§ 1. О сущности и источнике происхождения ценности благ

Если надобность в благе превышает доступное распоряжению количество последнего, то ввиду того, что часть соответственных потребностей и без того должна оставаться неудовлетворенной, количество данного блага, доступное распоряжению, не может быть уменьшено ни на какую долю, имеющую хотя какое-либо практическое значение; в противном случае останется неудовлетворенной вовсе или лишь частью какая-нибудь потребность, до этого времени удовлетворявшаяся. Поэтому при всех благах, находящихся в таком количественном отношении, от каждой конкретной части их, доступной распоряжению и имеющей еще практическое значение, зависит удовле-творение какой-либо человеческой потребности. Когда хозяйствующие лица приходят к сознанию этого обстоятельства, т.е. когда они познают, что от каждой доступной их распоряжению доли количества данных благ, иными словами, от каждого конкретного блага, находящегося в таком количест-венном отношении, зависит удовлетворение одной из их потребностей, или по крайней мере большая или меньшая полнота удовлетворения, то эти блага для них получают значение, называемое нами ценностью. Следовательно, ценность есть значение, которое для нас имеют конкретные блага или коли-чества благ вследствие того, что в удовлетворении своих потребностей мы сознаем зависимость от наличности их в нашем распоряжении25.

25 Стремление установить общие элементы для всех форм явлений ценности благ, т.е.

Поэтому явление жизни, называемое нами ценностью благ, происходит из того же источника, что и экономический характер благ, т.е. из вышеизложенного отношения между надобностью и количеством благ,

и величина измеримая, однако мера ее столь же мало принадлежит к ее сущности, как мера места или времени к сущности последних. Knies сам чувствует затруднения, к которым ведет такое понятие ценности в своих дальнейших следствиях, так как он признает определение понятия ценности также в смысле годности, полезности, даже просто блага, и замечает, что «действительно в своем целом теория ценности в отдельных местах построена на комбинации обоих значений слова «ценность» и, таким образом, не приходит к единому принципу.

доступным распоряжению26. Различие между обоими явлениями заключается в том, что познание количественного отношения является побуждением для нашей предусмотрительной деятельности, благодаря чему

ценностью неправильно, и понятие ценности абсолютно не может быть связано с моментом полезного употребления вещей, что наоборот понятие ценности едино, что оно обозначает имущественный характер предметов и путем осуществления имущественного правопорядка становится конкретным явлением». Особенность точки зрения Rosler'a явствует из сравнения с предыдущим изложением; точно так же ясен и шаг вперед в его учении, заключающийся в правильном ограничении круга объектов ценности и строгом различии полезности благ от их ценности. Однако я не могу согласиться с тем, что Rosier делает имущественный характер блага, являющийся таким же следст-вием вышеизложенного количественного отношения, как и сама ценность, принципом последней; мне кажется неправильным и то, что Rosier заимст-вует понятие имущественного характера из юриспруденции (с. 295, 302 и сл. Ср. также Ch. Schlozer, Anfangsg. I, § 15). Ценность благ, как и экономический характер их, не зависит от человеческого хозяйства в его общественной форме, не зависит и от правопорядка и даже от существования общества. Она наблюдается и в изолированном хозяйстве, и поэтому не может корениться в правопорядке. Из старых попыток установить общее понятие ценности должны быть упомянуты попытки Montanari f 1687 (Delia Moneta III, с. 43, p. a, ed. Custodi), Turgot (Valeurs et monnaies, c. 79 и сл., ed. Daire), QmdiUac (Le commerce et le gouvernement, 1776, c. 151 и сл., ed. Daire), Gamier (c. 5 предисловия к его переводу A. Smith'a), Storch (Cours d'economie polit., 1815,1, c. 56 и сл.). Особенное же значение имеет Condittac, у которого определение понятия ценности имеет немало сходства с некоторыми новыми направлениями этого учения в Германии.

блага, стоящие в таком отношении, делаются предметами нашего хозяй-ства, т.е. экономическими благами; с другой стороны, познание этого от-ношения приводит нас к сознанию значения, которое имеет для нашей жизни и для нашего благосостояния наличность в распоряжении каждой конкретной27 части всего доступного распоряжению количества благ. Поэтому блага, стоящие в вышеуказанном отношении, получают для нас ¦ценность28.

Итак, ясно, почему лишь экономические блага имеют для нас ценность, тогда как блага, находящиеся в количественном отношении, создающем неэкономический характер благ, не получают для нас никакой ценности.

Отношение, создающее неэкономический характер благ, состоит в том, что надобность в соответственных благах меньше, нежели доступное распоряжению количество их. Благодаря этому, всегда существуют части количества неэкономических благ, которым не соответствует ника-

Из смешения понятий «потребительной ценности» с «полезностью», или пер

вой со «степенью полезности» или «признанной полезностью» вытекает учение об абстрактной ценности благ (см. Ran. «Volkswirthschaftslehre», § 58 и сл., 1863). Род может обладать полезными свойствами, делающими конкретные блага годными для удовлетворения человеческих потребностей, степень полезности может быть различна по отношению к определенным целям употребления (буковое и ивовое дерево для целей отопления и т.п.), но ни полезность рода, ни различная степень полезности в различных родах или видах благ не могут быть названы «ценностью».

Подобно тому, как при более глубоком исследовании душевных процессов пред

меты внешнего мира познаются нами, как проникшее в наше сознание воздействие вещей на нас самих, т.е. в конечном результате являются познанием состояния нашей собственной личности, так и всякое значение, которое мы приписываем предметам внешнего мира, представляет собой в конечном результате отражение (Ausfluss) того же значения, какое имеет для нас поддержание существа и развития нашей природы, т.е. нашей жизни и нашего благосостояния. Поэтому ценность не есть нечто присущее благам, не свойство их, но наоборот — лишь то значение, которое мы прежде всего придаем удовле-творению наших потребностей, т.е. нашей жизни и нашему благосостоянию, а затем переносим на экономические блага, как на исключительные причины этого удовлетворения.

кая человеческая потребность, подлежащая удовлетворению, и которые, поэтому, могут потерять свой характер блага без всякой опасности для удовлетворения человеческих потребностей. Таким образом, от наличности в нашем распоряжении конкретных благ, не имеющих экономического характера, не зависит никакое удовлетворение потребности, и поэтому конкретные количества благ, стоящих в указанном отношении, т.е. неэкономических, не имеют для нас также никакой ценности.

Если житель девственного леса располагает несколькими тысячами лиственных стволов, тогда как ему ежегодно для покрытия своей надобности в дереве необходимо лишь около двадцати, то он ни в коем случае не будет считать себя потерпевшим ущерб в удовлетворении своих потребностей, когда лесной пожар уничтожит около тысячи стволов, если только он в состоянии будет оставшимся количеством столь же полно удовлетворить свои потребности, как и прежде. Следовательно, при таких условиях, от наличности в его распоряжении одного ствола не зависит удовлетворение ни одной его потребности, и поэтому один ствол не имеет для него никакой ценности. Напротив, если в лесу находятся десять диких фруктовых деревьев, плоды которых данный субъект потребляет и если отношение таково, что доступное его распоряжению количество плодов не больше, нежели его надобность в этом благе, то, конечно, ни одно из этих деревьев не могло бы быть уничтожено без того, чтобы субъект в результате не испытал голода, или же по крайней мере не удовлетворил свою потребность в плодах менее полно, чем прежде, и поэтому каждое из этих деревьев в отдельности имеет для него ценность.

129

5 - 1997

Если жители деревни ежедневно нуждаются в тысяче ведер воды для полного покрытия своей надобности в этом благе и располагают ручьем, доставляющим ежедневно сто тысяч ведер воды, то для них некоторая конкретная часть количества этой воды, например, одно ведро, не имеет ценности, так как они смогут столь же полно удовлетворять свою потребность в воде и тогда, когда эта часть количества будет изъята из их распоряжения, или просто потеряет свой характер блага. Они будут спокойно смотреть на то, как ежедневно многие тысячи ведер воды будут вливаться в море, причем это не нанесет никакого ущерба удовлетворению их потребности в воде. Поэтому до тех пор, пока сохранится отношение, создающее неэкономический характер воды, от наличности в их распоряжении одного ведра воды не будет зависеть удовлетворение ни одной из их потребностей в том смысле, что этого удовлетворения не последовало бы, не будь они в состоянии располагать этим именно благом; на этом и основано то обстоятельство, что такое количество воды не имеет для них ценности. С другой стороны, если бы ко-

личество воды, доставляемое этим ручьем, понизилось до пятисот ведер в день, вследствие особенной засухи или другого явления природы, и если бы в то же время, жителям деревни, о которых идет речь, не был доступен другой источник воды, так что вся совокупность доступного их распоряжению количества воды была бы недостаточна для полного удовлетворения их потребности в ней, то они не могли бы пренебречь ни одной имеющей практическое значение долей доступного им количества воды, например, одним ведром, без того, чтобы не был нанесен ущерб удовлетворению их потребностей. Следовательно, каждая конкретная часть количества, доступного их распоряжению, конечно, имела бы тогда для них ценность.

Итак, неэкономические блага не только не имеют меновой ценности, как думали до сих пор, но не имеют ценности вообще, а вместе с тем и ценности потребительной. После того, как мы установим еще некоторые научные положения, мы ниже остановимся более подробно на отношении между потребительной и меновой ценностью. Здесь заметим лишь предварительно, что и меновая ценность, и потребительная составляют два понятия, подчиненные общему понятию ценности, следовательно, между собой соподчиненные, и потому все, что мы выше говорили о ценности вообще, так же относится к потребительной ценности, как и к меновой.

Если же многие исследователи народного хозяйства, не приписывая неэкономическим благам меновой ценности, все же приписывают им по-требительную, а некоторые новейшие английские и французские эконо-мисты стремятся вообще изгнать понятие потребительной ценности из нашей науки и заменить его понятием полезности, то это объясняется непониманием существенного различия между обоими вышеуказанными понятиями и явлениями жизни, лежащими в их основании.

Полезность — это годность предмета служить удовлетворению челове-ческих потребностей и потому (именно, как познанная полезность) является общим условием характера благ. И неэкономические блага полезны в той же мере, как и экономические, вследствие своей годности удовлетворять человеческие потребности, и эта их годность также должна быть иозиаиалюдьми, так как иначе они не могли бы вообще стать благами. От-личие неэкономического блага от экономического заключается в том об-стоятельстве, что удовлетворение человеческих потребностей не зависит от обладания нами конкретными количествами первого, но зависит от наличности в нашем распоряжении конкретных количеств второго; вследствие этого, хотя первого рода блага и обладают полезностью, но лишь блага второго рода имеют для нас, наряду с полезностью, еще и то значение, которое мы называем ценностью.

Ошибка, лежащая в основании смешения понятия полезности с понятием потребительной ценности, разумеется, не имела влияния на практическую деятельность людей. Ни один хозяйствующий субъект, как до этого, так и после, не наделил при обыкновенных условиях ценностью кубического фута воздуха, или кружки воды в местностях, изобилующих водой, и всякий на практике отличает, и даже весьма хорошо, годность вещи служить удовлетворению одной из его потребностей от ее ценности. Однако вышеуказанная ошибка явилась большим препятствием для развития общих учений нашей науки .

То обстоятельство, что благо имеет для нас ценность, заключается, как мы видели, в том, что наличность его в распоряжении имеет для нас значение удовлетворения потребности, которая без того не была бы удовлетворена. Правда, наши потребности могут отчасти зависеть от нашей воли или от нашей привычки, по крайней мере, поскольку идет речь об их происхождении, но раз они уже налицо, ценность, которую блага имеют для нас, уже не представляет собой ничего произвольного, но есть неизбежное следствие познания их значения для нашей жизни или нашего бла-госостояния. Поэтому мы напрасно старались бы не приписывать благу ценности, раз мы пришли к сознанию, что от наличности его в распоря-жении зависит удовлетворение одной из наших потребностей. Напрасно было бы также стараться приписывать ценность благам, от наличности которых в нашем распоряжении мы не сознаем своей зависимости. Поэтому ценность благ не есть нечто произвольное, но всегда необходимое следствие познания человеком зависимости сохранения своей жизни, своего благосостояния или хотя бы одной части последних, какой бы то ни было величины, от наличности в распоряжении блага или количества блага.

Что же касается этого познания, то люди могут также ошибаться по от-ношению к ценности благ, как и по отношению ко всем другим объектам человеческого познания, и потому могут приписывать ценность предметам, в действительности, согласно экономическому положению вещей, ею не обладающим, если только они ошибочно считают, будто от какого- нибудь блага или количества блага зависит более или менее полное удовлетворение их потребностей, тогда как на самом деле этого отношения нет; в таком случае перед нами явление воображаемой ценности.

5*

131

Ценность благ основана на отношении благ к нашим потребностям, а не на их сущности. С изменением этого отношения должна также возникнуть

или исчезнуть ценность. Для жителей оазиса, имеющих в своем распоряжении источник, вполне покрывающий круг их потребностей в воде, определенное количество воды не имеет ценности на месте нахождения источника. Если же источник, вследствие землетрясения, внезапно стал бы давать настолько меньше воды, что удовлетворение потребностей жителей этого оазиса уже не было бы вполне обеспечено, так что удовлетворение каждой конкретной потребности должно было бы зависеть от наличности в распоряжении определенного количества воды, то последнее тотчас приобрело бы для жителей оазиса ценность. Однако эта ценность исчезла бы тотчас по восстановлении прежнего отношения, т.е. после того, как источник снова стал бы давать воду в прежнем изобилии. Подобное же явление имело бы место, если бы число жителей оазиса уве-личилось настолько, что воды из источника не хватало бы уже более для удовлетворения всех потребностей. Такое изменение, вызванное увели-чением числа потребителей, могло бы даже наступать с известной зако-номерностью периодически, именно во время посещения оазиса много-численными караванами.

Итак, ценность не есть нечто присущее благам, не свойство их, но также и не самостоятельная, не сама по себе существующая вещь. Ценность — это суждение, которое хозяйствующие люди имеют о значении находящихся в их распоряжении благ для поддержания их жизни и их благосостояния, и потому вне их сознания не существует. Поэтому также безусловно ошибочно называть благо, имеющее ценность для хозяйствующих субъектов, «ценностью», или же говорить о «ценностях», как о самостоятельных реальных предметах, как это делают экономисты, благодаря чему ценность объективируется. Объективно существуют ведь всегда лишь вещи, точнее говоря, количества их, а ценность их есть нечто существенно от них отличное, именно суждение, которое хозяйствующие индивиды себе составляют о значении, какое имеет наличность в их распоряжении количества благ для поддержания их жизни и благосостояния. Объективация ценности благ, по своему существу вполне собъективной, также много содействовала смешению основных понятий нашей науки.