СУЩНОСТЬ НАРОДНОГО ХОЗЯЙСТВА

Но как только члены известного народа вступают между собой в хозяйственные обороты, понятие «народного хозяйства» получает уже существенно иное значение. Правда, и здесь не может быть речи о народном хозяйстве в собственном, строгом смысле слова. Последнее существовало бы лишь в том случае, если бы (как, например, в проектированных некоторыми социалистами устройствах) возможно полное при данном экономическом положении вещей удовлетворение потребностей народа, как целого, действительно было целью, если бы народ в его целостности действительно был бы (непосредственно или через своих должностных лиц) хозяйственным субъектом, и если бы, наконец, существующие вещи действительно служили народу, как целому, для ука-занной цели, т.е. если бы существовали условия, очевидно отсутствующие в современном народном хозяйстве. При наших настоящих социальных условиях отнюдь не народ, или его должностные лица, является хозяйствующим субъектом; в действительности хозяйствующим субъектом являются руководители отдельных единичных и общественных хозяйств; цель этих последних в общем не состоит в обеспечении вещественной потребности народа, как целого, а в обеспечении собственной вещественной потребности, или же потребностей определенных других физических или моральных лиц; наконец и существующие хозяйственные средства служат для удовлетворения потребностей не народа, как целого, а лишь определенных физических или моральных лиц.

И споспешествующее влияние, которое оказывают или думают оказывать правительства в большей части стран на хозяйство народонаселе-ния, нисколько не может изменить указанного факта. Споспешествование хозяйственным стремлениям третьих лиц никак еще нельзя считать за самостоятельное хозяйство; то обстоятельство, что какая бы то ни было власть заботится и споспешествует индивидуальным хозяйствам или компликациям их, отнюдь еще не делает последних одним целостным хозяйством. Споспешествующую деятельность, которую правительства проявляют по отношению к хозяйству граждан, нельзя поэтому рассматривать как самостоятельное хозяйство; эта деятельность не может простую компликацию индивидуальных хозяйств превратить в народное хозяйство в строгом смысле слова. Кроме того, само собой понятно, что споспешествующее влияние правительств имеет целью не обеспечение потребностей народа, как одного хозяйственного целого, а лишь преуспевание той компликации единичных хозяйств, которая равным образом отнюдь не есть народное хозяйство в строгом смысле слова.

Деятельность правительств (финансового управления), направленная на обеспечение их собственных потребностей, без сомнения есть самостоятельное хозяйство; правительство действительно хозяйствует; тем не менее финансовое хозяйство есть лишь часть той компли-кации индивидуальных хозяйств, совокупность которых обыкновенно именуют «народным хозяйством», но само оно отнюдь не есть народное хозяйство.

Резюмируем сказанное: ни то обстоятельство, что единичные хозяйства народа вступают между собой в обмен, ни то, что властители народа развивают деятельность, направленную на споспешествование единичным хозяйствам в их совокупности, ни, наконец, существование особого

зяйства, если бы возможно полное обеспечение потребностей всех членов общества стало общей целью всех хозяйствующих субъектов. Лишь в таком случае исчезли бы рассматриваемые здесь единичные хозяйства и на их место выступило бы общее хозяйство.

финансового хозяйства в государстве не могут сделать отдельные хозяйства народа одним цельным хозяйством народа, народным хозяйством в собственном смысле слова; напротив, то явление, которое обыкновенно обозначается указанным выражением, представляется всегда лишь орга-низованной компликацией отдельных хозяйств, множественностью хозяйств, связанной в высшее целое, которое однако не есть одно хозяйство в строгом смысле слова.

Как важно указанное различие для правильного понимания экономических явлений, мы уже выяснили в другом месте . Весьма не безразлично рассматривать ли явления хозяйства социально-организованных субъектов способом, совершенно несогласным с реальным положением вещей, а именно, как результат целостной деятельности народа, как такового, направленной на удовлетворение его потребностей, и употреблении соответственных средств для этой цели, и с точки зрения этой фикции объяснять их (явления), или же, соответственно действительности, выяснять явления, как результат бесчисленных индивидуальных стремлений, как результат стремлений хозяйствующих субъектов (физических и моральных), связанных обменом; не безразлично это потому, что в первом случае феномены человеческого хозяйства представляют нам в их настоящей социальной форме без сомнения весьма несложную картину явлений единично-го хозяйства, и их толкование при таком понимании не вызывает никаких особенных затруднений, тогда как во втором случае мы имеем дело с со-циальной картиной, отличной от единичных хозяйств, столь же сложной, сколь и трудно объяснимой.

Ясно однако, что указанное упрощение, покоясь на совершенно неправильной фикции, лишает нашу науку всякой действительной ценности; исследователи в области политической экономии в конце концов должны же будут брать и разрешать проблемы этой науки в той комплика- ции, в какой они на самом деле существуют в действительности. «Natura rerum subtilis» — можно сказать и относительно человеческого хозяйства в его социальной форме. Как безрассудно однако, вместо того, чтобы исследовать реальные явления народного хозяйства в их компликации, т.е. вместо того, чтобы сводить их к их единичным хозяйственным фак- торам и таким образом стремиться к их действительно трудному выяснению, — упрощать науку в противность природе вещей путем неуместной фикции — компликацию хозяйств представлять себе как одно большое индивидуальное хозяйство!? Конечно, проблемы науки могут быть таким способом крайне упрощены — однако лишь ценой всего успеха.

А. С м и т и его школа не думали сводить сложные явления человеческого хозяйства вообще и социальной формы последнего, «народного хозяйств ва», в особенности к стремлениям единичных хозяйств, теоретически выяснять нам первые явления, как результат вторых (единичных хозяйств); они стремились, по большей части вполне бессознательно, к теоретическому выяснению их с точки зрения указанной фикции; историческая же школа вполне сознательно следует этому ошибочному воззрению и склонна видеть в нем даже чрезвычайный прогресс нашей науки. Ясно, что при господстве рассматриваемой здесь фикции теоретическое выяснение «народно-хозяйственных» явлений, согласное с реальным положением вещей, недостижимо, и малоценность господствующих экономических теорий в немалой степени объясняется этим ошибочным основным воззрением на сущность современной социальной формы человеческого хозяйства.