3.3.3. Застолье, чаепитие, распивание спиртных напитков

Ритуальное действие принятия пищи представляет собой единое композиционное целое, которое входит в состав текста и является его органической частью. В его основе лежит фреймовая составляющая - способ употребления, взаимодействующая с речевой сферой персонажей.

Процесс принятия пищи имеет в своем составе следующие составляю­щие: вид еды, участники действия, место употребления, благодаря которым можно выделить следующие типы ритуализованных действий: застолье, чаепи­тие, распитие спиртных напитков. Для их описания будем использовать прин­ципы и методы когнитивной лингвистики, с помощью которых ситуация при­обретает более схематичный вид. Одним из них является «ситуативный прин­цип» (Монич 1998), раскрывающий общность некоей реальной ситуации, в со­ставе которой активизируются некоторые ментальные структуры - «скрипты», «позволяющие понимать не только реальную или описываемую ситуацию, но и детальный план поведения» (Гинзбург 1979, с. 90). Скрипт состоит из дейст­вующих лиц и сюжета. Каждый скрипт связан с серией других скриптов и име­ет в своем составе сцены: основные и периферийные: 1) еда, 2) разговор, 3) танцы, 4) песни, 5) тосты.

Застолье выступает как тип текста, имеющий свои границы и предусматри­вающий смену субъекта повествования и сконцентрированность лексических единиц фрейма - способ употребления. В качестве формальных показателей может выступать смена монологического повествования на диалогическое, по­скольку застолье понимается как собрание и общение между собой близких и дальних родственников, знакомых за общим столом, накрытым разнообразны­ми яствами. В памятниках письменности это слово появляется не ранее XVI в. Более древним является слово «лир», зафиксированное уже в первых летописях и эпических жанрах фольклора. В XX в. название «застолье» закрепляется ис­ключительно за праздничным столом и угощением. Долгая история существо­вания застолий способствовала разграничению видов и типов застолий в зави­симости от того, по какому поводу собирались люди. Топика застолий опреде­ляется оппозицией праздничное/будничное. Будничные застолья являются ат­рибутом повседневной жизни: семейные обеды, ужины. Праздничные подраз­деляются на поминальные и собственно праздничные. Основное предназначе­ние поминального застолья - накормить душу усопшего, установить связь с умершими родственниками, то есть снять границы между «этим» и «тем» ми­ром, символически объединить всех в единый род.

Но застолье понималось всегда как проявление веселой, разгульной праздничной стихии. В России оно всегда имело общинный характер, выделя­лись общинные, семейные, мужские, детские праздники. Они были обусловле­ны социальными и географическими принципами - посев, сбор урожая. Тради­ции русского застолья были унаследованы эпохой 60-80-х годов, возрождавшей национальную обыденную жизнь человека.

Застолье всегда связывалось с пляской, которая получает свое языковое выражение в текстах литературы. Праздник позволяет человеку раскрепостить­ся уйти от бытовой жизни и самовыразиться в пляске, танце. Семиотическая природа танца рассматривает жесты, движения по половому признаку, и наде­ляет их идеальными свойствами, проявляющимися в натуре человека. В танце мужчины проявляется физическая сила, удаль, крепость, сноровка: Ермолай, недолго думая, пошел вколачивать одной ногой, а второй только каблуком при­стукивал^ И приговаривал: «Оп-па..., ат-та, оп-па, ат-та». И вколачивал и вколачивал ногой так, что посуда в шкафу вздрагивала (В. Шукшин. Степан). Семантика женского танца символизирует представления о настоящей женщи­не, нежной, красивой, изящной: ... выпрямилась, сделала руки в бока и с дро­жащей улыбкой на лице, которая однако все укреплялась и светлела, мелко­мелко перебирая ногами, плавно пошла по кругу (В. Проскурин. Далекая звезда).

В художественном тексте получает еще одно застольное событие - чаепи­тие. Чаепитие представляет собой такое же ритуализованное действие как и застолье. Собраться за столом в этом случае означает собраться за чайным сто­лом, за питьем чая. Традиция пить чай пришла из Китая так же как застолье из Древнего Рима. Чаепитие имеет ряд отличий. Если для застолья характерно ве­селье, песни, танцы, то для чаепития - покой, погруженность в собственные пе­реживания.

Если застолье и чаепитие - это древние формы ритуализованного действия, то явление, появившееся намного позже и получившее распространение в ХХ веке, связано с распиванием спиртных напитков. Такое действие обрело статус ритуализованного благодаря своей распространенности, наличию структурных канонов, возникшей позже знаковой природе и существовавших речевых опре­делений описанного явления, которое репрезентировали как «выпивку», «на троих», «на двоих». Его возникновение было обусловлено рядом социально-экономических причин. Отъединившись от застолья, вновь возникшее действие приняло более упрощенные формы, не требовалось большого количества блюд, стола, все ограничивалось наличием соленых огурцов и спиртного напитка в виде водки, пива или самогона, которые могли употребляться в любом месте на подоконнике, сидя на земле, на бочке в пивном баре. Существенно отличались от предыдущих действий мужским составом по сравнению с смешанным, в ко­тором могли принимать участие и мужчины и женщины. Участниками стано­вились даже незнакомые люди, дружественный, доброжелательный настрой сплачивали их. По выражению П. Вайля и А.

Воспроизведение элементов бытовой жизни (еды) и влияние его на челове­ка, на его жизнь в обществе становится центральной проблемой искусства 70­80-х годов, для которого «всякая материя жива, родственна человеческими пе­реживаниями и устремлениями», бытовая жизнь наглядна, а значит, легче вос­принимается сознанием и через наглядность можно познавать действитель­ность. То есть элементы повседневной жизни дают возможность провести ана­лиз эпохи и живущего в нем человека. В этом случае все виды ритуализован-ных действий выступают в виде законченного целого, имеющего свою компо­зиционную структуру, замысел и предметное содержание. Т.е рассматривается как совокупность универсальных отношений, как инвариант, способный произ­водить значения по созданию и преобразованию объектов, или создавать, то, что Леви-Стросс и Эко назвали кодом культуры.

Необходимой составляющей становится речевая коммуникация во время застолья, которая связывает всех участников воедино. При этом говорящие об­лекают свои мысли в соответствующие жанровые формы, «иногда штампован­ные и шаблонные, иногда более гибкие, пластичные и творческие. «В каждую эпоху развития литературного языка задают тон определенные речевые жан­ры», они «чутко и гибко отражают все происходящие в жизни изменения», причем «каждый жанр обладает своими способами, своими средствами видения и понимания действительности» (Бахтин 1979, с.