Свое классическое выражение эти правила получили в Большом уголовном ордонансе 1670 г.

В инквизиционном процессе частный характер обвинения сохранялся, но область преследования, осуществляемая от лица государства, все время расширялась.

Основной стадией инквизиционного процесса стало предварительное расследование, подразделяемое на общее и специальное. Оно начиналось с выяснения самого факта преступления, для чего применялись как гласные, так и негласные методы дознания; при этом содержание доносов и жалоб до сведения подозреваемого не доводилось. Затем в дело включался следственный судья, который производил сбор письменных доказательств и их проверку, допрос свидетелей и обвиняемого, обыски и выемки, очные ставки. Главная цель всех этих действий состояла в изобличении подозреваемого. Все следственные действия были окружены тайной. Поскольку руководящей идеей инквизиционного процесса являлась презумпция виновности, подозреваемый (он же обвиняемый) мог быть подвергнут пытке на основании показаний любого свидетеля. Если в ходе пытки удавалось добиться собственного признания обвиняемого (а оно рассматривалось как «царица доказательств»), цель процесса могла считаться достигнутой.

Материалам следствия придавалось решающее значение в ходе судебного рассмотрения дела. Практически границы между предварительным и судебным следствием были стерты. Содержание материалов предварительного расследования до сведения обвиняемого доводилось, но серьезных возможностей для защиты он не получал. Если суд располагал доказательствами и оправдательного, и обвинительного характера, в расчет брались главным образом последние.

С развитием инквизиционного процесса получила распространение формальная теория доказательств, пришедшая на смену свободной оценке доказательств, господствовавшей при состязательном процессе. Оценка сравнительной силы доказательств целиком предоставлялась судьям, что открывало неограниченный простор для судебного произвола.

Вплоть до конца феодально-раздробленной монархии приговоры сеньориальных судов являлись окончательными и обжалованию не подлежали; редчайшие исключения, когда допускалось обжалование в суде вышестоящего сеньора, касались случаев допущения «ошибок в праве». Таким образом, практически единственным способом пересмотра приговора сеньориального суда был поединок с судьей, постановившим данный приговор; поединки с судьями запрещались лишь при вынесениисмертных приговоров.