ВРЕМЯ
Английский термин tense ‘время’ происходит (через старофранцузский) от латинского перевода греческого слова со значением ‘время’ (греч. khronos, лат. tempus). Категория времени имеет дело с временными отношениями в той мере, в какой они выражаются посредством регулярных грамматических противопоставлений.
При анализе греческого и латинского языков авторы традиционных грамматик выделяли три члена таких противопоставлений: «прошедшее», «настоящее» и «будущее». Часто считают, что данное трехчленное временное противопоставление является универсальным свойством языка. Это не так. В действительности сама категория времени присутствует не во всех языках; и, как мы увидим, противопоставление «прошедшего», «настоящего» и «будущего» даже в греческом и латинском языках не сводится каким-либо простым образом к одной лишь категории времени. Существенная черта категории времени заключается в том, что она соотносит время действия, события или состояния, обозначенного в предложении, со временем высказывания (причем время высказывания приравнивается к понятию «сейчас»). Время является, следовательно, дейктической категорией, которая (подобно всем синтаксическим признакам, частично или полностью зависимым от дейксиса; ср. §7.2.1) выступает одновременно как свойство и предложения, и высказывания (ср. §5.2.4). Многие трактовки категории времени претерпели на себе губительное влияние того допущения, что в языке обязательно должно отражаться «естественное» подразделение времени на «прошедшее», «настоящее» и «будущее». Даже Есперсен стал жертвой этого допущения, когда он рассматривал категорию времени в своей «Философии грамматики». Опираясь на схему, подобную той, которая изображена на рис. 16, он прежде всего фиксирует «настоящее» время как одновременное с теоретической нулевой точкой («сейчас» — время высказывания), «прошедшее» — как время «до настоящего момента» и «будущее» — как время «после настоящего момента». «Первичные» понятия «прошедшего» и «будущего» Есперсен членит далее путем «вторичного» применения понятий «до» и «после»: «до прошедшего», «после прошедшего», «до будущего» и «после будущего». (Будучидо после
о
« сейчас»
Рис. 16. Время и категория времени.
«теоретической нулевой точкой», «настоящее» не подвергается членению.) В результате получается семичленная «понятийная» временная система, частично или полностью реализуемая в различных языках.
Но грамматическое время допускает много вариантов категоризации. Мы можем считать само собой разумеющимся (как это часто предлагают), что направленность времени дана в «природе» (как это отражено на рис. 16 с помощью направленной стрелки), но это свойство может быть, а может и не быть релевантным для анализа категории времени в конкретных языках. Возможны различные категоризации. «Теоретическая нулевая точка» («сейчас» как момент высказывания) могла бы объединяться либо с «прошедшим», либо с «будущим» и давать, с одной стороны, дихотомию между «будущим» и «не-будущим» и, с другой стороны, дихотомию между «прошедшим» и «не-прошедшим». Еще одна дихотомия (основанная на разграничении понятий «сейчас» и «не-сейчас» независимо от направленности времени) могла бы давать противопоставления «настоящего» vs. «не-настоящего». Другие возможные категоризации могли бы строиться на основе понятия «близости» (со ссылкой или без ссылки на направленность), например: дихотомия «ближайшего» vs. «не-ближайшего» (по отношению ко времени высказывания), трихотомия «сейчас» vs. «ближайший» vs. «отдаленный». И эти разграничения могли бы комбинироваться разными способами, а не только так, как предлагает Есперсен в своей схеме.
За недостатком места мы не имеем возможности рассмотреть здесь или хотя бы проиллюстрировать большое разнообразие временных систем, наблюдаемых в различных языках. Действительно, даже независимо от недостатка места, было бы трудно выполнить эту задачу удовлетворительным образом, так как анализ категории времени даже в английском языке является предметом серьезных споров.
Основное временное разграничение в английском языке — это, несомненно, традиционно выделяемое противопоставление «прошедшее» vs. «настоящее», например: They jump ‘Они прыгают’ : They jumped ‘Они прыгали’. Но это соотношение лучше всего рассматривать как противопоставление «прошедшего» и «не-прошед- шего». В пользу такого решения говорит то обстоятельство, что если прошедшее время в типичном случае действительно соотносится с понятием «до настоящего момента», то не-прошедшее время не ограничивается рамками того периода, который одновременен с временем высказывания: оно используется также в утверждениях о «вневременных» или «вечных» явлениях (The sun rises in the east ‘Солнце встает на востоке’ и т. д.) и во многих утверждениях, относящихся к будущему («после настоящего момента»). Другими словами, форма типа jumped «маркирована» положительным образом как относящаяся к прошедшему времени, тогда как jump (или jumps) является «немаркированной». В пользу такого анализа говорит (и, может быть, даже доказывает его правильность) тот факт, что противопоставление прошедшего и не-прошедшего времени регулярно выражается путем суффиксации первого элемента глагольной группы: jump : jumped; will jump : would jump; has jumped : had jumped; is jumping : was jumping; will have been jumping : would have been jumping и т. д.; и это единственная обязательная оппозиция по времени в простом предложении.То, что традиционно описывается как «будущее» время, в английском языке выражается посредством «вспомогательных» глаголов will и shall (причем правила, описывающие в нормативных грамматиках выбор между этими двумя вспомогательными глаголами, по большей части основываются на определенных предвзятых представлениях о том, каково должно быть различие между ними, а не на употреблении этих слов какой-либо группой говорящих на английском языке). Хотя нельзя отрицать, что will и shall встречаются во многих предложениях, относящихся к будущему, они встречаются также и в предложениях, не связанных с будущим. А в предложениях, относящихся к будущему времени, их употребление не обязательно. Правильнее всего описывать их как модальные (подобные глаголам сап ‘мочь’, may ‘мочь’, must ‘долженствовать’ и т. д.); и при рассмотрении категории наклонения мы увидим, что понятие «будущего» в такой же степени связано с наклонением, в какой оно связано с категорией времени. Даже при анализе греческого и латинского языков (где «будущее», подобно «настоящему» и «прошедшему», выражается флективно) имеются некоторые основания рассматривать «будущее время» как отчасти модальное явление.
7.5.2.