§ 1. О сущности благ

Точно так же наша собственная личность и всякое ее состояние являются членами этой великой мировой связи, и переход нашей личности из одного состояния в другое, от него отличное, немыслим иначе, как только под действием закона причинности. Поэтому, когда человек переходит из состояния ощущения потребности в состояние удовлетворения ее, должны быть налицо достаточные для того причины, т.е. — или действующие в нашем организме силы должны устранить наше неприятное состояние, или же на нас должны подействовать внешние предметы, способные по своей природе вызвать состояние, называемое нами удовлетворением наших потребностей.

Те предметы, которые обладают способностью быть поставленными в причинную связь с удовлетворением человеческих потребностей, мы называем полезностями; поскольку же мы познаем эту причинную связь и в то же время обладаем властью действительно применить данные предметы к удовлетворению наших потребностей, — мы называем их благами .

Для того, чтобы предмет стал благом, или, другими словами, для того, чтобы он приобрел характер блага (Guterqualitat), необходимо совпадение следующих четырех условий:

Человеческой потребности.

Свойств предмета, делающих его годным быть поставленным в причинную связь с удовлетворением этой потребности.

Познания человеком этой причинной связи.

Возможности распоряжаться предметом таким образом, чтобы действительно употреблять его для удовлетворения этой потребности.

Предмет только тогда становится благом, когда совпадают эти четыре условия; но если отсутствует хотя бы одно из них, то предмет никогда не может стать благом.

Если бы даже предмет уже обладал характером блага, то как только отпало бы хотя одно из этих четырех условий, он утратил бы характер блага3.

meme se mesure par les considerations de la vie eternelle»2.

Следовательно, предмет теряет характер блага: во-первых, когда изменение в сфере потребностей человека имеет следствием то, что нет потребности, к удовлетворению которой предмет был бы пригоден.

Во-вторых, такое же следствие наступит во всех тех случаях, где, благодаря переменам в свойствах предмета, теряется годность последнего быть поставленным в причинную связь с удовлетворением человеческих потребностей.

В-третьих, предмет теряет характер блага в силу того, что исчезает познание причинной связи между ним и удовлетворением человеческих потребностей.

Наконец, в-четвертых, благо теряет свой характер, как такового, когда исчезает возможность распоряжаться им, и именно, когда люди не только не могут непосредственно употреблять предмет для удовлетворения своих потребностей, но и не имеют в своем обладании средств для того, чтобы опять подчинить его своей власти.

Особого рода явление можно наблюдать везде, где предметы, которые не могут быть поставлены ни в какую причинную связь с удовлетворением человеческих потребностей, признаются тем не менее людьми за блага.

3»

67

находятся некоторые предметы к человеку и с исчезновением которого они, разумеется, тотчас перестают быть благами. 4 Уже Аристотель (De anima III, 10) различает действительные и воображаемые блага, в зависимости от того, проистекает ли потребность из разумного убеждения или неразумного.

Чем выше уровень культуры народа и чем глубже люди проникают в действительную сущность вещей и своей собственной природы, тем больше число истинных, и тем меньше становится, как оно и понятно, число воображаемых благ, и немалым доказательством соотношения между истинным познанием, т.е. наукой, и благополучием людей служит то, что, как показывает опыт, у тех народов, которые наиболее бедны действительными благами, количество так называемых воображаемых благ наиболее велико.

Особенный научный интерес представляют еще те блага, которые некоторыми исследователями нашей науки объединяются в особую категорию благ под названием «отношений» (Verhaltnisse).

Уже неоднократно делались указания со стороны юристов на то, что наш язык не имеет выражения для «полезных действий» (niitzliche Нап- dlungen) вообще, а лишь для «трудовых услуг» (Arbeitsleistungen). Между тем существует целый ряд действий и даже бездействий (Unterlassun- gen), которые, хотя и не могут быть названы трудовыми услугами, тем не менее для известных людей безусловно полезны и даже представляют весьма значительную хозяйственную ценность. То, что кто-либо покупает у меня товары или пользуется моими услугами в качестве адвоката, не представляет собой, конечно, проявления труда с его стороны, но для меня — это полезное действие; а если состоятельный врач, живущий в маленьком городе, где кроме него находится еще один врач, перестает заниматься практикой, — это, с его стороны, еще менее представляет собой проявление труда, но, во всяком случае, весьма полезное бездействие, благодаря которому второй врач становится монополистом.