§ 4. Имущество

«Доступным распоряжению» (verfugbar) в хозяйственном смысле слова являет-

ся благо для какого-либо лица тогда, когда оно может употребить это благо на удовлетворение своих потребностей. Такому употреблению могут препятствовать физические или правовые обстоятельства. Например, имущество подопечного не доступно распоряжению опекуна в вышеуказанном смысле.

Hermann. Staatswirthschaftliche Untersuch., 1832. С. 6. Какое затруднение пред

ставляет для ненемецких экономистов определение понятия «имущество» (Vermogen) при отсутствии у них понятия «экономических благ», видно весьма ясно из сочинений такого писателя, как Malthus. В первом издании своих «Principles of рої. econ.», появившемся в 1820 г., он определяет (с. 28) «wealth» = «those material objects, which are necessary, useful or agreeable to mankind»2. Это определение подводит под понятие имущества все (матери-альные) блага и неэкономические также, и, следовательно, безусловно слиш-ком широко.

потребности сравнительно с другими лицами, развивающими свою хозяйственную деятельность при равных условиях; однако это мерило отнюдь не абсолютно21, так как высшее благосостояние всех индивидов и общества было бы достигнуто, если бы доступные распоряжению общества количества благ были столь велики, что никто не нуждался бы в имуществе.

Эти замечания должны быть руководящим началом при разрешении проблемы, которая может вызвать недоверие к правильности основ на-

«I should define wealth to be the material objects necessary, useful or agreeable to man, which are voluntary appropriated by individuals or nations», т.е. приходит к определению объектов имущества, как «материальных благ, произвольно присваиваемых людьми в свою собственность», и, таким образом, впадает в новую ошибку, возводя в принцип сущности имущества (экономического характера благ) то обстоятельство, что благо находится в собственности хозяйствующих людей. Почти такие же колебания в установлении понятия имущественного объекта находим мы в сочинениях Say. В своем «Traite d'econ. рої.» (1803) он ставит ценность (меновую ценность) принципом имущественного характера благ: «Се qui n'a point de valeur, ne saurait Ktre une richesse»6 (c.

шей науки, вследствие кажущихся антиномий, к которым она ведет. Бы-ло, именно, указано на то, что с увеличением количества экономических благ, доступных распоряжению хозяйствующих субъектов, они необходимо теряют под конец свой экономический характер и, таким образом, составные части имущества должны уменьшиться. В этом проявляет^ ся странное противоречие, будто продолжающееся увеличение имуще-ственных объектов необходимо влечет за собой в конечном результате уменьшение имущественных объектов .

Предположим для примера, что количество какой-нибудь минеральной воды, доступное распоряжению того или другого народа, меньше, нежели надобность в ней.

Этот парадокс, весьма странный на первый взгляд, при более подробном рассмотрении оказывается лишь кажущимся. Как мы видели, экономические блага таковы, что количество их, доступное распоряжению, меньше, нежели надобность в них, т.е. это такие блага, в которых имеется частичный недостаток; имущество же хозяйствующих индивидов является ничем иным, как совокупностью этих благ. Если же количество их, доступное распоряжению, продолжает увеличиваться до тех пор, пока они в конце концов не теряют своего экономического характера, то уже не существует более недостатка в них, и они выступают из круга благ, составляющих части имущества хозяйствующих людей, т.е. из круга благ, в которых имеется частичный недостаток. Однако в том обстоятельств ве, что продолжающееся увеличение количества благ, в котором имеется недостаток, влияет в конце концов на то, что последнее перестает быть благом, без сомнения не заключается противоречия.

Что постоянное увеличение экономических благ должно в конце концов иметь своим следствием уменьшение тех благ, в которых до тех пор имелся недостаток, составляет положение, каждому столь же непосред- ственно очевидное, как и противоположное, т.е., что некоторое время продолжающееся уменьшение находящихся в изобилии благ (неэкономических) в конце концов ведет к частичному недостатку в последних, т.е.

Таким образом, вышеуказанный парадокс, выставленный не только здесь, где речь идет лишь об объеме имущественных объектов, но аналогичным образом и относительно ценности и цены экономических благ , является только кажущимся и покоится на непонимании сущности имущества и его составных частей.

Мы определили имущество как совокупность экономических благ, дос-тупных распоряжению хозяйствующего субъекта. Поэтому каждое иму-щество предполагает хозяйствующего субъекта или хотя бы такого, для которого хозяйничают. Поэтому количества экономических благ, пред-назначенные для определенной цели, не являются имуществами в эконо-мическом смысле слова, так как фикция юридического лица, имеющая, правда, значение для целей практической юриспруденции или даже юри-дических конструкций, безусловно, не имеет значения в нашей науке, не признающей никакой фикции. Поэтому, так называемые «целевые иму-щества» являются количествами экономических благ, предназначенными для определенных целей, но не имуществом в экономическом смысле слова.

Предыдущий вопрос приводит нас к вопросу о народном имуществе. Го-сударства, отдельные части страны, общины и общества располагают во-обще количествами экономических благ для удовлетворения своих по-требностей, для осуществления своих целей. Для экономиста здесь нет надобности в фикции юридического лица. Для него без всякой фикции существует хозяйствующий субъект, общество, которое управляет через свои органы известными экономическими благами, доступными его рас-поряжению в целях удовлетворения его потребностей, и применяет их к этому назначению. Никто, поэтому, не остановится перед признанием существования имущества, принадлежащего государству, округу, общине и обществу.

Иначе обстоит дело с тем, что обозначают именем «народное имущество». Здесь речь идет не о совокупности экономических благ, доступных распоряжению народа для удовлетворения его потребностей, управляемых его органами и применяемых к указанному назначению, но о совокупности благ, доступных распоряжению отдельных хозяйствующих индивидов и общественных групп в народе и самому народу для своих индивидуальных целей, т.е.

Если допустить фикцию и представить себе совокупность людей, составляющих народ, экономически действующих в целях удовлетворения своих специальных потребностей, притом нередко руководимых противоположными интересами, в виде единого хозяйствующего субъекта, и далее предположить, что количества экономических благ, доступные распоряжению отдельных хозяйствующих лиц, предназначены не для удовлетворения их специальных потребностей, но для удовлетворения потребностей всей совокупности хозяйствующих индивидов, составляющих народ, то можно, конечно, прийти к понятию совокупности экономических благ, доступных распоряжению хо-зяйствующего субъекта (здесь народа) для целей удовлетворения его потребностей, т.е. к понятию того, что вполне правильно может быть названо народным имуществом. Однако при наших современных со-циальных условиях, совокупность экономических благ, доступных рас-поряжению хозяйствующих в народе лиц в целях удовлетворения их специальных потребностей, явно не составляет имущества в экономическом смысле слова, но скорее связанный взаимными отношениями комплекс имуществ .

Однако потребность в научном обозначении только что упомянутой совокупности благ является столь законной, и выражение «народное имущество» столь распространено и санкционировано употреблением, что устранять этот термин представляется тем менее оснований, чем яснее мы представляем себе истинную сущность так называемого народного имущества.

Тогда необходимо будет только оградить себя от ошибок, могущих возникнуть в результате аргументации, оставляющей без внимания вышеуказанное различие. Во всех вопросах, где речь идет просто о количественном определении, так называемого народного имущества, все-таки таковым может считаться совокупность индивидуальных имуществ народа. Где же речь идет об обратном заключении от величины народного имущества к благосостоянию народа или о тех явлениях, которые суть следствие контакта отдельных хозяйств, понятие народного хозяйства в буквальном смысле слова должно было бы необходимо повести к многочисленным ошибкам. Во всех этих случаях мы будем рассматривать народное имущество как комплекс индивидуальных имуществ народа, и будем также обращать наше внимание на различную меру последних.

ПРИМЕЧАНИЯ

«Что не обладает ценностью, не может составить богатства; такие предметы не входят в область политической экономии». — Прим. перев.

«Богатство» — это «те материальные предметы, которые необходимы, полезны или приятны людям». — Прим. перев.

«Которые потребовали некоторого количества человеческого прилежания для приобретения или производства».

«Эта последняя часть была прибавлена для исключения воздуха, света, дождя и т.д.».

«Можно представить возражение против введения термина прилежания или труда в определение (богатства), так как и такой предмет может считаться богатством, на который вовсе не затрачено труда».

«Что не имеет ценности, то не могло бы быть богатством».

«Мы вынуждены, так сказать, покупать эти блага работой, сбережениями, лишениями, одним словом настоящими жертвами». — Прим. перев.

Нельзя отделить от этих благ идеи собственности. Они не существовали бы, если бы исключительное владение ими не было обеспечено за теми, кто их приобрел. С другой стороны, собственность предполагает какое-либо общество, соглашения, законы. Поэтому богатства, приобретенные таким, образом можно назвать «богатствами общественными». — Прим. перев.