1-8. Двойное членение языка

Часто говорят о том, что речь человека членораздель­на. Тот, кто высказывает подобные соображения, пожа­луй,. окажется в затруднении, если попытается дать точ­ное определение тому, что он имеет в виду.

Первое членение языка человека состоит в том, что лю­бой результат общественного опыта, сообщение о котором представляется желательным, любая необходимость, о ко­торой хотят поставить в известность других, расчленяется на последовательные единицы, каждая из которых обла­дает звуковой формой и значением. Если у меня болит голова, я смогу сообщить об этом, начав стонать. Эти сто­ны могут быть непроизвольными, в таком случае они обу­словлены физическим состоянием организма. Если же они будут более или менее произвольными, это будет означать, что я хочу сообщить окружающим о моих страданиях, однако такое сообщение не может быть охарактеризовано как языковое. Стон нельзя разложить на элементы, он является отражением всякого ощущения боли. Иной бу­дет ситуация, если я произнесу фразу j’ai mal a la t£te «у меня болит голова». Эта фраза состоит из шести последовательных единиц: j’, ai, mal, а, la, Ше, которые дают представление о характере мучающей меня боли. Каждая из перечисленных единиц может встречаться в совершенно иных контекстах и сообщать об иных яв­лениях действительности. Так, mal «плохо» может встре­титься в il fait le mal «он поступает плохо», t£te «голова»— в il s’est mit a leur t6te «он сел им на голову». На этом при­мере можно видеть, в чем состоит экономия первого членения: мы могли бы вообразить себе систему комму­никации, в которой каждой определяемой ситуации, каждому явлению действительности соответствует осо­бый возглас.

Первое членение — это способ группировки данных опыта, свойственного всем представителям определенной языковой общности. Языковое общение происходит лишь в рамках этого опыта, с необходимостью ограниченного явлениями, общими для достаточно большого количества индивидуумов. В этом смысле единственный способ про­явления оригинальности мысли заключается в неожиданно новом расположении единиц. Личный опыт, уникальный по своей специфике, может быть представлен в виде после­довательности единиц с ослабленной спецификой, каждая из которых известна всем членам общности. Увеличение специфичности достигается лишь путем введения но­вых единиц, например путем присоединения прилагатель­ных к существительному, наречий к прилагательному, т. е. путем обычного соединения определяющего с опре­деляемым.

В каждой из единиц первого членения представлены, как мы уже видели, значение и звуковая (или фоническая) форма. Ни одну из них нельзя разложить на более мелкие последовательные единицы, наделенные значением: не­которая совокупность tete обладает значением «голова», причем единицы te- и -te не обладают какими-то особыми значениями, сумма которых была бы эквивалентна значе­нию «голова». Что же касается звуковой формы, то она мо­жет члениться на последовательные единицы, каждая из которых способна отличать одно слово, например tete «голова», от других, например bete «животное», tante «тетка» или terre «земля». Эту особенность и называют вторым членением языка. В слове t£te «голова» содержится три такие единицы; символически их можно изобразить в виде букв tet, заключенных в косые скобки: /tet/. Нетрудно заметить, насколько экономичнее это второе членение: если предположить, что каждой минимальной значимой единице соответствует специфическое и нераз­ложимое звуковое образование, то тогда мы вынуждены будем различать тысячи подобных образований, что несов­местимо с произносительными и слуховыми возможностя­ми человека. Благодаря существованию второго членения языки способны ограничиться несколькими десятками различных звуковых образований, сочетания—которых создают звуковой облик единиц первого членения: так, t§te, например, содержит две одинаковые звуковые еди­ницы, обозначаемые нами посредством Щ, отделенные друг от друга отличной от них единицей, которую мы обозна­чаем через |е|.