Типы каузативных глаголов

Многие из рассмотренных выше межсобытийных гла­голов, а также все глаголы, условно названные качествен­но-логическими, относятся к группе каузативов, т. е. вклю­чают в свое значение компонент каузации.

В некоторых теориях, в особенности в так называемой генеративной семантике, допускающей расщепление зна­чения слова в синтаксическом анализе, все виды каузатив­ных предикатов выводятся из единой глубинной структу­ры, в которой элемент cause соединяет имя лица или пропозицию с обозначением другой, каузируемой, пропо­зиции. К этой структуре сводят не только каузативные перифразы и глаголы, в которых каузативный компонент имеет выход в синтаксическую сочетаемость, но и так называемые скрытые каузативы: глаголы с «действую­щим» объектом (кормить, поить) и глаголы с предметным дополнением (класть, ломать, зажигать, растяги­вать и пр.) ^5в.

Семантическая деривация переходных глаголов, наря­ду -с другими каузативными предикатами, из одной, об­щей для всех них, глубинной структуры, вызвала в по­следнее время ряд критических откликов, авторы которых указывали на семантическую и синтаксическую неэкви­валентность переходных глаголов и аналитических кау­зативов, а следовательно, неединственность глубинного элемента cause ^[165].

Д. Круз ^[166] показал, что английские переходные гла­голы (так называемые скрытые каузативы) существенно отличны в своем синтаксическом поведении от соответст­вующих им каузативных перифраз. Эти различия указы­вают и на различия в значении.

Глаголы первой группы имеют агентивный объект и агентивный субъект. Ср. John marched the prisoners Ни позиция субъекта, ни позиция объекта не могут быть за­мещены событийными именами, а также именем предмета. Ср. *The floods marched the prisoners. *John flew the sparks. Соотносительная открытая каузативная конструк­ция однако допускает подобное употребление. Ср. The floods caused the army to march. John caused the sparks to fly.

Вторая группа глаголов имеет в качестве своего объек­та имя, обозначающее неодушевленный предмет. Ср. John turned the picture. Поскольку речь идет о каузации пря­мым физическим действием, дополнение глагола не может быть выражено именем нематериального предмета. Ср. *John turned the shadow. При открытом (перифрастиче­ском) каузативе такое употребление не составляет откло­нения от нормы. Ср. John caused the shadow to turn. Глаголы физической каузации не допускают также заме­ны агентивного субъекта абстрактным именем, которая возможна при открытом каузативе. Cp.*The power failure melted the ice и The power failure caused the ice to melt. Наконец, группа глаголов прямого физического действия не терпит никаких «посредников» в осуществлении кауза­ции. Ср. *John opened the door by persuading Bill to turn the handle and push.

Глаголы каузации эмоциональных состояний также отличны от соответствующих перифраз. Предложение The doctor frightened Mary by giving her an injection имеет лишь одну интерпретацию, относящую испуг Мери за счет воздействия на нее врача (но не инъекции). Соот­ветствующая этому предложению каузативная перифраза (The doctor caused Mary to become afraid by...) неодно­значна: кроме указанного прочтения, она допускает по­нимание, относящее состояние испуга за счет воздействия на организм Мери инъекции.

На примере анализа значения глагола to teach Д.

Синтаксический анализ, целью которого является опре­деление условий альтернации nomina agentis и пропозитив­ных номинаций, требует прежде всего отделения откры­тых каузативов от скрытых, или синтетических. В первом случае, независимо от того, идет ли речь об одном глаго­ле или глагольной перифразе, значение каузативности имеет «выход» в синтаксическую сочетаемость, обеспечи­вая возможность употребления в позиции подлежащего обозначения каузирующего события. Во втором случае каузативный компонейт значения «блокирован» с обеих сторон. Глагол поэтому лишен возможности сочетаться с номинацией пропозитивного типа и не допускает аль­тернации в субъектной позиции имен лиц и обозначений событий. Предложение Мать накормила ребенка не мо­жет быть преобразовано ни в предложение * Слова (угово­ры, настояния) матери накормили ребенка, ни в предло­жение *Матъ накормила ребенка словами (уговорами, настояниями). Здесь язык неукоснительно следует прин­ципу «словами сыт не будешь». Два реальных акта, осу­ществляемых двумя разными лицами, представлены в приведенном предложении как одно событие, центром которого является предикат двойного меха­нического действия.

Рассмотрим более подробно категорию скрытых кау­зативов. Эта группа может быть разбита на двухагент­ные и одноагентные предикаты. Двухагент­ные каузативы, содержат в своем значении указание на два события: кормить обозначает и ‘давать пищу⁵ (кау- зирующее событие) и ‘принимать пищу (о другом агенте)⁵. Двухагентные каузативы соединяют между собою имена двух лиц — протагонистов двух событий. Ср. Мать на­кормила ребенка. Каузирующее событие, указание на ко­торое присутствует в семантике глагола, осмысляется обычно в механическом плане.

Глаголы физического воздействия на предмет (одно­агентные каузативы) хотя и могут быть отнесены к дву­событийному типу с причинно-следственными отношения­ми между событиями, отличаются от предыдущей катего­рии тем, что каузируемое событие скорее имплицируется, чем обозначается глаголом. В семантику глагола входит обозначение сознательного, целенаправленного (реже не­чаянного) действия и его цели. Если действие оказывается эффективным, то оба события осуществляются, если оно своей цели не достигает, то второе событие}может оста­ваться нереализованным.

Поэтому, если перфективные формы глагола обозначают два реализованных события, то импер­фективные обозначают лишь действие и его цель. Ср. Я ломал (гнул) прут, да не сломал (согнул); он отку­поривал бутылку, да не откупорил. Между тем глаголы типа кормить и в совершенном и в несовершенном виде неприменимы к ситуациям, в которых целевое действие остается нереализованным. Предложение Петр кормил мальчика, да не накормил может означать только, что мальлик йе йаелся досыта, но ойо не может значить, что мальчик не притронулся к пище, т. е. не осуществил каузируемого действия. Совершенно аналогично предло­жение Друзья гНак и не напоили Андрея означает, что Анд­рей сохранил трезвость, но предполагает, что он все же пил.

Некоторые прямо-переходные глаголы русского языка могут употребляться в том значении, которое обычно свойственно каузативным перифразам, разделяющим функ­ции инициатора и исполнителя действия. Предложения Он сшил себе новый костюм; Они выстроили себе дачу; Он вылечил (вставил) себе зубы; Мы сделали у себя ремонт и пр.

Итак, скрытые (двухагентные и одно­агентные) каузативы содержат показатель межсобы­тийных отношений глубоко запрятанным в свое лексиче­ское значение ^б9, вследствие чего логический элемевт не может оказывать влияния на актантную рамку этих глаголов и ее возможные модификации. Иными словами, он лишен синтаксической релевантности.

Оба рассмотренных типа глаголов синтезируют в своем лексическом значении указания на два события (две ак­ции, два предиката) и связывающие их отношения кауэа- тивности, оставляя за пределами своей семантики имена двух актантов — участников ситуации. Для глаголов первой группы это два лица. Для глаголов второй груп­пы это лицо и предмет (или неактивное лицо).

Обратимся теперь к предикатам, в которых значение каузативыости имеет внешний выход. Эта группа глаголов и глагольных перифраз неоднородна по своему семантиче­скому объему.

Глаголы аффективного воздействия на лицо, анализ которых был дан выше, включают в сбое значейие указание йа Логическое отйоїпейие кауза- тивности и каузируемое событие (предикат), оставляя за своими пределами обозначение каузирующего события (предикат) и двух актантов. Эти глаголы, таким образом, трехвалентны. Ср. Мальчик удивил Петю своим поведением.

Глаголы воздействия на волю лица {уговорить, упросить, приказать и пр.) обозначают каузирующее событие (способ воздействия) и значение каузации, оставляя за своими пределами каузируемое событие и имена двух актантов. Они, следовательно, так­же трехвалентны. Ср. Волк уговорил Красную Шапочку отворить дверь. При этих глаголах четвертая, инструментальная, позиция, предназначенная для обоз­начения каузирующего события, остается нереализован­ной или заполняется указанием на «образ действия», т. е. уточняет, определяет тот способ воздействия, на кото­рый указывает семантика глагола.

Семантически полной (хотя и недостаточно эксплицит­ной) является конструкция, в которой реализованы три валентности глагола: Петя удержал мальчика от грубого ответа. Эти глаголы отличаются от предыдущей группы (тип уговаривать) тем, что в их семантику не включено указание на способ воздействия, т. е. на каузирующий предикат.

Глаголы первого и третьего типов допускают альтерна­цию событийных и личностных номинаций в позиции субъекта, глаголы второго типа такого чередования не до­пускают. Ср. Мальчик {голос мальчика) удивил меня; Волк уговорил Красную Шапочку открыть дверь; Петя (• Она вынудила его уехать своим отказом -> Она вынудила его уехать. При расщепленном обозначении кау­зирующего события предикат обычно сохраняет при себе показатель агента. Ср. Она мучает всех своей мнитель­ностью. Выделение агента в особую синтаксическую по­зицию, таким образом, не оставляет лакуны в обозначе­нии события: его место занимает возвратное местоимение.

Раздвоение каузирующего события имеет своим след­ствием чередование в позиции подлежащего имени лица и пропозиции или событийной лексики. Субъект-лицо пред­полагает расщепленную (двупозиционную), субъект-про­позиция — целостную (однопозиционную) номинацию со­бытия.

Наряду с расЩеплением субъектной номинации для каузативов характерен синтаксический разрыв при обоз­начении каузируемого события. Субъект действия как бы выделяется из события и приобретает в строе предложе­ния обособленную (причем двойную — объекта воздейст­вия и субъекта действия) функцию. Предикат каузируе­мого события в русском языке обычно выражается инфини­тивом. Обе позиции являются обязательными. Опущение инфинитива обычно ощущается как контекстуальный эллипсис. При инфинитиве отсутствует показатель субъ­екта. В английской лингвистической традиции сочетание инфинитива с дополнением управляющего глагола при­нято называть complex object. Ср. I made him drink some water ^СЯ заставил его выпить немного воды⁵.

Предпочтение, отдаваемое каузативными конструк­циями личностному объекту, свидетельствует об их про­межуточном положении между интерсубъектны­ми и межсобытийными глаголами. Замещение позиции каузатора именем лица усиливает их сход­ство с интерсубъектными глаголами. Напротив, употреб­ление в этой функции имени нерасчлененного события или пропозиции сближает их с межсобытийными глаго­лами.

В целом формирование каузативных конструкций во многих европейских языках представляет собой яркий пример постоянного перекрещивания интерсубъектной и межсобытийной каузации, понятий лица-причины и события-причины, воздействия на лицо и прямой кауза­ции события.

Для образования каузативов существенны: 1) тенден­ция к разделению двух событий — акта воздействия и акта осуществления и двух «амплуа» — инициатора и ис­полнителя (при действующем объекте); 2) тенденция к про­тивопоставлению события-причины и события-следствия (при событийном субъекте); 3) тенденция к стяжению перифразы в аналитический эквивалент переходных гла­голов (при предметном дополнении). Наряду с этими про­филирующими тенденциями в общую картину развития каузативных конструкций могут входить и более частные противопоставления. Так, в испанском языке употребле­ние возвратного каузатива от непереходных глаголов слу­жит различению невольного, нечаянного действия и созна­тельной, преднамеренной акции. Ср. Е1 сауб en la hierba

Юн упал на траву⁵ и El se dejo саег en la hierba Юн бро­сился на траву⁵.

Попытаемся теперь свести воедино обрисованную выше картину каузативных отношений ^[168]. С точки зрения уча­стия в каузативных отношениях лиц и событий могут быть выделены следующие типы глаголов, в семантику кото­рых включен компонент каузативности: 1) классические каузативы, устанавливающие причинно-следственные от­ношения между двумя нерасчлененными событиями (об­условить, привести к..., вызвать); 2) личностные каузати­вы, представляющие некоторое событие как результат воздействия одного лица на волю другого (уговаривать, просить); 3) личностные каузативы, представляющие со­бытие как непосредственный результат действия некото­рого лица (сделать так, чтобы); 4) событийные каузати­вы, представляющие событие как результат воздействия некоторой ситуации (личной или безличной) на агента действия или состояния (дождь вынудил нас вернуться домой); 5) «двуличные» каузативы, представляющие не­которое субъективное, психическое событие, как стиму­лированное некоторым лицом (ободрять, убеждать);

6) «двуличные» каузативы, представляющие связь двух агентивных событий механического действия (кормить);

7) событийные каузативы, представляющие некоторое психическое событие как стимулированное агентивным или безличным событием (раздражать, успокаивать);

8) личные каузативы, обозначающие связь двух физиче­ских событий — агентивного и безагентного (гнуть, ломать).

Перечисленные типы глаголов, как отмечалось выше, в одних случаях включают в свою семантику обозначение обоих событий (кормить), в других — одного (каузирую- щего — уговаривать, каузируемого — радовать), в треть­их — ни одного (обусловливать). Вхождение в значение глагола указания на одно из событий исключает чередова­ние в соответствующей позиции имен лица и пропозиций.

Рассмотрение глаголов, в значение которых входит компонент каузации, позволяет прийти к следующему за­ключению: многоместные предикаты естественных язы­ков не могут быть с точностью разбиты на логические по­рядки, поскольку в качестве их аргументов могут одновре­менно фигурировать как предметные, так и абстрактные (событийные) понятия. Такие глаголы реализуют по отно­шению к каждому аргументу подобающее его рангу зна­чение— логическое по отношению к событию, качествен­ное по отношению к предмету (лицу), увязывая в общий узел аргументы разных семантических типов.

Логическое правило, согласно которому непосредствен­ные отношения могут соединять между собой только од­нотипные (однопорядковые) аргументы, т. е. либо имена предметов, либо имена событий, но не предметные и собы­тийные понятия, к предикатам естественных языков, ко­торые могут быть семантически неоднородны, неприме­нимо.

Наличие такого рода двойственных предикатов чрез­вычайно затрудняет различение семантически простой и семантически сложной пропозиции, т. е. пропозиции одно- и двусобытийного типа.

Значение причинности, обычно выполняющее функцию периферийного (устранимого) члена предложения, соотно­симого с пропозицией, при каузативных глаголах пере­двигается в более центральное положение обязательных приглагольных аргументов. Отношения, вообще говоря, характеризующие сложное предложение, внедряются в семантику предиката, преобразуя обстоятельство причины (соотв. придаточное причинное) в дополнение или подлежащее. В предложении Я восхищаюсь его героизмом {тем, что он герой, тем, какой он герой) «его героизм» составляет не только причину (стимул) восхищения, но и «содержание» эмоции. Причина поэтому не может рас­сматриваться по отношению к глаголам психического состояния и эмоционального воздействия как нечто внеш­нее ^[169]. Ее роль здесь иная, сравнительно с причиной «объективных» событий. Это особенно хорошо видно, когда, передвигаясь в положение объекта при глаголах эмоций (обычно эмоций, обращенных в будущее, связанных с бу­дущими событиями), каузальная пропозиция начинает выполнять роль изъяснительного придаточного, а сам глагол чувства получает значение оценочного суждения, т. е. семантически сближается с глаголами интеллекту­альной деятельности, выполняя в предложении роль экс­плицитного модуса (ср. глаголы надеяться, опасаться, бояться), например: Я боюсь войны — Я боюсь, что будет война — Боюсь, что будет война — Война, боюсь, бу­дет— Война будет, боюсь. Изменение значения выяв­ляется, между прочим, в способности глагола сочетаться с придаточным в прошедшем времени: Боюсь, что война уже началась.

Если аффективные глаголы обнаруживают тесную связь с причиной-содержанием, а понятие цели для них нерелевантно в той мере, в какой речь идет о спонтанных переживаниях или непроизвольной каузации эмоций (ср. невозможность вопросов типа *Для чего ты рад? или *Для чего ты восхищаешь нас?), то сознательные агентив- ные действия, напротив, прежде всего характеризуются целенаправленностью, вследствие чего обозначающие их глаголы более тесно связаны с обстоятельством цели, не­жели причины. Для этих глаголов типично передвиже­ние в центральную позицию (т. е. в позицию семантически необходимого члена предложения) обстоятельств цели. Подобно тому, как причина эмоций одновременно состав­ляет их наполнение, цель сознательной акции может сбли­зиться с ее содержанием (ср. хлопотать о получении пенсии).

ра простого предложения в современном итальянском языке. Автореф. докт. дисс. М., 1971, стр. 11).