ПРЕДЛОГИ

Хотя категория падежа по традиции связывается со словоиз­менением, ясно, что как «грамматические», так и «локальные» функции, рассмотренные в предшествующих параграфах, логически не зависят от способа их реализации в конкретных языках.

Различие между предлогами и послелогами тривиально, и мно­гие лингвисты считают это терминологическое разграничение из­лишним педантизмом. В традиционной теории «частей речи», как она была развита применительно к описанию классических языков Европы, термин «предлог» использовался для обозначения того класса неизменяемых слов, или частиц, которые выполняли «грам­матическую» или «локальную» функцию и обычно стояли (как в латыни и греческом) непосредственно перед модифицируемым существительным или группой существительного. Во многих дру­гих языках (турецком, японском, хинди и т. д.) частицы, выполня­ющие функции, аналогичные «грамматическим» или «локальным» функциям латинских, греческих или английских предлогов, упот­ребляются после модифицируемого существительного (ср. в турец­ком: Ahmet igin ‘для Ахмета’; в японском: Tokyo е ‘в Токио’; в хинди: Ram ко ‘к Раме’ и т. д.), и по этой причине они обычно называются послелогами. Для общей грамматической теории не так важно, встречается ли какая-то частица перед или после существи­тельного; поэтому мы будем ради удобства употреблять привычный термин «предлог» для обозначения обоих классов частиц.

Не так важен и вопрос о том, нужно ли расширять употребле­ние термина «падеж» за пределы его традиционных границ и вклю­чать в него наряду со словоизменением и предлоги.

Однако тот факт, что во многих или даже в большинстве случаев употребления падежных окончаний и предлогов нельзя разделить «грамматические» и «локальные» функции, не означает, что в тра­диционном противопоставлении «грамматических» и «локальных» (или «абстрактных» и «конкретных») функций нет никакого рацио­нального зерна. Прежде всего следует заметить, что вместо одного «абстрактного» падежного окончания или предлога обычно нельзя подставить другой элемент без соответствующей перестройки всего предложения. В латыни, например, мы не можем подставить «но­минатив» вместо «аккузатива» или «генитива»; точно так же в анг­лийском предложении мы не можем подставить he ‘он’ вместо him ‘его, ему’ или his ‘его’, и эта ситуация типична для «абстрактных» (или «грамматических») элементов. Напротив, часто оказывается возможным, например в финском языке, заменить «внешний» падеж на соответствующий «внутренний», подобно тому как в английском языке можно заменить at ‘у’ на in ‘в’ или to ‘к/в’ на into ^во­внутрь)’ (I’ll meet you at/in the church ‘Встретимся у/в церкви’; Let’s go to/into the church ‘Пойдем/войдем в церковь’). Следова­тельно, противопоставление «внешнего» и «внутреннего» является более «конкретным»; оно не зависит от других синтаксических пе­ременных в предложении и может само по себе передавать различие в значении. Примером «локального» разграничения, которое явля­ется промежуточным между чисто «абстрактными» и чисто «кон­кретными» функциями, можно считать противопоставление «лока- тивности» и «направительности»: оно менее «абстрактно», чем раз­граничение между «субъектной» и «объектной» функциями, но и менее «конкретно», чем противопоставление «внешнее» — «внутрен­нее».

Хотя различие между словоизменением и использованием пред­логов было выше отнесено к несущественным различиям в «поверх­ностной» структуре языков, тем не менее мы можем, вероятно, сде­лать эмпирический вывод (на базе предложенного выше критерия), что если язык располагает и словоизменением и предлогами, то первое будет обычно выполнять более «абстрактную», а послед­нее — более «конкретную» функцию. Это наблюдение справедливо для индоевропейских языков; оно применимо, по-видимому, и ко многим другим языкам с падежным словоизменением. Более того, возможно также, что, хотя порядок слов широко используется в предложении как средство различения «субъекта» и «объекта» или «модифицируемого» элемента и «модификатора», он редко, а может быть и никогда, не выполняет более «конкретную» функцию, типичную для предлогов. Таким образом, порядок слов является, видимо, более типичным «грамматическим» средством, чем слово­изменение, а словоизменение — более типичным «грамматическим» средством, чем употребление предлогов.

7.5.