О истории как предмете политического воспитания
Сказано уже, что история не есть наука для настроения умов обыкновенных, она есть наука, образующая героев, есть пантеон славных мужей, славных на-родов и их добродетелей в пользу рода человеческого, хранящая великие дела для подражания и соревнования душ, способных чувствовать благо общественное и ценить истинные достоинства.
Поелику сия наука не долженствует заключать в себе дел обыкновенных, она не должна содержать ничего, что не служит к возвышению сердца или к одушевлению в добродетелях. До ее не относятся пышные генеологии, от нее не требуется, чтоб она показывала обычаи дворов, тайные их истории, беспрерывные ряды наследств и проч. подобное. Она должна нам показывать одно великое. Я сом-неваюсь даже, чтоб нужно было в оной описывать слабости, сомневаюсь, чтоб жизнь тиранов и их дел долженствовали в оной иметь место. Пример тирана может производить другого, может научить тиранствовать свирепое или слабое сердце.Но одних частных дел для истории не довольно; она должна замечать причины, основавшие счастие государств, причины, удерживающие их от падения и сохраняющие целость оных. Должна явить, каким образом и почему процветали области, каким образом действовало правление и законы на благо общественное, какие законы и какое правление устрояли благоденствие людей, как распространялось на государства просвещение, каков был ход, какое направление давало оное народу и само получало.
Словом, история должна быть зерцало дел великих, которая как бы в картине представляла питомцам бессмертия образцы для подражания и средства достигнуть до славы, ими предполагаемой, или превзойти оную! Надлежит, чтоб юный герой подобно скульптору или живописцу, взирающему на картину Рафаэля или Корреджиа, познавал в оной черты и тени, могущие соделать его произведения бессмертными. Такова должна быть история, преподаваемая юношеству при общественном воспитании; но сего не довольно: она должна быть кратка и ясна, заключать в себе все, что нужно, и ничего излишнего; она должна быть даже приноровлена к степени училища, в коем преподается, и состоянию воспитанников, для коих назначена.
В училищах, назначенных для коммерции, сия часть истории должна быть разобрана с точностию; в ней должны быть предложены с большею обширностию, нежели другие отделения, происшествия и дела народов коммерческих и лиц, в оной отличившихся. В училищах военных история народов воинственных и героев бра- ией должна занимать главное место и так далее. Но вообще во всяком таком курсе не должно быть забыто общее очертание всей целости истории, ибо легко может случиться, что тот, кто назначает себя быть купцом, впоследствии делается воипом, министром; что тот, кто назначает себя воином, вступает впоследствии в состояние купца, и для сего воспитание должно его ко всему предуготовить. Обыкновенный образ писать историю есть весьма недостаточен и для преподавания в обще- ственных училищах совсем не способен. Все наши истории или писаны весьма обширно, или весьма кратко; и в тех и в других много выпущено черт сильных, много такого, что к воспитанию нимало не служит, и, наконец, много даже такого, что может дать юношеству или худой пример, или совратить с истинного пути. История требует для начертания пера великого, а может быть, и героя! Надобно непременно, чтоб историк чувствовал совершенно всю цену великого дела, надобно, чтоб перо его пылало сердечным жаром, когда он описывает то, что служило к возвышению благоденствия народов, чтоб он проливал слезы, описывая бедствия человеческие.Несколько образцов для истории видим мы в конце древних народов Тацита и некоторых из греческих. Из новейших писателей может быть упомянут едва ли пе один Габбон 5.
Левеки, Массоны, Рульеры6 не долженствуют касаться священного резца истории; те, которые осмеливаются дерзать пером своим злословить величайших из людей и монархов — Петра и Екатерину, должны удалиться от храма истории, должны бежать далеко от оного, закрыв лицо непроницаемою завесою, дабы свет не мог видеть срама их. Они могут писать романы, des histoires scandaleuses (счастливы мы, что в нашем языке нет термина для выражения сего рода сочинений), но и то для площадей, где встречаются им подобные.
История такового рода может исполнить свое назначение и, будучи предметом, необходимым при воспитании, не даст погибнуть ни одному чрезвычайному человеку; она направит каждого ко своей цели, покажет каждому средства управлять его порывом, научит пылкого соображать пылкость с обстоятельствами, научит выжидать время и пользоваться оным без сильных волнений, приводящих все в расстроение.