§ З1. ЭКОНОМИСТ И АЛХИМИК БЕЛИКОВ

Прежде чем говорить о третьем названном нами узнике Шлиссельбургской крепости — о писателе Новикове, отметим современника Батырши и Иоанна Антоновича, экономиста и алхимика Филиппа Беликова.

Еще в 1738 году Филипп Беликов, сотрудник монетной канцелярии, «за некоторую его вину» (неизвестно—за какую именно) был наказан плетьми по именному указу императрицы Анны Иоанновны и сослан в Тобольск для службы. Будучи в Сибири, он в 1745 году объявил, что желает сделать тайной канцелярии заявление о важных для государства делах. С места ссылки он С женой и тремя детьми был доставлен в Петербург. Здесь он сделал, между прочим, предложение написать две khhfh — «Натуральную экономию» и алхимическую. Относительно первой из названных книг он пояснял, что она принесет «некоторую всероссийскую пользу», а о второй сообщал Сенату, что хотя она и ие нова, но может дать дохода тысяч десять рублей. Кроме этих литературных предложений* правительству, Беликов сделал еще совершенно незначительные и совсем маловажные доносы,, которые были оставлены без внимания. Но его научноглитературные предложения привлекли к себе внимание. л Исход этих предложений Беликова был совсем необычный даже для тогдашней русской действительности, видавшей всякие видьь Сенат «по довольному рассуждению в 21 день мая 1746 г.» определил позволить Беликову писать обе книжки, взял с него подписку, чтоб «ничего противу богу и ее императорского величества высочайшей персрны и высочайшей же ее величества фамилии и Российской империи отнюдь не писать, и о том, что будет Писать, никому не объявлять» [113].

Будущему автору была обещана «высочайшая милость» и награда, если он напишет книги и они окажутся на пользу государству. Любопытнее всего, что Сенат местом для научной работы избрал для Беликова Шлиссельбургскую крепость. Сенат так и постановил: «Дли Лучшего сочинения оных (т. е. двух названных книг) его, Бёл*нёоваgt; ё женою » детьми послать за конвоем в

Шлиссельбургскую крепость, в которой отвесть ему два покоя, и из той крепости никуда его не выпускать».

На содержание Беликова с семьей было определено по 25 коп. на день. Инструкция определяла условия режима Беликова. Ему было разрешено посещать церковь и навещать живущих в крепости, но при условии сопровождения его конвоем. Что же касается жены и детей, то было позволено отпускать их за стены крепости свободно.

Уже через год, в 1747 году, подневольный автор прислал в Сенат свою первую книгу — «Натуральную экономию». Из доклада Сената конца 1763 или начала 1764 года видно, что означенная книжка в то время сохранялась в тайной экспедиции, но мне не удалось ее найти. Книга не принесла ее автору ни свободы, ни награды. Он продолжал оставаться узником крепости. Вторая книга — алхимическая — подвигалась медленно, привлекла к себе больше правительственного внимания, чем первая, так как сулила доход тысяч в десять рублей. Между тем экономик и алхимик претерпевал в крепости всякие невзгоды и лишения. Он писал из крепости письма, прошения и жалобы. Он страдал с семьей от холода и голодал. Вместо свечей ему приходйлось пользоваться лучиной. Семья его увеличилась рождением у него двоих детей, а ему продолжали попрежнему выдавать по 25 коп. на день. Он писал Сенату: «смерть лучше такого житья». Но такое житье продолжалось 18 лет. Только 30 января 1764 г. появилась, по докладу Сената, резолюция Екатерины об освобождении Беликова с семьей. Сенат констатировал, что не приходится ждать от Беликова второй условленной книжки, а первая лишена значения и важности. К тому же и первое сочинение вызывает подозрение, что автор ее помешан.

Дело Беликова имеет некоторые особенности. Царское правительство за время своего существования пересажало немало авторов в крепости и тюрьмы за то, что они писали. Беликов же был заключен в Шлиссельбургскую крепость не за то, что он писал, а для того, чтобы он там писал. Но прежде чем его туда заточили, его предварительно высекли плетьми и продержали восемь лет в сибирской ссылке. Неизвестно, был ли Беликов действительно ученым, но надо думать, что не плети и ссылка пробудили у него интерес к политической экономии и алхимии. Заточив его сюда для ученого труда, царское правительство морило его здесь голодом, морозило почти сибирской стужей, и узник должен был в таких условиях создавать свои исследования при свете лучины.

Как-никак, а Беликов вышел из Шлиссельбургской крепости на свободу и в этом отношении оказался счастливее знаменитого первого русского экономиста самоучки-крестьянина Посошкова, известного автора книги «О скудости и о богатстве», умершего узником в каземате Петропавловской крепости в 1726 году.