ЯДЕРНЫЕ И НЕЯДЕРНЫЕ СОСТАВЛЯЮЩИЕ

Один из фундаментальных принципов традиционной грамма­тики, а также многих современных синтаксических теорий состоит в том, что каждое простое повествовательное предложение содержит две обязательных главных составляющих — субъект и предикат и что оно может содержать, кроме того, одно или более обстоя­тельств (adjuncts).

Чтобы пояснить употребление этих терминов, обратимся к предложению John killed Bill in Central Park on Sunday ‘Джон убил Билла в Центральном парке в воскресенье’. Здесь John — субъект, killed Bill — предикат, a in Central Park и on Sunday — обстоятельства места и времени соответственно. Любое из этих двух обстоятельств (или оба) может быть опущено без нарушения грамматической правильности предложения: John killed Bill on Sunday ‘Джон убил Билла в воскресенье’, John killed Bill in Cen­tral Park ‘Джон убил Билла в Центральном парке’, John killed Bill ‘Джон убил Билла’. В отличие от этих предложений выраже­ния [56]killed Bill in Central Park on Sunday и *John in Central Park on Sunday не являются грамматически полными предложениями (о понятии «неполных» предложений см. § 5.2.3). Будем говорить, что субъект и предикат вместе образуют ядро предложения. Следо­вательно, субъект и предикат суть ядерные, а обстоятельства — неядерные составляющие.

Мы уже отмечали тот факт, что со времен Платона определение существительного и глагола всегда тесно связывалось с разграни­чением субъекта и предиката (ср. § 1.2.5 и 7.6.4). Сепир просто повторяет традиционную точку зрения, когда он пишет: «Прежде всего должен быть обозначен предмет речи, а затем об этом предмете суждения должно нечто сообщаться...

Хоккетт вводит эти термины следующим образом: «Наиболее общая характеристика предикативных конструкций содержится в терминах «называние» и «толкование»...: говорящий объявляет называние и потом нечто о нем говорит. Так, John/ran away ‘Джон/ убежал’; That new book by Thomas Guernsey/I haven’t read yet ‘Эту новую книгу Томаса Гернсея/я еще не читал’. [Косая черта в примерах обозначает границу между главными частями структуры составляющих предложения.] В английском и других наиболее известных языках Европы называние выступает обычно как субъект, а толкование — как предикат, как, например, в John/ran away. Но такое отождествление иногда не соблюдается в разговорном английском языке, оно регулярно нарушается в ряде особых си­туаций официально-делового общения, и еще более распространено нарушение этого тождества в некоторых языках за пределами Ев­ропы».

По поводу этого отрывка из Хоккетта можно сделать два заме­чания. Во-первых, «субъект» и «предикат» как синтаксические понятия отграничиваются от «называния» и «толкования» (хотя и говорится, что в «английском и других наиболее известных языках Европы» они совпадают с «называнием» и «толкованием» в наиболее употребительных повествовательных предложениях). Во-вторых, Хоккетт, видимо, считает, что «называние» обязательно предшест-

вует «толкованию»; при разборе своего второго примера он, далее, говорит: «Группа That new book by Thomas Guernsey стоит в на­чале высказывания потому, что она показывает, о чем говорящий собирается вести речь: она составляет «называние» предложения, хотя и не является его субъектом.

Разграничение «называния» и «толкования» часто ошибочно интерпретируется (правда, не Хоккеттом) в терминах контекстной обусловленности и предсказуемости: «называние», или «предмет суждения», определяется как тот элемент, который дан в широкой ситуации или в некотором эксплицитном вопросе, на который отвечает говорящий; а «толкование» — как та часть высказывания, которая добавляет что-то новое (и тем самым сообщает слушающему определенную информацию). Пользуясь этим критерием, мы не можем определить, что в отдельных конкретных высказываниях составляет «называние», а что — «толкование» (и можно ли вообще обоснованно разделить их на «называние» и «толкование»), если мы не знаем, что же именно «дано» в контексте. Например, если John ran away ‘Джон убежал’ отвечает на вопрос, явный или не­явный, ‘Кто убежал?’, то по критерию «данного — нового» John следует считать «толкованием», a ran away — «называнием». Если же явный или неявный вопрос не носит более конкретного харак­тера, чем просто «Что случилось?», то контекстно предсказуемым является просто прошедшее время, а все остальное в высказывании относится к «новому». Согласно критерию «данного — нового», John является «называнием», a ran away — «толкованием» только в том случае, если утверждение John ran away отвечает на явный или неявный вопрос «Что сделал Джон?» (а более точно, к «новому» относится ran away за вычетом указания на определенное грам­матическое время). Термины «данное» и «новое» взяты у Холлидея, который выделяет и ряд других понятий, связанных с анализом предложений с точки зрения «называния» и «толкования».

В типичном случае высказывание John ran away не использу­ется в ответ на явный вопрос, содержащий в качестве «данного» John или ran away, а употребляется либо Не ran away ‘Он убежал’ («Что сделал Джон?»), либо John (did) ‘Джон’ («Кто убежал?»).

Во многих языках с помощью выбора определенного порядка слов или использования определенной частицы говорящий, дей­ствительно, может ясно выразить тот факт, что он «объявляет называние» (не обязательно «данное» в ситуации), а затем уже «нечто сообщает о нем». В английском языке это можно сделать в ограни­ченных случаях. И это один из факторов, предопределяющих выбор пассивной конструкции (ср. § 8.3.3). Но этот фактор не воздействует на выбор формы предложения John ran away. Такие альтернатив­ные варианты, как What John did was run away ‘Что Джон сделал, это то, что он убежал’, It was John who ran away ‘убежал именно Джон’, The one who ran away was John ‘Человеком, который убежал, был Джон’, а также John ran away, John ran away и т. д. (где значок акута указывает на контрастивное или эмфатическое ударение), «маркированы» по целому ряду других сложнопереплетенных противопоставлений (о которых мы здесь не будем говорить под­робно). В плане разграничения «называния» и «толкования» John ran away является по своей структуре фактически «немаркирован­ным»: это пример самой «нейтральной» формы английского пред­ложения.

И все же, если нам предъявят это предложение в отрыве от кон­текста, в котором было или могло бы быть употреблено соответ­ствующее высказывание, мы, несомненно, согласимся с Хоккеттом (и большинством лингвистов и логиков, касавшихся этой проблемы со времен Платона), что в предложении сообщается нечто о Джоне, а не о процессе убегания. Чем мотивирован наш выбор в случае таких «немаркированных» предложений — вопрос любопытный. Он приводит нас ко второму главному пути определения субъекта и предиката, представленному в традиционной грамматической и логической теории. Именно этот второй подход, как мы увидим, лежит также в основе традиционного «понятийного» определения существительного как «названия предмета или человека»; и, воз­можно, это единственный способ определения и «субъекта», и «су­ществительного» (независимо друг от друга), обладающий универ­сальной применимостью. Мы уже подводили читателя к этой мысли в разделе о частях речи (ср. § 7.6.9).

8.1.3.