ТЕРМИН «ПЕРЕХОДНЫЙ»
Традиционная «понятийная» концепция переходности (и сам этот термин) подразумевает, что последствия действия, выраженного глаголом, «переходят» от «агенса» (или «деятеля») на «пациенса» (или на «цель»).
Нет нужды подчеркивать неадекватность «понятийного» определения переходности по отношению к многим английским предложениям. Как пишет Робинс, «Слабость семантических определений хорошо видна из следующего: hit в I hit you ‘Я бью вас’ является с синтаксической точки зрения переходным глаголом, и он часто берется в качестве примера, потому что кажется правдоподобным утверждение о «переходе» соответствующего действия через посредство моего кулака на вас; но hear в I hear you ‘Я слышу вас’ вступает точно в такие же синтаксические отношения с двумя местоимениями и считается переходным глаголом, хотя в этом случае «действие» (если здесь действительно обозначено вообще какое- либо действие) имеет прямо противоположное направление; а кто делает, что и с кем в ситуации, обозначенной аналогичным с синтаксической точки зрения глаголом в I love you ‘Я люблю вас’?» С точностью до сказанного, приведенная критика традиционного понятия переходности (которая встречается часто) представляется правильной.Однако еще раз следует напомнить о необходимости различия между «формальным» и «понятийным» определением. Для того чтобы целый класс глаголов назвать «переходным», достаточно, чтобы семантическое, или «понятийное», определение было применимо к большинству двухместных глаголов. Именно путем молчаливого обращения к этому принципу (который мы уже обсуждали в связи с традиционным представлением о существительном как о «наименовании какого-либо лица, места или вещи»; ср. §7.6.1) при разборе эскимосского предложения qimmiq agnap takubaa ‘Женщина видит собаку* (см. §8.1.6) мы описали agna- ‘женщина* как «деятеля», a qimmi- ‘собака* — как «цель». Более того, можно утверждать, что грамматическая форма английского предложения типа I hear you ‘Я слышу вас* или I see you ‘Я вижу вас* (то есть ее параллелизм с I hit you ‘Я бью вас*) оказывает определенное влияние на говорящих по-английски, и они начинают представлять себе «слышание» и «видение» как виды деятельности, инициатором которой является человек, «совершающий» слышание и видение.
Является ли это объяснение восприятия правильным с психологической или физиологической точки зрения, это несущественно. Если носитель английского языка (и других языков, в которых глаголы со значением «слышать», «видеть», «нюхать» и т. д. синтаксически параллельны переходным с «понятийной» точки зрения глаголам типа «бить» или «убивать») истолковывает восприятие как деятельность, которая «исходит» от «деятеля» и направлена к «цели», то сам этот факт говорит о существовании определенных семантических оснований для традиционного понятия переходности. (В действительности, see ‘видеть* и hear ‘слышать*, а также love ‘любить* не вполне параллельны глаголам hit ‘бить, ударять*, kill ‘убивать’ и т. д. в английском языке. Они являются «не-про- грессивными», стативными глаголами; и в отличие от «глаголов действия» они обычно не употребляются в предложениях, отвечающих на вопрос следующего вида: What is X doing? ‘Что делает X (в настоящий момент)?’; ср. § 7.6.4.) Хотя класс переходных с синтаксической точки зрения глаголов включает, несомненно, много глаголов (как в английском, так и в других языках), которые никак нельзя связать с действиями, последствия которых «переходят» от «деятеля» на «цель», остается тем не менее справедливым утверждение, что традиционное «понятийное» объяснение переходности четко применимо ко многим, если не к большинству переходных с синтаксической (или «формальной») точки зрения глаголов.В предыдущем разделе рассматривались различные критерии для установления того, какой из двух именных элементов является субъектом двухместного глагола. Указывалось, что критерий «деятеля» — «цели» регулярно вступает в противоречие с критериями падежа и согласования в языках с эргативной конструкцией и вообще в очень широком классе языков — в случае пассивных предложений. Оставим пока пассивные предложения в стороне и рассмотрим несколько подробнее отношение между переходностью и эргативностью.
Заметим прежде всего, что в английском языке существует немало глаголов, которые могут сочетаться либо с одним, либо с двумя именными элементами в составе ядра предложения (move ‘двигать, двигаться’, change ’менять, меняться’, open ‘открывать, открываться’ и т.
д.). Рассмотрим следующие предложения:(1) The stone moved ‘Камень двигался’.
(2) John moved ‘Джон двигался’.
(3) John moved the stone ‘Джон двигал камень’.
В (1) и (2) move употреблен как непереходный, а в (3) — как переходный глагол. Более того, (1) и (3) связаны важным соотношением. Имея в виду информацию, передаваемую в (1), мы можем спросить: «Кто двигал его?», то есть «Кто был тем „деятелем**, или „агенсом**, который вызывал движение камня?» И если этот вопрос задается в явном виде, то ответом может служить: John did ‘Джон’ (то есть высказывание, выводимое из предложения (3) John moved the stone). Для обозначения синтаксического отношения, которое имеет место между (1) и (3), лингвисты обычно используют термин «эргативный»: субъект непереходного глагола «становится» объектом соответствующего переходного глагола и вводится новый эргативный субъект в качестве «агенса» (или «причины») описываемого действия. Отсюда можно заключить, что переходная конструкция, подобная (3), может рассматриваться как синтаксически выводимая из непереходной конструкции, подобной (1), с помощью эргативной, или каузативной, трансформации. (Термин «эргативный» был образован от греческого глагола, означающего «каузи- ровать», «приводить к», «создавать».) Отметим также, что каузативный (или эргативный) агенс в (3) является одушевленным существительным: мы уже наблюдали тенденцию к связи субъектов переходных глаголов с одушевленностью. Мы еще вернемся к этому вопросу.