8.2.4. КАУЗАТИВЫ

Глагол move иллюстрирует один из способов, с помощью кото­рого может проявляться связь между непереходным и переходным предложениями на основе понятия каузативности: в предложения обоих типов входит один и тот же глагол, без каких-либо изме­нений.

Рассмотрим следующие два предложения:

(4) Bill died ‘Билл умер’.

(5) John killed Bill ‘Джон убил Билла’.

В таких случаях мы можем говорить, что отношение переходности — непереходности «лексикализовано». Особенности лексической струк­туры английского языка заставляют нас говорить John killed Bill, а не *John died Bill. Синтаксическое и семантическое отношение между kill ‘убивать’ и die ‘умирать’ таково, что ребенок, овладе­вающий английским языком, должен усвоить его точно так же, как он должен усвоить отношение между переходным и непереход­ным употреблением класса глаголов, к которому относится move. Здесь мы можем пока называть kill и die двумя «разными» глаго­лами. Ниже мы рассмотрим возможность трактовки их как альтер­нативных, синтаксически обусловленных, фонологических реали­заций одного и того же глагола.

Во многих языках имеется продуктивное грамматическое пра­вило образования каузативных глаголов. Приведем примеры из турецкого и французского языков. Английские предложения

(4) и (5) могут быть переведены на турецкий язык следующим образом:

(6) Bill oldti.

(7) John Bill-і oldiirdii.

Здесь, в ходе вывода предложения типа (7), суффикс -diir- (который меняет свой вид по закону гармонии гласных; ср. § 3.3.13) превра­щает непереходную основу 61- ‘умирать’ в переходную основу ol-diir-. (Суффикс -dii указывает на прошедшее время, а -і, присое­диняемое к «целевому» имени в (7), оформляет объект переходного глагола, в случае если этот объект является определенным,— все имена собственные и личные местоимения по своим внутренним свойствам рассматриваются в турецком как определенные; ср.

(8) РаШсап pi§iyor (‘Баклажан жарится’).

(9) Ahmet раШсапї pijiriyor (‘Ахмет жарит [определенный] баклажан’). Эти два предложения соотносятся друг с другом в син­таксическом плане так же, как английские предложения (1) и (3) или (4) и (5). (Суффикс -іг- является менее распространенным ва­риантом каузативного суффикса. Который из этих вариантов, или «алломорфов», употребляется с конкретной глагольной основой, в общем случае определяется специальной классификацией гла­гольных основ: другими словами, дистрибуция каузативных суф­фиксов объясняется не свободным варьированием, а лексической обусловленностью; ср. § 5.3.5. Суффикс -iyor- указывает на про­долженный, или «прогрессивный», вид. Без объектного суффикса, то есть при форме раШсап, а не раШсапї предложение (9) перево­дилось бы как ‘Ахмет жарит (какой-то) баклажан’. Так как разгра­ничение между определенным и неопределенным именем в турецком языке никак не обозначается, то предложение (8) фактически имеет два смысла: ‘Какой-то баклажан жарится’ или ‘Определенный бак­лажан жарится’.) Заметим, что аналогичный английский глагол cook ‘готовить, жарить; готовиться, жариться’ может выступать и как переходный, и как непереходный. Более того, существует два альтернативных перевода (8) на английский язык: The eggplant is cooking и The eggplant is being cooked. Различие между непере­ходным is cooking и пассивом (переходного глагола) is being cooked будет рассмотрено ниже (ср. §8.2.13).

Во французском, как и в английском языке, отношение, наблю­даемое в (6) и (7), лексикализуется в двух разных глаголах mourir и tuer (ср. Bill est mort vs. John a tue Bill). Но предложения (8) и (9) могут переводиться на французский язык как предложения (10) и (И), в которых видны особенности французской каузативной конструкции.

(10) Les aubergines cuisent.

(11) Ahmet fait cuire les aubergines.

(В действительности, в данном случае более вероятно употребле­ние не (10), а предложения Les aubergines sont en train de cuire ‘Баклажаны находятся в процессе жарки’. Но (10) тоже допустимо.) Во французском языке непереходный глагол cuire превращается в переходный не с помощью морфологических средств (префикса, суффикса, инфикса и т. д.), а путем употребления вспомогательного «глагола» faire (‘делать’). Он напоминает английский глагол make в примерах типа:

(12) John makes the brass shine ‘Джон делает так, чтобы медь блестела’, которые, как и

(13) John shines the brass ‘Джон полирует медь’, выводимы в синтаксическом плане из непереходного

(14) The brass shines ‘Медь блестит’ [59].

Однако английская конструкция с make имеет обычно оттенок силы или принуждения (хотя этого и нет в нашем примере). У фран­цузской конструкции с faire, вообще говоря, нет такого оттенка, и она употребляется значительно более свободно.

Каузативные конструкции, аналогичные приведенным приме­рам из турецкого и французского языков, чрезвычайно широко распространены в языках мира. Они дают нам удобную общую основу для рассмотрения переходности и эргативности.

Посмотрим теперь на английские «эргативные» конструкции с точки зрения падежа и согласования. В приводимых ниже моде­лях предложений представлены не конкретные существительные, а символы (сейчас будет ясно, почему). Эти символы интерпрети­руются следующим образом:

А — субъект переходного глагола (будем считать, что А — обязательно одушевленный субъект), а В — либо субъект непере­ходного глагола, либо объект переходного глагола; так как В может быть одушевленным или неодушевленным (в какой-то одной или в обеих синтаксических позициях, в которых он встречается), то для обозначения этого различия воспользуемся индексами а и і, причем В_а обозначает одушевленное, а Bi — неодушевленное имя (nominal). С помощью этих условных обозначений предложения (1) — (3), приведенные выше (см.

(la) Bi moved (ср. It moved ‘Оно двигалось*).

(2а) В_а moved (ср. Не moved ‘Он (одуш.) двигался’, She moved Юна (одуш.) двигалась’).

(За) A moved В* (ср. Не moved it Юн (одуш.) двигал его (не­одуш.)’, She moved it Юна (одуш.) двигала его (неодуш.)’).

Благодаря разграничению неодушевленных и одушевленных объектов существует еще и четвертая возможность:

(3b) A moved В_а (ср. He/She moved him/her Юн/она (одуш.) двигал (-а) его/ее (одуш.)’),

причем мы будем считать, что (ЗЬ) так относится к (2а), как (За) относится к (1а).

Если мы теперь отождествим категории «неодушевленности» и «среднего рода» в индоевропейских языках, в которых традици­онно выделяется три рода (ср. § 7.3.3), то мы можем сказать, что английский язык является типичным представителем большинства индоевропейских языков в двух отношениях: (І) хотя падеж В* в (1а) обычно называют «номинативом», а падеж Bi в (За) — «акку­зативом», употребление Bi в позиции субъекта или объекта никогда на деле не приводит к изменению окончаний у Bi. Словоизмени­тельное различие форм «номинатива» и «аккузатива» у существи­тельных и местоимений проявляется только в системе одушевленных имен (ср. § 7.4.3; в английском языке оно проявляется, конечно, только у местоимений). Таким образом: It moved, A moved it : Не moved, A moved him; (ii) падеж B_a в предложении типа (2а) совпа­дает с падежом А; ср.: Не moved, Не moved it/him и т. д. Более того, если между глаголом и одним из имен имеет место согласо­вание по числу (или роду), то В_а в предложении типа (2а) определяет число (или род) глагола точно так же, как А в (За) или (ЗЬ), но В_а в предложении типа (ЗЬ) такого влияния на глагол не оказывает; ср.: Не moves Юн двигается’, Не moves it/him Юн двигает его’, They move Юни двигаются’, They move it/him Юни двигают его’.

Именно благодаря таким свойствам падежа и согласования, упомя­нутым в п. (іі), индоевропейские языки обычно не относят к языкам «эргативным» (ср.

Существуют определенные доказательства того, что индоевро­пейская система падежных различий в действительности разви­лась из некоторой более ранней системы, где «номинатив» сво­дился к «агентивному», или «эргативному», суффиксу (обычно -s), присоединявшемуся только к одушевленным существительным. Мы не будем здесь рассматривать этот вопрос с диахронической точки зрения. Стоит заметить, однако, следующее: что касается падежных различий субъекта и объекта, разница между, скажем, английским и эскимосским сводится к относительно мелкому факту: в (2а) В_а в английском языке имеет показатель агентивного, а в эскимосском — не-агентивного падежа. Иначе говоря, если считать «номинатив» в английском языке (и вообще в индоевропей­ских языках) падежом «деятеля» (подобным эскимосской форме с суффиксом -р), то в грамматику английского языка можно ввести правило, которое будет приписывать этот падеж не только «дея­телю» в его противопоставлении «цели» при двухместных глаголах, но также и одушевленным именам при одноместных глаголах. Другими сдовами, Не moves может быть выведено посредством обязательной трансформации из *Him move (если использовать him, подобно it, как «немаркированную» (неагентивную) форму, нейтральную по отношению к разграничению «деятеля» и «цели»).