ПРОБЛЕМЫ ИССЛЕДОВАНИЯ ЯЗЫКОВ, ВЫПОЛНЯЮЩИХ РАЗЛИЧНЫЕ ФУНКЦИИ

а) Функции языка

Изучение языка требует в каждом отдельном случае стро­гого учета разнообразия лингвистических функций и форм их реализации. В противном случае характеристика любого языка, будь то синхроническая или диахроническая, неиз­бежно окажется искаженной и до известной степени фиктивной.

1. Необходимо различать внутреннюю речевую деятель­ность и реализованную речевую деятельность. Последняя для большинства говорящих является только частным случаем, так как лингвистические формы чаще употребляются мыслен­но, чем в речевом процессе. Поэтому не следует обоб­щать и переоценивать важность для языка чисто внешней звуковой стороны, а нужно принимать во внимание также и потенциальные лингвистические явления.

2. Важным показателем характеристики языка служат интеллектуальность и аффективность лингвистических про­явлений. Эти показатели либо переплетаются друг с другом, либо один из них господствует над другим.

3. Реализованная интеллектуализованная речевая деятель­ность имеет прежде всего социальное назначение (связь с дру­гими). То же можно сказать и об аффективной речевой деятель­ности, если она стремится вызвать у слушателя известные эмоции (эмоциональная речевая деятельность); кроме того, она служит для выражения эмоции вне связи со слуша­телем.

В своей социальной роли речевая деятельность различает­ся в зависимости от связи с внелингвистической реальностью. При этом она имеет либо функцию общения, то есть направлена к означаемому, либо поэтическую функцию, то есть направлена к самому знаку.

В функции речевой деятельности как средства общения следует различать два центра тяготения: один, при котором язык является «ситуативным языком» (практический язык), то есть использует дополнительный внелингвистический контекст, и другой, при котором язык стремится образовать наиболее замкнутое целое с тенденцией стать точным и полным, исполь­зуя слова-термины и фразы-суждения (теоретический язык, или язык формулировок).

Необходимо изучать как те формы языка, где преобладает исключительно одна функция, так и те, в которых переплетают­ся различные функции; в исследованиях последнего рода основ­ной проблемой является установление различной значимости функций в каждом данном случае.

Каждая функциональная речевая деятельность имеет свою условную систему — язык в собственном смысле; ошибочно, следовательно, отождествлять одну функциональную речевую деятельность с языком, а другую — с «речью» (по термино­логии Соссюра), например интеллектуализованную речевую деятельность — с языком, а эмоциональную — с речью.

4. Формы лингвистических проявлений следующие: с одной стороны, устное проявление, подразделяемое в зависимости от того, видит ли слушающий говорящего или не видит его; с другой — письменное проявление; наконец, речевая деятель­ность, чередующаяся с паузами, и монологизированная непре- рывная речевая деятельность. Важно определить, каким функ­циям соответствуют те или иные формы и степень этого соот­ветствия.

Следует систематически изучать жесты, сопровождающие и дополняющие устные проявления говорящего при его непосред­ственном общении со слушателем, жесты, имеющие значение для проблемы лингвистических региональных союзов.

5. Важным фактором для подразделения речевой деятель­ности служат взаимоотношения говорящих, находящихся в язы-

новом контакте: степень их социальной, профессиональ­

ной, территориальной и родственной связи, их принадлежность к нескольким коллективам, порождающая смешение лингви­стических систем в городских языках.

Сюда же примыкают: проблема межъязыковых связей (языки, называемые общими), проблема специальных языков, проблема языков, приспособленных для связи с иностранной языковой сре­дой, а также проблема распределения лингвистических пластов в городах.

Необходимо также (даже в диахронической лингвистике) обращать внимание на глубокие взаимовлияния различных языковых образований, причем не только с точки зре­ния территориальной, но и с точки зрения функциональных языков, различных форм лингвистического проявления, опре­деленных языков различных групп и целых языковых групп.

К изучению этой функциональной диалектологии в области славянских языков еще не приступили, до настоящего вре­мени отсутствуют, например, сколько-нибудь систематические исследования лингвистических средств выражения эффектив­ности; следовало бы незамедлительно приступить также и к изу­чению языковой дифференциации в городах.

б) Литературный язык

В образовании литературного языка политические, социаль­ные, экономические и религиозные условия являются только внешними факторами; они помогают объяснить, почему дан­ный литературный язык возник именно из определенного диалекта, почему он образовался и утвердился в данную эпоху, но они не объясняют, чем и почему этот литературный язык отличается от языка народного.

Нельзя сказать, что это различие обусловлено исключи­тельно консервативным характером литературного языка; если, с одной стороны, он и является в действительности кон­сервативным в своей грамматической системе, то, с другой — он всегда проявляет себя творчески в отношении своего сло­варя; кроме того, он никогда не представляет только прошед­шее состояние данного местного диалекта.

Особый характер литературного языка проявляется в той роли, которую он играет, в частности в выполнении тех высо­ких требований, которые к нему предъявляются по сравнению с народным языком: литературный язык отражает культурную жизнь и цивилизацию (ход и результаты научной, философ­ской и религиозной мысли, политической и социальной, юри­дической и административной деятельности). Эти функции литературного языка способствуют расширению и изменению (интеллектуализации) и его словаря; необходимость говорить о материях, не имеющих отношения к практической жизни, и о новых понятиях требует новых средств, которыми народ­ный язык не обладает или не обладал до известного времени; равным образом необходимость говорить о некоторых предметах практической жизни точно и систематично приводит к созданию слов-понятий и выражений для логических абстракций, так же как и к более точному определению логических категории посредством лингвистических средств выражения.

Интеллектуализация языка вызывается также необходи­мостью выражать взаимозависимые и сложные мыслительные операции; поэтому литературный язык обладает не только выражениями для абстрактных понятий, но и особыми син­таксическими формами (фразы с разного рода придаточными предложениями).

Интеллектуализация литературного языка проявляется во все возрастающем контроле над эмоциональными элементами (эвфемизмы).

С повышенными требованиями к литературному языку связан и более упорядоченный и нормативный его характер. Литературный язык характеризуется более широким функ­циональным использованием лексических и грамматических эле­ментов (в частности, большая лексикализация групп слов и стремление избежать двусмысленностей, а в связи с этим большая точность средств выражения) и богатой шкалой социально-языковых норм.

Развитие литературного языка предполагает и увеличение роли сознательного вмешательства; последнее проявляется в различных формах реформаторских попыток (в частности, пуризма), в языковой политике и в более ярко выраженном влиянии лингвистического вкуса эпохи (эстетика языка в своих последовательных изменениях).

Характерные черты литературного языка больше всего представлены в монологической речи и особенно в письмен­ных формах языка. Они оказывают сильное воздействие на разговорную форму литературного языка.

Разговорно-литературная форма языка менее удалена от народного языка, хотя и сохраняет четкие границы. Более удалена от него монологическая речь, особенно в публичных выступлениях, лекциях и т. д. Ближе всего к народному языку приближается диалогическая речь, образующая целую гамму переходных форм от нормированного литературного языка до языка народного.

Литературный язык обнаруживает две характерные тен­денции: с одной стороны, тенденцию к распространению (expan­sion), стремлению играть роль койнэ, и, с другой — тенденцию занять монопольное положение и быть отличительной чертой господствующего класса. Обе эти тенденции проявляются в характере изменений и консервации звукового аспекта языка.

Все эти свойства литературного языка следует учитывать как при синхроническом, так и при диахроническом изучении славянских литературных языков. Их исследование не должно строиться по образцу исследований народных диалектов, а тем более ограничиваться рассмотрением только внешних условии жизни и эволюции литературного языка.

в) Поэтический язык

Поэтический язык долгое время оставался областью, кото­рой лингвистика пренебрегала, и только совсем недавно было положено начало углубленному изучению его основных проб­лем. Это можно сказать и о большинстве славянских языков, тоже не изученных до сих пор с точки зрения поэтической функции. Правда, историки литературы время от времени затрагивали эти проблемы, но, не имея достаточной подготовки в области лингвистической методологии, не могли избежать ошибок. Естественно, что без устранения этих ошибок успеш­ное изучение частных явлений поэтического языка невоз­можно.

1. Разработка основ синхронического описания поэтического языка должна стремиться освободиться от ошибок, заключаю­щихся в отождествлении языка поэтического с языком общения. Поэтическая речевая деятельность с точки зрения синхрони­ческой принимает форму речи, то есть индивидуального твор­ческого акта, приобретающего свою значимость, с одной стороны, на основе современной поэтической традиции (поэтический язык), а с другой — на основе современного языка общения. Взаимоотношения поэтического творчества с этими двумя лингвистическими системами крайне сложны и разнообразны, почему их необходимо исследовать как с точки зрения диахро­нии, так и с точки зрения синхронии. Специфические свойства поэтической речевой деятельности проявляются в отклонении от нормы, причем характер, тенденция и масштаб этого откло­нения очень различны. Так, например, приближение поэти­ческой речи к языку общения может быть обусловлено противо­действием существующей поэтической традиции: четкие в изве- стыые периоды времени взаимоотношения поэтической речи л языка общения в другие периоды как бы не ощущаются вовсе.

2. Различные стороны поэтического языка (например, мор­фология, фонология и т. д.) настолько тесно связаны друг с дру­гом, что изучение одной из них без учета других, как это часто делали историки литературы, невозможно. В соответствии с положением о том, что поэтическое творчество стремится опереться на автономную ценность языкового знака, вытекает, что все стороны лингвистической системы, играющие в языке общения только подсобную роль, е поэтической речевой дея­тельности приобретают уже самостоятельную значимость. Средства выражения, группируемые в этом аспекте, равно как и их взаимоотношения, стремящиеся в языке общения авто­матизироваться, в поэтическом языке, напротив, направлены на актуализацию.

Степень актуализации различных элементов языка в каждом данном отрезке поэтической речи и в поэтической традиции различна, чем и объясняется специфическая для каждого слу­чая градация поэтических ценностей. Естественно, что отноше­ние поэтической речи к поэтическому языку и к языку общения оказывается в функции различных элементов каждый раз иным. Поэтическое произведение — это функциональная структура, и различные элементы ее не могут быть поняты вне связи с целым. Элементы объективно тождественные могут приобретать в раз­личных структурах совершенно различные функции.

В поэтическом языке акустические, двигательные и графи­ческие элементы данной речевой деятельности, не применяемые в ее фонологической системе и графическом эквиваленте, могут актуализироваться. Однако бесспорно, что фонетические особен­ности поэтической речи находятся в связи с фонологией разго­ворного языка вообще, и только с фонологической точки зрения можно раскрыть фонетические принципы поэтических структур. Под поэтической фонологией понимаются особенности упот­ребления фонологического инвентаря в сравнении с языком общения, принципы сочетания фонем (особенно в sandhi), повторения сочетаний фонем, ритм и мелодия.

Язык стихов характеризуется особой иерархией ценностей; ритм является организующей основой, с которой тесно связа­ны другие фонологические элементы стиха: мелодическая струк­тура, повторение фонем и групп фонем. Эта комбинация раз­личных фонологических элементов с ритмом порождает кано­нические приемы стиха (рифма, аллитерация и т. д.).

Ни акустическая точка зрения, ни двигательная точка зре­ния независимо от того, будут ли они субъективными или объек­тивными, не могут служить основой для разрешения проблем ритма; они могут быть разрешены лишь при подходе фоноло­гическом, устанавливающем разницу между фонологической основой ритма, внеграмматическими сопровождающими эле­ментами и автономными элементами. Только на фонологиче­ской основе можно сформулировать законы сравнительной ритмики. Две ритмические структуры, по виду тождествен­ные, но принадлежащие двум различным языкам, могут быть по существу различны, если они образованы из элементов, играющих разную роль в фонологической системе каждого из языков.

Параллелизм звуковых структур, реализуемый ритмом стиха, рифмой и т. д., составляет один из наиболее эффективных прие­мов для актуализации различных лингвистических аспектов. Художественное сопоставление сходных между собой звуковых структур выявляет сходства и различия синтаксических, мор­фологических и семантических структур. Даже рифма не пред­ставляет собой абстрактно фонологического явления. Она вскры­вает морфологическую структуру и тогда, когда подчеркива­ются сходные морфемы (грамматическая рифма), и тогда, когда, наоборот, этого сопоставления нет. Рифма тесно связана так­же с синтаксисом (элементы синтаксиса, выделяемые и проти­вопоставляемые в рифме) и с лексикой (важность слов, выде­ляемых рифмой, и степень их семантического родства). Синтак­сические и ритмические структуры находятся в тесной связи независимо от того, совпадают или не совпадают их границы (перенос). Самостоятельная значимость этих двух структур выделяется в том и в другом случае. И ритмическая структура и структура синтаксическая оказываются акцентированными в стихах не только под влиянием норм, но также и в резуль­тате отклонений от ритмико-синтаксических норм. Ритмико-син­таксические фигуры имеют характерную интонацию, повторение которой составляет мелодическое движение, изменяющее обыч­ную интонацию языка общения; тем самым вскрывается авто­номная значимость мелодических и синтаксических структур стиха.

Словарь поэзии актуализируется т^аким же образом, как и дру­гие стороны поэтического языка. Он отталкивается либо от существующей поэтической традиции, либо от языка обще­ния. Необычные слова (неологизмы, варваризмы, архаизмы и т. д.) имеют поэтическую значимость, поскольку они отличают­ся своим звуковым действием от обычных слов языка общения, которые вследствие своего частого употребления восприни­маются не во всех деталях своего звукового состава, а целиком; кроме того, неупотребительные слова обогащают семантиче­ское и синтаксическое многообразие поэтического словаря.

В неологизме бывает актуализирован, в частности, морфоло­гический состав слова. Что касается отбора самих слов, то в словарь вносятся не только неупотребительные и редкие слова, но и целые лексические пласты, которые своим вторже­нием приводят в движение весь лексический материал поэтиче­ского произведения.

Неограниченную возможность поэтической актуализации представляет синтаксис благодаря его многообразным свя­зям с другими аспектами поэтического языка (ритмика, мело­дическая и семантическая структура). Особое значение припи­сывается именно тем синтаксическим элементам, которые редко употребляются в грамматической системе данного языка; напри­мер, в языках с изменчивым порядком слов последний несет основную функцию в поэтическом языке.

3. Исследователь должен избегать эгоцентризма, то есть анализа и оценки поэтических явлений прошлого или поэтических явлений других народов с точки зрения своих собственных поэти­ческих навыков и художественных норм, привитых ему воспи­танием. Впрочем, художественное явление прошлого может сохраниться или возродиться как активный фактор в другой среде, стать неотъемлемой частью новой системы художествен­ных ценностей, причем, естественно, его функция изменяется; само явление также подвергается соответствующему измене­нию. Однако история поэзии не должна переносить в прошлое это явление в его измененном виде, а должна восстановить его в первоначальной функции в рамках системы, внутри кото­рой оно зародилось. Для каждой эпохи нужно иметь ясную, при­сущую ей классификацию специальных поэтических функций, то есть перечень поэтических жанров.

4. С точки зрения методологической менее всего разрабо­тана поэтическая семантика слов, фраз и композиционных еди­ниц любого размера. Не изучалось также и разнообразие функ­ций, выполняемых тропами и фигурами. Кроме троп и фигур, представленных как прием красноречия автора, не менее важ­ными и, однако, слабее всего изученными являются объек­тивные семантические элементы, перенесенные в поэтическую реальность и объединенные построением сюжета. Так, напри­мер, метафора представляет собой сравнение, перенесенное в поэтическую реальность. Сам сюжет представляет семанти­ческую композицию, а поэтому проблемы структуры сюжета не могут быть исключены из изучения поэтического языка.

5. Вопросы, связанные с поэтическим языком, играют в исследованиях по истории литературы в большинстве случаев подчиненную роль. Организующий признак искусства, которым последнее отличается от других семиологических структур,— это направленность не на означаемое, а на сам так. Органи­зующим признаком поэзии служит именно направленность на словесное выражение. Знак является доминантой в худо­жественной системе, и если историк литературы имеет объек­том своего исследования не знак, а то, что им обозначается, если он исследует идейную сторону литературного произведения как сущность независимую и автономную, то тем самым он нарушает иерархию ценностей изучаемой им структуры.

6. Имманентная характеристика эволюции поэтического язы­ка часто подменяется в истории литературы характеристикой культурно-исторических, социологических и психологических идей, то есть использованием явлений, чужеродных по отноше­нию к изучаемому явлению. Вместо изучения отношений при­чинности между разнородными системами нужно изучать поэтический язык как таковой.

Поэтические нормы славянских языков предоставляют цен­ный материал для сравнительного изучения, так как существова­ние дивергентных структурных явлений дается здесь на фоне мно­гочисленных конвергентных фактов. Нашей неотложной задачей является сейчас установление сравнительной ритмики и эвфонии славянских языков, сравнительной характеристики славянских рифм и т. д.

4