковщины завсегда невпро­ворот (В. Смирнов).

Эти примеры, как и введение локального элемента в сообщения о временах, года и состоянии среды (тип На дворе февраль), свидетельствуют об органичности связи экзистенциальной модели с локальным детерминантом: последний удерживается даже в тех случаях, когда собственно локальное значение несовместимо с входящим в бытийное предложение именем. Ср. уже приводившийся пример: Боюсь, что здесь больше хамства, чем чего- либо другого (Блок), где локализатор здесь относится к конкретному лицу.

Область бытия равна миру

Именно о предложениях этого класса можно сказать, что они суть суждения о мире, его свойствах, структуре устройстве, предметном содержании, закономерностях, о том, как его воспринимает и осмысляет человек.

1. Предложения о наличии в мире некоторых индиви­дуальных объектов или классов объектов.

Если речь идет о бытии единичного объекта, то экзи­стенциальная конструкция применяется редко. Выска­зывание обычно строится по субъектно-предикатному типу с использованием глагола существовать. Ср. Пегас не существует; Гомер существовал.

Такого рода предложения, создающие логические па­радоксы (см. выше), отличны от локально-бытийного образца. Будучи эмфатическим коррелятом экзистенци­альных предложений, абсолютные утверждения с глаго­лом существовать представляют собой своего рода опро­вержения противоположной точки зрения.

Мы хотим здесь еще раз подчеркнуть прочность связи бытийного типа с именем нарицательным. Даже когда в бытийных предложениях фигурирует имя собственное, в нем выделяется «концептуальный аспект», атрибуты, присутствующие в данном объекте. Этим открывается возможность употребления перед именем собственным местоименного прилагательного такой. Ср. ... ко времени личного знакомства Леонид Андреев уже знал, что суще­ствует такой Александр Блок, с которым $де-то, как-то и для чего-то надо встретиться, и он окажется не чужим (А. Блок).

Если речь идет о классе предметов, то предложения могут быть построены как с глаголом быть, так и с гла­голом существовать. Ср. Есть на свете и лешие и ведьмы; Ведьмы существуют, а леших нет; Сколько есть насеко­мых, гадов различных, которые только того и ждут, что­бы на них пролился свет науки (Салтыков-Щедрин).

2. Сообщения о наличии (отсутствии) в мире некоторых явлений, понятий, категорий. Позицию имени в этом разряде особенно часто занимает неопределенное или от­рицательное местоимение (нечто, что-то, ничего), со­провождаемое определением, или делексикализованное су­ществительное вещи, выполняющее местоименную функ­цию. Ср. Есть вещи,которые дамы не простят никому, будь он кто бы ни было, и тогда прямо пиши пропало (Гоголь); На свете счастья нет, а есть покой и воля (Пушкин); Да ведь на белом свете не все же дурное, есть что-нибудь и хорошее (А. Островский); Есть сияющие вершины (исти­на, красота и добро), но вы, люди,— свиньи, и для вас все это слишком высоко (Блок); Он понимает, что есть что-то сильнее и значительнее его воли,— это неизбежный ход событий (JI. Толстой); Но на свете нет ничего долговре­менного, а потому и радость в следующую минуту за пер­вою уже не так жива (Гоголь); Что бывают на свете лиш­ние мысли, лишняя совесть, лишние чувства,— об этом, еще живучи на воле, вобла слышала (Салтыков-Щедрин); Конечно, в жизни все следует предусматривать и на все рассчитывать, но есть вещи до того непредвидимые, что как хочешь их предусматривай, хоть всю жизнь о них ду­май, они и тогда не утратят характера непредвиденности (Салтыков-Шедрин).

Предложения, содержащие суждения о мире, могут иметь следующие коммуникативные формы:

1) Актуализован показатель бытия. Такая актуализа­ция составляет характерную черту именно данного клас­са бытийных предложений. Она располагает особым бы­тийным предикатом — глаголом существовать. Ср. Ис­тина существует; Добро существует; Русалки есть; Русалок нет; Кто что ни говори, а подобные происшествия бывают на свете; редко, но бывают (Гоголь).

2) Актуализовано имя «бытующего предмета». Ср. Вскакивая с рундука на рассвете, она сразу вспомнила, что в мире — радость (Бунин).

3) Актуализовано качественное определение имени. Ср. Есть люди, которые за все берутся, хоть и ничего не умеют; Есть, знаете ли, такие универсальные люди, ко­торые умеют как-то сразу, с одного маху, очаровывать самое разнохарактерное общество (Куприн).

Актуализация этого типа равнозначна актуализации показателя бытия, поскольку утверждение или отрица­ние наличия признака у неопределенной части множества равносильно утверждению или отрицанию существования самой категории объектов, выделяемой по данному при­знаку.

4) Актуализовано количественное определение имени. Ср. Сколько в мире растений разных, да букашек, да тара­кашек! Мало ли на свете богатых людей, которым ничего не стоит бросить такие деньги, лишь бы доставить себе удовольствие!— И бывали такие особы! (Салтыков-Щед­рин).

Предложения, вводимые словами мало ли, мало ли на свете, в разговорной речи эквивалентны утверждениям существования объектов определенного типа. Иначе го­воря, количественная интродукция в них утрачивает свое значение. Так, высказывание Мало ли на свете добрых людей означает *Есть на свете добрые люди*. Справедли­вость такой интерпретации подтверждается ответной реп­ликой в приведенном выше примере {И бывали такие особы!).

5) «Область бытия», т. е. обозначение мира, вселенной, естественно, ничему противопоставлена быть не может (если оставить в стороне оппозицию этого и того света), она не может, следовательно, составить коммуникативный фокус высказывания.

6) Интродуктивные формы высказываний этого разряда характерны для произведений фольклора. Ср. Жила-была Дюймовочка; Жил-был король однажды; Был на свете Зо- бар, молодой цыган Лойко Зобар (Горький).

* * *

Поскольку рассуждать о мироздании пристало скорее философам, чем простым смертным, говорящие стремятся приспособить высказывания о мире для выражения более частных суждений, относящихся скорее к ближнему свое­му, нежели ко вселенной ^[221]. Ср. Правда, есть люди,— зычно сообщал Романус,— которые смыслят в музыке не больше, чем некоторые животные ... в некоторых фруктах (М. Булгаков — имеется в виду конкретный персонаж повести, режиссер Стриж); Бывают такие физиономии, ко­торые — как ни умывай, ни холь, а все кажется, что на­стоящее их место не тут, где вы их видите, а в доме терпимости (Салтыков-Щедрин — высказывание касает­ся персонажа «Современной идиллии» Очищенного).

Весьма распространены следующие зачины оценочных высказываний — бывают люди, бывают же люди, есть же на свете такие идиоты (бездельники, наглецы, пройдохи) и т. п.

Для того, чтобы приспособить бытийные суждения для выражения суждений о конкретном предмете, в высказы­вания о мире вводится указание на лицо, определенным образом воспринимающее жизнь и соответственно к ней относящееся. Ср. Для него нет (не существует) ничего невозможного (святого); ... из собственных ответов носа уже можно было видеть, что для этого человека ничего не было священного (Гоголь); Вне этого переписывания, ка­залось, для него ничего не существовало (Гоголь); ... и пуще всего старайся постигнуть высокую тайну созданья.

Влаэйен избранник, вЛадеюЩий ею. Йет ему низкого предмета в природе [...] в презренном у него уже нет презренного (Гоголь).

Приведенные предложения заключают в себе харак­теристику некоторых лиц, а не суждения о мире.

Суждения о мире в отрицательной форме часто служат для выражения высшей оценки (отрицательной или по­ложительной) конкретного предмета, класса предметов, некоторого события или класса событий (явлений). Ср. Реальности надо нам, страшнее мистики нет ничего на свете (Блок); Частный был большой поощритель всех ис­кусств и мануфактурностей; но государственную ассиг­нацию предпочитал всему. «Это вещь», обыкновенно гово­рил он: «уж нет ничего лучше этой вещи: есть не просит, места займет немного, в кармане всегда поместится, уронишь — не расшибется» (Гоголь); Да хранит тебя всевышний от сих страстей! Нет их страшнее (Гоголь); Эти ханы ... нет в мире существ неблагодарнее их (Салты­ков-Щедрин); Нет в мире человека, над которым прошедшее приобретало бы такую власть, как надо мною (Лермон­тов); Вряд ли где можно было найти человека, который так жил бы в своей должности [как Акакий Акакиевич1 (Гоголь); Нет ничего лучше Невского проспекта, по край­ней мере в Петербурге (Гоголь); Нет, я вам скажу: нет ху­же жильца, как живописец: свинья свиньей живет, просто не приведи бог (Гоголь).

Бытийные предложения в этом случае скрывают за со­бой суждения об определенном предмете, явлении, поня­тии, классе предметов и пр. Ср. Нет человека, который был бы более хвастлив и лжив, чем Хлестаков = Хлестаков — самый лживый и хвастливый человек на свете; Нет дра­матурга более великого, чем Шекспир = Шекспир — са­мый великий среди драматургов.

Предложения бытийной уникальности взаимодей­ствуют с высказываниями следующих видов: Я не видел {не помню, не встречал) человека, более беспардонного, чем Хлестаков = Не родился егце человек, более беспардонный, чем Хлестаков = Свет не видел более беспардонных людей, чем Хлестаков = На свете не сыщешь человека, более бес­пардонного, чем Хлестаков.

Таким образом, язык постоянно стремится, с одной стороны, обезличить высказывания о конкретном пред­мете, превратив их в общие суждения, а с другой сто- {юны — трансформировать сужДеййй о Мире 6 суждеййй об очень частном его элементе.

Наконец, бытийные предложения используются для сообщений об изменении качественной характеристики предмета, который в этом случае может быть обозначен референтным именем. Ср. Художнику надлежит знать, что той России, которая была,— нет и никогда не будет. Европы, которая была, нет и не будет (Блок).

Такое высказывание не означает, что больше не суще­ствует России и Европы. Оно указывает лишь на необра­тимость, по мнению говорящего, тех изменений, которые произошли в этих странах. Ср. также: Под наплывом этих отрадных чувств начали мы припоминать стих Держа­вина, но, к удивлению, ничего не припомнили кроме: За­пасшися крестьянин хлебом / Ест добры щи и пиво пьет,— Да, брат, был такой крестьянин! был! —восклик­нул я, подавленный нарисованной Державиным картиной (Салтыков-Щедрин). Был такой крестьянин = кресть­янин теперь уже не такой, каким был,— крестьянин уже не прежний — нет прежнего крестьянина — не тот нынче крестьянин пошел.

В предложениях этого типа суждение о процессах, про­исходящих во времени, т. е. суждение о качествах и свой­ствах предмета, строится по типу бытийных высказы­ваний, касающихся скорее пространственно-предметных отношений, нежели отношений темпорально-качест­венных.

Область бытия — совокупность или класс предметов

В каждом из выделенных и описанных классов бытий­ных предложений область бытия может получать двоякую интерпретацию. Она может быть понята в локальном или посессивном (для микромира человека) смысле, но она может быть истолкована и как некоторая совокупность предметов. Предложения этого второго типа обладают структурными, семантическими и коммуникативными осо­бенностями, на которых следует остановиться особо.

В этих предложениях «бытующий предмет» и «область бытия» однородны, образуя некоторую совокупность, еди­ный класс. Задача сообщения заключается в выделении из него некоторого предмета или группы предметов по оп­ределенному признаку (признакам). В предложениях этого разряда поэтому должно прпсутстйоаать указание на особую черту предмета или группы предметов, причем атрибут в них находится в коммуникативном фокусе.

Дистинктивный признак может быть обозначен в са­мой номинации предмета— имени или именном слово­сочетании. Ср. Класс наш был буйный, среди нас были из­рядные развратники, старые курильщики, великовозраст­ные ухаживатели, циники и атлеты. Скоро выяснилось, что были и отчаянные революционеры (Блок); Среди них много умных и честных.

Отличительный признак часто эксплицируется в при­даточном или обособленном предложении. Ср. Среди них есть такие, которые сходят с ума от самосудов [...], а есть такие, в которых еще спят творческие силы (Блок); Говорят, что есть такие люди, которые могут приста­вить какой угодно нос (Гоголь); А вот из нашей братьи чи­новников есть такие свиньи: решительно не пойдет мужик в театр (Гоголь).

В отрицательных предложениях придаточное обычно содержит глагол в сослагательном наклонении. Ср. Нет подлеца, который бы не сознавал свою подлость (Паустов­ский); И вряд ли найдется молодой человек, который, встретив хорошенькую женщину, приковавшую его празд­ное внимание и вдруг явно при нем отличившую другого, ей равно незнакомого,— вряд ли, говорю, найдется такой молодой человек [...], который не был бы этим поражен неприятно (Лермонтов). «Область бытия» обозначается об­стоятельственными словами или сочетаниями слов, ука­зывающими — прямо или косвенно — на совокупность предметов; среди них, среди присутствующих, среди его друзей, среди его книг, среди его болезней (достоинств, де­фектов, черт характера, принципов и т. п.), в отряде, в их классе, в школе, в институте и пр.

Иногда указание на множество предметов может быть скрыто за локальным или личностным детерминантом. Ср. Он пел, и в этом есть краю / Один, кто понял песнь твою (Лермонтов); Один там только и есть порядочный человек: прокурор, да и тот, если сказать правду, свинья (Гоголь); У нас не то: у нас есть такие мудрецы, которые с помещиком, имеющим двести душ, будут говорить сов­сем иначе, нежели с тем, у которого их триста (Гоголь).

Если название «бытующего предмета» совпадает с но­минацией класса или совокупности, из которой данный предмет выделяется, то локализатор может быть опущен. Ср. (Среди людей) есть люди, на которых ни в чем нельзя положиться; (Среди чувств) есть чувства, которые мешают жить; (Среди правил) есть правила, соблюдение которых обязательно во всяком цивилизованном обществе; (Среди детей) есть дети, которые охотно играют одни. Напри­мер: Есть лица, бледные от великой внутренней страсти, излучающие свет ума и благородства (Паустовский); Изве­стно, что есть много на свете таких лиц, над отделкою которых натура недолго мудрила, не употребляла ника­ких мелких инструментов (Гоголь).

В других случаях, напротив, опускается имя «бытую­щего предмета». Ср. Среди детей есть такие, которые охотно играют сами; Среди его произведений есть такие, которые должен прочесть каждый.

Если на класс предметов не наложено никаких допол­нительных ограничений, то бытийное предложение отно­сится к категории суждений о мире. Ср. Есть старухи, ко­торые молятся, а есть и такие, которые пьянствуют. При наличии ограничений локального порядка предло­жение соотносительно с высказываниями о фрагменте ми­ра. Ср. Тут есть старухи, которые молятся; старухи, которые пьянствуют; старухи, которые молятся и пьян­ствуют вместе (Гоголь). В этом предложении речь идет о населении Коломны (района Петербурга). Если допол­нительное ограничение имеет личностный характер, то высказывание относится к суждениям о микромире. Ср. У него есть мысли, которые поражают своей глубиной.

В предложениях этой категории, как уже говорилось, всегда содержится определение имени «бытующего пред­мета», осуществляющее выделительную функцию. По­следняя благоприятна для употребления высказываний в интродуктивной роли. Ср. Итак, между ростовщиками был один — существо во всех отношениях необыкновенное, поселившееся уже давно в сей части города (Гоголь); В тол­пе нищих был один,— он не вмешивался в разговор их и неподвижно смотрел на расписанные святые вороты (Лермонтов).

Если в интродуктивном высказывании отсутствует вы­делительный атрибут, ему имплицитно соответствует при­даточное типа «о котором я собираюсь рассказать». Ср. Есть у меня приятель один (о котором я намерен кое-что сообщить).

* * *

Предложения этого разряда содержат характеристику некоторой части класса или целиком взятой совокупности предметов. Ср. Среди них был один, который привлек к себе мое внимание = один из них привлек к себе мое внимание; среди них есть бездельники = некоторые из них бездель­ники; среди них много умных и честных = многие из них умны и честны; среди них не было никого, кто бы знал су­ахили — никто из них не знал суахили; нет русского, ко­торый не любил бы быстрой езды = всякий русский лю­бит быструю езду.

Позитивное экзистенциальное построение применимо до тех пор, пока атрибут не относится ко всем членам класса. Как только выделяемый признак начинает характеризо­вать всю совокупность предметов, говорящий должен из­брать предикатную структуру. Ср. Все они были красавицы и Среди них были красавицы.

Негативные высказывания, напротив, используются именно тогда, когда признак отсутствует у целиком взя­той совокупности предметов. Норма русского языка, как известно, избегает присоединения отрицательного предиката к субъекту типа все, всё, все они и пр. Так, нель­зя сказать: * Все они не были красавицы. Нужно: Среди них не было красавиц = Никто из них не был красив = = Все они были некрасивы = Ни одна из них не была кра­савицей.

Ситуация, к которой могут быть отнесены предложе­ния анализируемого типа, допускает, таким образом, дво­якую логическую интерпретацию. Она может быть обоз­начена:

1) экзистенциальным высказыванием с актуализован- ным приименным определением выделительного типа;

2) субъектно-предикатной структурой, в которой субъ­ект отмечен неопределенным или отрицательным детер­минантом.

В первом случае (т. е. при неопределенном детерми­нанте) предикат относится к части класса, во втором (при негативном детерминанте) — ко всему классу или совокупности предметов.

Употребление субъектно-предикатной структуры в це­лях квалификации неопределенной части множества яв­ляется в известном смысле расширением области преди- нации в логическом понимании этого термина. Напротив, употребление экзистенциальной структуры для характе­ристики целиком взятой совокупности предметов, можно считать расширением области бытийности.

Совмещение в высказывании отношений экзистенции и предикации ведет к тому, что отрицание признака (т. е. отношений предикации) есть одновременно и отрицание существования выделенной по данному признаку кате­гории объектов (т. е. отношений экзистенции). Иначе говоря, в предложениях такого рода невозможна актуали­зация атрибута имени без актуализации показателя существования. В них одновременно входят в коммуника­тивный фокус и факт наличия некоторой категории пред­метов, и факт наличия в этой категории некоторого приз­нака.

Чтобы сделать более наглядной описываемую ситуацию, сравним следующие два предложения: Ложно, что у него лицо, излучающее свет ума и благородства; Ложно, что есть лица, излучающие свет ума и благородства.

В первом предложении актуализовано определение имени «бытующего предмета». Поэтому на него и только на него распространяет свое действие отрицание.

Во втором предложении отрицание не может быть огра­ничено атрибутом имени: отрицая наличие признака в предмете, говорящий тем самым отрицает и существование самого разряда (вида) предметов, выделяемого по данному признаку.

Сказанное делает понятным, почему в предложе­ниях этого типа не может отсутствовать глагол есть. В них, как и в сформировавшихся на их основе интродук­тивных высказываниях, коммуникативный фокус рас­ширен: в него входят два компонента семантической струк­туры бытийного предложения.

Следует заметить, что предложения, в которых область бытия представлена совокупностью предметов, отличны от суждений о мире типа На свете есть лешие и домовые. В первых речь идет о существовании некоторой частной категории объектов (подкласса), выделяемой по опреде­ленной, указанной в предложении черте. Поэтому само имя «бытующего предмета», соответствующее классу, обоз­наченному в «области бытия», не подводится под комму­никативный акцент, падающий только на атрибут имени, даже если он не выделен из существительного (ср. среди учеников были лентяи и бездельники). В суждениях вто­рого типа речь идет о существовании целиком взятого класса объектов, отделяемого от других классов не по не­которой дифференциальной черте, а по совокупности признаков, стоящих за номинацией класса. В них сооб­щается о возможности или невозможности воплощения данного набора признаков в субстанции.

* * *

Теперь следует сказать несколько слов о правилах употребления в русском языке глагола есть в настоящем времени бытийных предложений. Этому вопросу посвя­щено тонкое и обстоятельное исследование О. Н. Сели­верстовой ⁸⁰. Хотя ее непосредственным предметом яв­ляются предложения, в которых локализатор выражен формами у тебя, у Петра и пр., основные положения статьи верны и применительно ко всему полю бытийных высказываний, описанному выше. Некоторые различия между теми правилами, которые предлагает О. Н. Сели­верстова, и нашим пониманием закономерностей упот­ребления глагола есть, состоят не в существе дела, а ско­рее в системе использованных понятий.

О. Н. Селиверстова формулирует следующие два ос­новных условия употребления глагола есть в бытийных предложениях типа «у X есть Y» и «у ХУ»: конструкция «у X есть У» сообщает (1) о наличии Y у X, причем пред­полагается, (2) что Y является одним из ряда однородных объектов, которые имеет или может иметь X («М больше Y»). Напротив, конструкция «у ХУ»’необязательно вносит информацию о наличии Y у X; она может употребляться для указания на то, какой именно Y имеется у X (наличие качественно неидентифицированного Y заранее известно). Эта информация реализуется в тех условиях, в которых выбор конструкции «у XY» не диктуется отсутствием ком­понента «М больше Y» (т. е. общий смысл контекста не противоречил бы утверждению, что «М больше Y»). В дру­гих условиях конструкция «у XY» может сообщать о на­личии Y у X, но, в отличие от модели «у X есть Y», она не несет сведений о том, что Y обязательно является лишь

Одним из множества однородных объектов, которые имеет или может иметь X» ⁸¹.

Применительно к целиком взятому полю бытийности мы предпочли бы несколько отличные формулировки общих закономерностей употребления и неупотребления глаго­ла есть, которые, впрочем, нельзя считать абсолютными. Отклонения от них связаны с задачами стиля, значением конструкции и семантическим разрядом имени, входя­щего в бытийное предложение (см. стр. 235).

1. Глагол есть присутствует в предложении, когда он попадает в коммуникативный фокус или несет на себе особое логическое ударение (оппозиция есть — нет). В рамках этой общей закономерности могут быть конкре­тизованій следующие случаи.

1) Глагол есть наличествует в общем вопросе бытий­ного типа и ответе на него, а также в высказывании, имплицирующем общий вопрос. Ср. У него есть друзья {родители, квартира, время, недостатки, совесть, сердце и пр.)? В лесу есть грибы {птицы, цветы, волки, елки ит. п.)? Разве у вас теперь есть что-нибудь общее со стран­ствующей комедианткой? (Куприн), У тебя есть эта (= такая) книга? Да, эта книга у меня есть.

Поскольку в предложениях этого типа речь идет о вполне определенных классах предметов и явлений и со­общение касается их наличия или отсутствия, то оно обыч­но не стремится исчерпать всего того, что имеется в дан­ной области бытия: говорящего, равно как и его адресата, интересует лишь наличие определенных категорий пред­метов. Спрашивая «У тебя есть деньги?», говорящий остав­ляет вне своего внимания вопрос о том, есть ли у адресата что-нибудь еще кроме денег, например, книги, квартира, бриллианты или друзья. Это создает впечатление, что глагол есть употребляется тогда, когда множество бытую­щих предметов в сообщении не исчерпано (см. выше пра­вила, сформулированные О. Н. Селиверстовой). Вернее, как нам кажется, было бы считать, что в этом случае вопрос о наличии других предметов в данной области бы­тия снят.

2) Глагол есть всегда присутствует, если наличие одного предмета противопоставляется отсутствию другого, либо

Наличие некоторого Предмета й оДНой области бытия про* тивопоставлено его отсутствию в другой области бытия. Ср. Чай у нас есть, а вот сахару нету; У меня есть только взгляд, а голоса (души) нет (Блок); У всех есть пособники, а у него нет, у всех есть укрыватели, а у него нет (Салты­ков-Щедрин).

3) Глагол есть всегда присутствует, когда высказы­вание служит реакцией на эксплицитное или имплицитное предложение обратного значения: говорящий как бы ис­ходит из пресуппозиции существования противополож­ного мнения. Ср. У нее все таки-есть небольшой шрам на лбу; У него, как выяснилось, все-таки есть средства; Ты думаешь у меня нет врагов? Ты ошибаешься: они у меня есть; Есть зло, но есть и добро (соглашаясь с фактом существования зла, говорящий в то же время опровер­гает предполагаемое мнение, что существование зла исклю­чает существование добра).

4) Глагол есть всегда находится в коммуникативном фокусе, требующем его «личного» присутствия, если в по­зиции имени стоит неопределенное местоимение, не ука­зывающее на какие-либо классификационно значимые черты предмета, т. е. если имя не может попасть в комму­никативный фокус. Ср. У него что-то есть на уме; У нее есть кто-то; А все однако же, как поразмыслишь, во всем этом, право, есть что-то (Гоголь).

Если бы мы шли обратным путем и приняли бы за от­правную точку правило о неупотреблении глагола есть, то в самом общем виде оно могло бы быть сформулировано так: глагол есть не употребляется, когда в коммуникатив­ный фокус попадает класс «бытующего предмета», т. е. когда высказывание эксплицитно или имлицитно соотно­сится с вопросами типа Что в комнате? Что тим на комоде? Что у нее? Что с ним? Что у него на совести? и пр. Ср. воз­можные ответы на эти вопросы: В комнате стол, стулья и кровать; На комоде зеркало и несколько фотографий. У нее грипп; С ним приступ меланхолии; У него на совести целых три злодеяния. Глагол есть опускается и тогда, когда смысл сообщения состоит в противопоставлении категорий предметов, бытующих в разных областях. Ср. У нас — друзья, у них — богатство.

Такого рода предложения содержат категоризацию предметов или понятий, самое существование же некото­рых объектов в данной области бытия составляет пресуп- йозйЦию сообщения. Поскольку йойроб Кабзеїся разряда, типа, свойств и пр. бытующего предмета, то в ответе го­ворящий, естественно, стремится удовлетворить спраши­вающего, дав полную рубрикацию имеющихся в данной области бытия объектов. Так, предложение В комнате стол, стул и кровать, как справедливо отметила О. Н. Се­ливерстова, сообщает обычно о полной меблировке ком­наты, а высказывание У нее муж и двое детей характери­зует весь состав ее семьи.

То же требование полноты информации (разумеется, при определенном уровне детализации) применяется и к описательным, в частности фоновым, высказываниям, например, вводным ремаркам в пьесах. Ср. К магазину примыкал низкорослый, длинный, с подвалом сарай, саженях в двадцати от него — кирпичный перстень цер­ковной ограды и церковь с куполом, похожим на вызревшую зеленую луковицу (Шолохов); ... налево (от актеров) не­большой письменный стол, перед ним кресло, далее желез­ный денежный сундук — шкаф, вделанный в стену; в углу дверь в спальню; с левой стороны диван, перед ним круглый обеденный стол (А. Островский).

Ставя в коммуникативный фокус класс предмета, а не факт наличия предмета данного класса, такие предложения легко редуцируются к одночленному типу. Ср. Что в ком­нате? Стул, стол и кровать; Что у него? Как-будто грипп.

2. Глагол есть присутствует всегда, когда коммуни­кативный фокус падает на атрибут имени, обозначающего неопределенное количество. Иными словами, есть служит показателем неопределенности субъекта суж­дения. Ср. Есть минуты, которые нельзя забыть = не­которые минуты нельзя забыть; У меня есть знакомый, который объехал вокруг света = один из моих знакомых объехал вокруг света; есть люди, которые никогда ни с кем не считаются = некоторые люди никогда ни с кем не считаются. Очевидно, что это правило относится к тем случаям, когда область бытия представлена множеством предметов. Напротив, если атрибут отнесен к вполне определенному предмету или классу предметов, вслед­ствие чего предложение тяготеет к связочному типу, выра­жающему предикацию, глагол есть неупотребителен. Ср. Руки у него ловкие; Глаза у нее голубые; Волосы у ребенка золотистые; Костюм у него синий. Наличие или отсутствие есть связано, таким образом, с категорией определенности или неопределенности имени.

Сформулированные выше общие закономерности упот­ребления бытийного глагола относятся к разному мате­риалу. Первое правило применимо к предложениям, в ко­торых коммуникативный фокус падает либо на показатель бытия, либо на класс бытующего предмета. Второе правило регулирует употребление глагола есть в тех случаях, ког­да коммуникативный фокус сосредоточен на определении имени, т. е. предложения как с есть, так и без глагола име­ют одинаковую актуализацию. Разница состоит лишь в том, что предложения с есть касаются ситуаций, в кото­рых область бытия понимается как некоторая совокуп­ность предметов, а предложения без есть касаются тех случаев, когда, независимо от того как представлена об­ласть бытия, она преобразуется в детерминант, придаю­щий имени определенность.

Таким образом, приведенные общие закономерности употребления глагола есть относятся к разному мате­риалу. Они поэтому не находятся между собой в иерар­хических отношениях.

Первое из названных выше общих правил носит праг­матический характер, т. е. употребление или неупотреб­ление глагола есть регламентировано условиями реали­зации речевого акта, такими как коммуникативный ак­цент, предполагаемая степень осведомленности адресата речи и пр. Наличие или отсутствие глагола не меняет объ­ективного содержания высказывания: есть ничего не при­бавляет к той информации, которая сообщается адресату речи об обозначаемой ситуации (событии). Ср. У нее есть дети и У нее дети; У них есть дача и У них своя дача; У меня в этом городе есть знакомые и У меня в этом городе знакомые. В прошедшем и будущем времени, а также в со­слагательном наклонении возможна только одна форма высказывания {У нее были дети; У них будет своя дача и пр.), которая удовлетворяет любому коммуникативному заданию, не создавая омонимии.

Второе правило может быть охарактеризовано как логико-семантическое. Касаясь предложений с одинако­вым типом актуализации, оно способно создать ситуацию семантической противопоставленности высказываний с эксплицированным и неэксплицированным глаголом. Ср. У него есть седые волосы {золотые зубы, интересные книги, глубокие мысли, тонкие наблюдений, хорошие друзья и пр.) и У него седые волосы (золотые зубы, интересные книги, глубокие мысли, тонкие наблюдения, хорошие друзья и пр.). В первом случае атрибут отнесен к неопределенной части членов класса, во втором — к целиком взятой сово­купности предметов или явлений. Это различие лежит в сфере семантики и существенно для понимания референт­ного смысла сообщения. Поэтому оно стремится «выйти на поверхность» во всех формах предложения так, чтобы дать возможность говорящему избежать ловушки омони­мии. Различие содержательного порядка, в отличие от прагматических различий, достаточно четко проходит по всем членам парадигмы этих предложений:

Наст. вр.

У нее седые волосы )

Волосы у нее седые } У нее есть седые волосы

У нее волосы седые J

Прош. вр.

У нее были седые волосы 1

Волосы у нее были седые (седымипУ нее были седые волосы У нее волосы были седые (седыми))

Буд. вр.

У нее будут седые волосы 1

Волосы у нее будут седые (седыми) 1 У нее будут седые во- У нее волосы будут седые (седыми) ) лосы

Сосл. накл.

У нее были бы седые волосы

У нее были бы седые волосы Волосы у нее были бы седые (седыми)

У нее волосы были бы седые (седыми)

Еще более явственно структурно-семантические раз­личия обнаруживают себя в отрицательных формах:

1) У нее нет (не было, не будет, не было бы) седых волос;

2) У нее не седые волосы; Волосы у нее не седые; Волосы у нее не были седые (седыми); Волосы у нее не будут (не были бы) седые (седыми) и т. д. Ср. также различия в периферийных членах парадигмы: Волосы у нее сделались (стали) седые (седыми) и У нее появились седые волосы.

Таким образом, между предложениями У нее есть се­дые волосы и У нее седые волосы существуют глубокие струк­турно-семантические различия. Первое предложение со­держит имя, обозначающее неопределенную часть неко­торого множества. Глагол есть выражает в нем значение бытийности. Во втором случае имя обозначает целиком взятый класс предметов, детерминируемый формой у меня, у нее и пр. Глагол быть скрывает за собой связку, а все предложение выражает отношение предикации. Указан­ные структурно-семантические различия стремятся полу­чить формальное выражение. Отсутствие дифференциации в некоторых формах создает омонимичные высказывания Ср. У нее были седые волосы.

* * *

Предложенная выше классификация высказываний, образующих обширное для русского языка поле бытий­ности, не является исчерпывающей. В ней не были учтены некоторые частные разряды бытийных предложений, в ко­торых область бытия «идеальна», т. е. соответствует суж­дениям, высказываниям, художественным произведени­ям, научным сочинениям, системам понятий и прочим «фрагментам» области духа, а не материи. Касаясь вскользь предложений этого типа, мы хотим обратить вни­мание на следующие два момента. Поскольку сфера иде­ального не есть место пребывания конкретных предметов, в высказываниях этого типа имя может означать только качество, свойство и пр. Ср. В этой концепции есть про­тиворечия; В его словах много правды. Вследствие этого экзистенциальные предложения, сообщающие об идеаль­ной сфере бытия, соотносительны с предложениями ка­чественной предикации, т. е. указывают на свойство иде­ального субъекта. Ср. В концепции есть противоречия = Концепция противоречива; В его словах есть много прав­ды = Его слова во многом правдивы. Поскольку область идеального порождена человеком, то сообщения, к ней относящиеся, могут прямо или опосредованно характе­ризовать лицо. Ср. В приемах и оборотах его было что-то заискивающее расположения и знакомства (Гоголь) = Его приемы и обороты заискивали расположения и знаком­ства⁴ = Он приемами и оборотами заискивал расположения и знакомства; Но замечательно, что в словах его была все какая-то Нетвердость (Гоголь) = В нем была какая-то нетвердость = Он был несколько нетверд.

Не рассматривался специально тип бытийных предло­жений, относящихся к конкретным предметам (ср. У стула нет ножки), остались вне анализа и некоторые другие узкие разряды. Цель настоящего описания состояла в указании на исключительное семантическое разнообразие русских бытийных предложений, их полифункциональность, а так­же на взаимодействие экзистенции с другими логико­синтаксическими типами отношений. Для достижения этой цели вполне достаточно описания основных семантических категорий поля бытийности.

Для того чтобы сделать вывод о продуктивности экзи­стенциальное™ более убедительным, приведем небольшой связный текст: На завтра у меня были большие планы. Работы у меня сейчас уйма. Кроме того, есть много вся­ких других дел. Завтра конференция, у меня там доклад, вечером гости. На следующее утро у меня мигрень. В го­лове каша, ни одной мысли. Под глазами круги. Вдруг звонок в дверь. На площадке сосед. #а меж мятая рубашка с расстегнутым воротом. У weao, видно, тоже головная боль. Вод глазами мешки, на лбу ссадина — Уто с вами? — У вас есть деньги? — Немного есть.— Есть потребность опохмелиться, а получка у меня только послезавтра. Вче­ра свадьба была у племянницы. Гостей было много, вина и того больше. Теперь нет мочи. В голове пустота. Ва ду­ше муть. — Совести у вас нет и души тоже. Оправдания нет вам никакого. Нет у меня к вам сочувствия и жалости. Есть же такие люди, которым на все и всех наплевать.— Может быть, во жив совести нет, а в вас нет сердца.

Приведенный текст естественен для русского языка, в особенности для русской разговорной речи. Между тем он состоит только из бытийных предложений. Последние настолько семантически подвижны, что повторяемость одной модели почти 30 раз подряд не создает впечатления искусственности и унылого однообразия.

Теперь дадим небытийную версию того же текста: Я составил на завтра большой план. Сейчас я много ра­ботаю. Кроме того я должен сделать еще уйму других дел. Завтра я пойду на конференцию и буду выступать там с докладом. Вечером ко мне придут гости. На следующее утро просыпаюсь с мигренью. Мысли путаются, думать не могу. Глаза обведены кругами. Вдруг звонят в дверь. На площадке стоит сосед. Он одет в мятую рубашку с рас- тегнутым воротом. Видимо, і/ него тоже болит голова. Глаза опухли, лоб украшает ссадина. — С вами что-то случилось? — имеете деньги? — Немного имею.— Мне нужно опохмелиться, а зарплату я получу только после­завтра. Вчера я ходил на свадьбу к племяннице. Пришло много гостей. Хозяева выставили много вина. Теперь чув­ствую себя муторно. Голова пустая. Душа горит. — Бес­совестный вы и бездушный человек. Никто не сможет вас оправдать. Я не испытываю к вам сочувствия и не жалею вас. Вы относитесь к числу тех людей, которым на все и всех наплевать.— Может быть, я бессовестный, a вы бессердечный.

В этом втором варианте есть предложения, нарушаю­щие узус и вызывающие в памяти формулировки анкет, протоколов, опросов, (ср. Вы имеете деньги? — Немного имею). Текст и в целом несет на себе печать официально­сти, которую не снимает даже использование разговорной лексики. Из двух «крайних» (несмешанных) версий одного текста бытийный вариант представляется нам более со­ответствующим духу русской речи.

Роль бытийной модели, однако, не ограничивается в русском языке тем, что, благодаря своей чрезвычайной семантической гибкости, она может служить практи­чески любой коммуникативной цели. Бытийная модель, по-видимому, оказалась очень существенной для форми­рования синтаксического строя русского языка. Струк­тура бытийного предложения, как можно думать, лежит в основе широко используемого в русском языке типа предложений с актуализованным субъектно-предикатным комплексом, состоящим из лексически значимого глагола и (обычно) нереферентного имени ³². Ср. следующие ряды предложений, в которых постепенно нарастает лексиче­ская значимость глагола, отдаляющая предложение от бытийного стереотипа:

В деревне\были солдаты; В деревне| стояли солдаты; В деревне | расположились на постой солдаты; В деревне |

⁸² И. А. Попова справедливо подчеркнула близость к бытийным предложениям типа Был мороз «двусоставных, но при этом «одно­членных» или «нерасчлененных» предложений, характеризую­щихся постпозицией подлежащего: Наступила зима, Начались морозы, Пошел снег и т. п.» (И. А. Попова. О «двусоставности» но­минативных предложений, 181).

работали солдаты; В деревне | мародерствовали сол­даты;

В клубе | были студенты; В клубе | репетировали сту­денты; В клубе | пели студенты; В клубе [ веселились сту­денты и пр.

В поле | была рожь; в поле | росла рожь; В поле | убирали {жали) рожь; В поле | полегла рожь и т. п.

У меня мигрень; У меня | болит голова; У меня | раскалывается голова; У меня | стучит в виске.

Преобразование бытийных предложений в предложе­ния характеризации представляет собой живой, активно протекающий процесс. Им обусловлены некоторые особен­ности русского синтаксиса, в частности специфика де­терминации имени: показатель определенности суще­ствительного обнаруживает отчетливую зависимость от локализатора бытийных предложений, которая прояв­ляется в разнообразии форм, их лексической конкретно­сти, а также в тенденции к постпозиции. Ср. Мужики в этой деревне работящие; Роща за дорогой залита солнцем; Букет у нее в руках был из полевых цветов. Детерминация имени, как показывают приведен­ные примеры, не была унифицирована по генитивному типу. Для русского языка более естественно сказать Дома на этой улице были старинные, чем Дома этой улицы были старинные. Между тем в ряде европейских языков есть тенденция к выражению локальной детерми­нации имени единообразно, пользуясь моделью, пере­дающей генитивные отношения, ср. англ. the houses of this street, йен. las casas de esta calle, фр. les maisons dr cette rue ^[222].