УНИВЕРСАЛЬНЫЕ И КОНКРЕТНЫЕ КАТЕГОРИИ

Теперь мы должны вновь обратиться к аристотелевской докт­рине, основанной на «категориях» предикации (ср. §7.1.2). Мы уже говорили о том, что первая из них — категория субстанции — считалась с логической точки зрения более фундаментальной, чем остальные, акциденциальные свойства: к субстанциям относились люди и вещи, применительно к которым в логически правильных суждениях и предицировались (или утверждались) акциденциаль­ные свойства (связанные с количеством, качеством, отношением, действием, местом, состоянием и т.

Далее, имена собственные, а также местоимения и сочетания слов, которые идентифицируют определенное лицо или предмет (типа John, he и my friend в приведенных выше примерах), должны рассматриваться как самые «субстантивные» — наиболее «именные» в истинном смысле этого термина — из всех выражений языка (от­сюда традиционный термин «субстантив» для обозначения «суще­ствительного»). Они являются конкретными (particular), или «еди­ничными», именами, обозначающими некоторую определенную, индивидуальную субстанцию. Другие слова и сочетания слов, к которым относятся неопределенные «нарицательные» существи­тельные (man ‘человек’, book ‘книга’ и т. д.) и «абстрактные» существительные (goodness ‘доброта’, beauty ‘красота* и т. д.), а также глаголы, прилагательные и наречия, являются универсаль­ными (или «общими») именами (или термами): они сами по себе не обозначают индивидуальных субстанций (если только они не упо­треблены в особой синтаксической функции в составе описатель­ного обозначения некоторого индивидуального объекта, например: the man over there ‘вон тот человек’), а обозначают либо класс индивидуальных субстанций, либо качества, состояния, действия и т.

Некоторые логики различают два вида универсальных имен (terms) (и мы для удобства изложения тоже примем это разграни­чение): (і) групповые (sortal) универсалии, которые служат для группировки индивидуальных субстанций в классы (независимо от того, можно или нельзя определить эти классы на основе каких- либо внутренних свойств их членов) и (ІІ) характеризующие универ­салии, которые обозначают качества, состояния, действия и т. д. Типичными групповыми универсалиями являются «нарицатель­ные» существительные, выделяемые в традиционной грамматике; типичные характеризующие универсалии — это «абстрактные» су­ществительные, глаголы, прилагательные и наречия.

На основе этих разграничений мы можем сформулировать сле­дующий важный принцип традиционной логики: тогда как универ­сальные имена встречаются (в правильных суждениях) в позиции как субъекта, так и предиката, конкретные имена ограничены в своем употреблении позицией субъекта. Наиболее типичные при­меры суждений, построенных из конкретного и универсального имени, таковы: Socrates is a man ‘Сократ — человек’ (групповая универсалия) и Socrates is wise ‘Сократ мудр’ (характеризующая универсалия); а примером суждения, состоящего из двух универ­сальных имен, является фраза Men are wise ‘Люди мудры’. (Мы не будем касаться другого традиционного принципа, состоящего в том, что из двух универсальных имен менее специфическое высту­пает в роли предиката при более специфическом.)

Традиционное разграничение конкретных и универсальных имен можно провести и независимо от аристотелевских и схола­стических понятий субстанции и акциденций. Оно покоится на признании в чувственном мире определенного числа дискретных, имеющих протяженность во времени «сущностей» (людей, животных и вещей), на признании принципов идентификации и классификации, в соответствии с которыми эти «сущности» могут получать имено­вание (в качестве индивидуальных объектов) или «группироваться» по классам с помощью лексических средств рассматриваемого языка, а также на признании множества повторяющихся свойств, состоя­ний, действий и т. д., которые могут ассоциироваться с этими «сущностями». Нет оснований сомневаться в том, что (каков бы ни был его философский статус) это обыденное понятие «сущности» применимо в достаточном числе случаев при исследовании словар­ного состава и синтаксической структуры различных языков, если только мы не забываем о разграничении «понятийных» и «формаль­ных» критериев (ср. §7.6.1).

8.1.4.