О публичном общественном воспитаниии влиянии оного на политическое просвещение

В предшедшей главе признается публичное воспитание оснующим гражданскую связь и служащим надежным средством к распространению в народе политического просвещения. Но читатель может сделать вопрос: каким образом оное имеет влияние и каковы средства, для сего потребные? Он скажет, не нужны ли к тому те же [средства], каковы были у древних, присоедини, что он видит затруднение соединить в одном место детей всех состояний и особенно содержать их одним образом.

В правлениях совершенно свободных, каковы древние республики, где не было классов знатности и отличал только голос народный, а пе рождение и, следственно, заслуги и достоинства (ибо, говорит Филанджие- ри2, народ всегда оные видит: он знает, что такой-то был часто на войне и всегда счастлив, и избирает генерала; он знает, что такой-то имел публичные должности, был всегда справедлив, и избирает судию), различие состояний и предубеждений, с оными соединенных, образоваться не хчожет; вельможа никогда до того не забудется, чтобы презрел народное воспитание для сына своего, он видит, что легкомыслие народа и при достоинстве играет его жребием, не зная, будет ли иметь оные сын его, он найдет благоразумным приготовить его ко всем состояниям; а что более к тому ведет, как не общественное воспитание, которое всегда учит уме-ренности и даже нужде? И следственно, если с ним со-пряжено просвещение, способно и к состоянию вельможи, и простого гражданина.

Новейшие империи не таковы. Они все суть смешанные более или менее: в них соединяются оба правления; роскошь, умножая нужды, заставляет вельмож думать о богатствах; закон же европейских держав защи- щает собственность столь священно, что летописи Европы, по крайней мере в двух предшествующих столе-тиях, не показали ни одного примера, чтоб какой-нибудь государь лишил несправедливо подданного оной. Сие обеспечивает богатых граждан, особенно знатных, и оные на основании своих имуществ воспитывают детей большею частию для своего состояния. Сие влечет за собою предубеждение знатности, гордость породы и презрение к низким классам. Оные образуют дух дворянства и сеют в гражданских классах взаимную, так сказать, антипатию. Во Франции, в старом правлении, презрение дворянства к простолюдинам возросло до удивительной степени; дворянин почитал за самый великий стыд не токмо входить в какие-либо связи с простым гражданином, но даже быть в одном месте [с ним]; в Германии во время Иосифа Второго дворянство требовало иметь даже особые гульбища от народа. В Англии один знаменитый писатель находил, что бессмертный авторской талант и его творения были предосудительны его знатности.

Великая Екатерина, вместе с Петром Великим столько содействовавшая к утверждению в России нового смешанного монархического правления, мудро предвидела и долженствующее необходимо укорениться во оном разделение состояния граждан, на основании бессмертного Монтескье 3, необходимого; предвидела и предубеждения, впоследствии содействовавшие к разрушению сильной монархии Бурбонов, и предупредила то: бессмертный закон, лишающий дворянина всех прав на почтение и даже голос в дворянском обществе, естьли он не заслужил дворянское состояние в государственной, гражданской или военной службе, направил умы дворянства не к чести породы, но службы отечеству; а как сей путь не загражден ни которому состоянию, то дворянство, научась уважать службу, научилось уважать вместе и достоинства во всех состояниях.

Одни провинциалы наши в своих степных изгоро- дах гордятся своим дворянством пред крестьянами. Все образованные достойные дворяне стыдятся сие одно поставить себе в достоинство. Слава Екатерине, бессмертие ее имени!..4

Итак, когда толь счастливое влияние гений Екатерины имел на наши нравы мудрыми своими уставами, монархи, ее наследники, сохранят ее законы, и особенно тот, о коем говорится, как святыню.

Но где средства хранения? В общественном воспитании. Правда, невозможно всех воспитать в такой обширной империи в едином обществе и особенно содер-жать, ибо положим, что просвещение дворянства, ныне столь распространившееся, попустит, чтоб благородное юношество обучалось вместе с мещанским, но богач ни-когда не согласится, чтоб сын его довольствовался тою же умеренною пищею, которою довольствуется сын обыкновенного гражданина, а государство для всех иногда дать не может; но есть предубеждения в народах и классах оных, которые законодателям уважать должно, особенно тогда, когда оные такового рода, что нарушение оных может иметь значительно худые следствия, а оставление не влечет за собою приметного вреда. Сие последнее есть одно из подобных. Следственно, не коснувшись оного, верховная власть мудро сделает, если, учинив просвещение необходимым, заставит всех граждан жить как им угодно, но просвещаться в одних правлением признанных и утвержденных местах.

Александр, мудрый монарх наш, объявив торжественно, что он будет управлять скипетром России по сердцу и законам Екатерины, сделал важный шаг, положив в статье просвещения первым законом, что никто в гражданскую службу приемлем не будет, если не кончит наук в университете своей округи: теперь мы ожидаем, чтобы сей бессмертный закон распространился на все училища для всех состояний, чтобы купец, чтобы мещанин, чтобы ремесленник и прочие промышленники не прежде могли вступить в права своего состояния, как когда приобретут нужные в малых училищах для сих состояний назначенные сведения.

О постепенности училищ и соображений с сек* постепенпостию политических предметов воспитания

Для образования общего подражания и соревнования в предметах обучения за необходимое всеми признана постепенность классов и самых училищ.

Но сей предмет для сего рассуждения есть несколько посторонний; итак, предположив себе о том более распространиться в другом сочинении, я приступлю к соображению предполагаемых мною политических пред-метов. Всякому гражданину необходимо знать отношения и обязанности, связующие его с обществом: обычаи, законы и права суть первая и основная связь политических обществ и политики; сии три предмета необходимы для всякого состояния граждан. Обычаи мы познаем из ежедневного обращения и, следственно, в общественном воспитании оные предмета составлять не долженствуют. Но законы и права, не будучи столь обыкновении, и притом сходность настоящих гражданских отношений требует в оных различных утончений д философического направления, для объятия коих надлежит обратить особенное напряжение внимания; следственно, сия часть требует упражнения с самого детства, когда разум наш не развлечен еще посторонними предметами и нуждами. Итак, в окончательном учении всех училищ, которые признаются достаточными для известных классов (ибо не должно предполагать, чтоб все состояния необходимо оканчивали учение в университетах, сие долженствует быть предо-ставлено изволению каждого, исключа тех, которые действительно пазначают себя государственной службе), падлежит, чтоб курс законов, к степени училища и нужде обучающихся приноровленный, был важнейшим предметом, поелику каждому гражданину необходимо знать свои права в гражданском кругу.

В таком гражданском кругу, между такими гражданами судья, если, к несчастию, сие место занято бу-дет злодеем, легко может свирепствовать и угнетать сограждан, легко может соделать самое правосудие про-дажным, и в то время где искать гражданского благо-состояния и безопасности?

В благоустроенном правлении надлежит, чтоб законы всем известны были, чтоб всякой гражданин, впадая в преступления, знал, противу какого закона он преступил, прежде нежели то возвестится ему судьею; должно только, чтоб дело судьи было ему доказать, что он преступил эакон, уже ему известный, и чтоб самая сентенция виновному гражданину была известна прежде, нежели он услышит глас исполнителя законов, его осуждающего.