. Suspense (саспенс). Напряжение.

Со всеми этими вопросами тесно связана проблема suspense, без которой немыслим рассматриваемый нами жанр.

Агата Кристи имеет дело со знаками, предельно абстрагированными от своего первоисточника — жизненного материала. Ее герои — лишь обозначения: X — убийца, ВД — Великий детектив, А, В, С...— составные математического уравнения. Жертву с полным правом можно обозначить знаком 0 — ноль, ибо она имеет значение фабульно-композиционное и нужна лишь как исходная точка для дальнейшего доказательства формулы.

Герои Сименона настойчиво убеждают читателя в своем реально-жизненном происхождении, и если они и не являются таковыми, то активно пытаются имитировать это, достигая в результате довольно высокого уровня правдоподобия.

Мы обратились к двум почти полярным примерам, между ними расположен океан массовой продукции. Особое значение этот элемент приобрел в кино. Он стал одной из главных пружин детективного действия, наиболее активным приемом «вовлечения» зрителя. Именно здесь, в этой сфере стандартов и стереотипов, наблюдаются непрерывные изменения в характере suspense. Если лет сорок тому назад можно было испугать зрителя, показав крупным планом занесенный нож или же стреляющий в зал пистолет, то, после того как мир пережил трагедию второй мировой войны, эти приемы устрашения оказались просто смешными. Понадобилось изобретение нового арсенала страха. В ход пошли сюрреализм, фрейдизм, цвет залил экран красным анилином. Но и это приелось. Соревнуясь в «творчестве», режиссеры — поставщики товара массовой культуры изобрели новые жанровые образования — появились упоминавшиеся уже выше horror-films (фильмы ужасов), кровавые violence-films (фильмы насилия), порнографические sex-films. Отходы от этих новаций использованы полностью «старыми» жанрами — вестерном, гангстерским и шпионским фильмами, детективом. Самое трудное для писателя и режиссера — конструкция системы напряжения, ибо зритель требует, чтобы доза литературного и кинонаркотика все повышалась, иначе она перестает действовать.

Было бы грубой ошибкой рассматривать suspense как категорию только отрицательную. Все зависит от содержания приема, от целей его использования. Не только детектив немыслим без «напряжения», но и множество других жанров — от античной трагедии до современного вестерна.

Suspense — один из элементов занимательности, через эмоциональное напряжение достигается также интенсивность впечатления, непосредственность реакций.

Непосредственность и интенсивность восприятия детектива очевидна. Сергей Эйзенштейн, напряженно размышлявший над загадкой механизмов воздействия, обращался к детективу как наиболее чистому жанру, в котором предельно ясно видна работа этих механизмов. Задавая себе вопрос: «чем хорош детектив?» — он отвечал: «Тем, что это наиболее действенный жанр литературы. От него нельзя оторваться. Он построен такими средствами и приемами, которые максимально приковывают человека к чтению. Детектив — самое сильнодействующее средство, самое очищенное, отточенное построение в ряде прочих литератур. Это тот жанр, где средства воздействия обнажены до предела».[XX]

В этой же лекции, прочитанной студентам ВГИК в сентябре 1928 года, Эйзенштейн говорит о «механике абсолютных средств воздействия», родственной, с одной стороны, мифологии, эпосу, а с другой, являющейся «наиболее обнаженной формой основного лозунга буржуазного общества о собственности», который и диктует отбор средств.