§ 2. Завоевание ираноязычными кочевниками Семиречья, Согдианы и Греко-Бактрии. Происхождение этнонимов “ас” и “алан”.

B 174 г. до н. э. великий преобразователь хунну Модэ-шаньюй умер, а на престол вступил его сын Гиюй, получивший в наследство великую державу и титул Лаошань- шаньюя. Одной из неожиданно вставших перед ним проблем стала новая активизация непокорных юэчжи, которые периодически обменивались военными набегами с асами (усунями), действуя с территории своей новой степной цитадели к западу от Тянь-Шаня.

■ *yy

отказался от поездок с данью в орду хуннов. Следствие такой исходной посылки очевидно: князь Алдар испрашивал разрешение на разгром кочевий юэчжи по реке Или не у Модэ, а у Лаошань-шаньюя. И осуществлял этот разгром силами не объединенного хунно-асского войска, а опираясь только на силы самих асов. (Возможно, именно в это время, убив верховного вождя юэчжи, - “асиане стали царями тохар” [Pomp. Trogi, XLII]). Вернувшись к шаньюю хуннов после победы, асский князь вполне мог по восточному обычаю бросить к его ногам отрубленную голову врага, из которой впоследствии был изготовлен престижный пиршественный кубок.

Однако вне зависимости от разноречивых оценок личного участия Лаошань-шаньюя в финальном разгроме юэчжи, большинство исследователей сходятся на том, что вождь непримиримых юэчжи Кидолу был убит ближе к 165 г. до н. э.²³ Видимо разгром юэчжи был на сей раз действительно окончательным, поскольку даже труп Кидолу достался торжествующим победителям.²⁴ Остатки юэчжи, лишенные племенных вождей, которые были либо убиты в сражениях, либо взяты в заложники, вынуждены были признать над собой власть асских (усуньских) князей.

Благодатная территория Семиречья очевидно приглянулась асам, поскольку сразу же после окончательной победы над юэчжи они переносят сюда свои главные кочевья. Юэчжи в свою очередь вынуждены были уходить дальше на запад. Однако не доверяя им, и по опыту почти двухвековой войны в любой момент ожидая их вооруженного сопротивления, асы (усуни) сами возглавили поход юэчжей и, более того, придали ему характер широкомасштабной завоевательной экспедиции двух племен.

После 165 г. до н. э. объединенные силы асов и юэчжи, под руководством асских вождей, форсировали Сырдарью и устремились на территорию Согдианы, по пути частью уничтожая, частью привлекая на свою сторону сакские (скифские) племена. K 159 г. до н. э. асо-тохарская коалиция отвоевала у греко-бактрийцев всю Согдиану и вышла к берегам Окса (Амударья).

Советский ученый И. Умняков поддержал точку зрения некоторых западных исследователей и усомнился в том, что Согдиана была завоевана асо-тохарами в 159 г. до н. э. По его мнению удар алано-тохарского войска был направлен всецело на Бактрию, а следовательно Согдиана осталась в стороне [Умняков. 1940. С. 186]. Несостоятельность этой точки зрения очевидна уже при одном взгляде на физическую карту Азии. Попасть в Бактрию можно только через Согдиану, следуя при этом линии предгорий Тянь-Шаня и Памира.

После завоевания Согдианы следующей целью асских военачальников стало Греко- Бактрийское царство - самый восточный осколок империи Александра Великого. Под дружным натиском степных воинов Бактриана треснула как гнилое яблоко. Китайцы,· вообще очень точные в своих оценках всех некитайцев, крайне низко оценивали боевой дух греко-бактрийских войск: “этот народ слаб и боится войны” [Бичурин. 1950. T. II. С. 184]. Потомки неустрашимых македонских фалангитов за 150 лет спокойной и сытой жизни напрочь растеряли все свои боевые качества и стали легкой добычей закаленных в непрерывных сражениях степных ветеранов. Когда китайский посол Чжан Цянь посетил новые кочевья юэчжи в 128 г. до н. э., это племя уже занимало почти всю Бактрию, но главная ставка еще находилась к северу от Окса (Амударьи). Захватив Бактрию и обретя наконец-то долгожданный покой, основная масса юэчжи продолжала скорее по инерции, нежели целенаправленно, медленно продвигаться на юго-запад в сторону Парфии. Асы с частью наиболее боеспособных тохарских родов, напротив, резко усилили свой натиск в направлении на северо-запад и уже около 70 г. до н. э. разгромили скифское царство сакарауков.

До сих пор в нашем повествовании мы опирались в основном на сведения, почерпнутые из китайских исторических летописей. Теперь посмотрим, что говорят о тех же событиях античные источники, благо с пересечением границы Яксарта (Сырдарьи) объединенное асиано-тохарское войско должно было немедленно попасть в поле зрения античных военно-политических аналитиков.

Наиболее подробную информацию о завоевании Бактрии племенами иранского корня можно найти у Страбона и Помпея Трога. Последний автор оставил единственное в своем роде связное изложение парфяно-бактрийской и тохарской истории, которое, к сожалению, дошло до нашего времени не полностью и не в оригинале, а во фрагментарных выписках Юстина (I в. н. э.). При этом необходимо иметь в виду, что античная традиция не знает ни этнонима “усунь”, ни этнонима “юэчжи”, которые, как убедительно доказал в своей статье A.H. Бернштам, являются китайскими лексическими аналогами античного (воспроизводящего древний иранский термин) этнонима “асии” фсунь) и древнеиранского “тохар” (юэчжи).²⁵ Так что же говорят античные авторы о вторгнувшихся в Бактрию степных иранцах?

Страбон дает перечень наиболее известных кочевых народов, разгромивших греко- бактрийцев: асии, пасианы, тохары и сакараулы, которые пришли со стороны Яксарта (Сырдарьи).²⁶ Помпей Tpor называет завоевателями Согдианы и Бактрии - асианов и сарауков. Тохары у него не упомянуты. Однако именно у этого автора в конце “Пролога” [XLII] асианы названы “царями тохаров” ^eges Thocarorum Asiani). Специальная глава сочинения Трога, которая носила название “Как асианы сделались царями у тохаров”, и о содержании которой мы можем с большой степенью вероятности предполагать (хорошо зная подробную информацию по этой теме из китайских источников), до нас не дошла. Хотя в тексте Юстина содержится описание некоторых чрезвычайно важных событий парфяно-скифской истории, нас интересует прежде всего только та часть его повествования, которая свидетельствует о следующих фактах: асианы были в числе первых (и видимо главных) завоевателей Бактрии; асианы в момент этого завоевания господствовали над племенем тохаров. При сопоставлении сведений античных и китайских источников неизбежен вывод о полном тождестве племени усунь с племенем асов (асиан), а племени юэчжи с племенем тохаров.

Форма “пасианы”, которую сообщает Страбон, является несомненно либо досадным огрехом последующих переписчиков, либо просто иной - искаженной формой исходного этнонима “асианы”.

Любопытно, что этноним “ас”, впервые появившись в форме “асии” на страницах античных источников в I в. до н. э. (т. e. задолго до первого упоминания об аланах), просуществовал параллельно с этнонимом “алан” на протяжении всего исторического бьггия аланского народа, подчас даже замещая славное имя алан в текстах исторических анналов. Последнее замечание относится прежде всего к текстам восточных - арабских и персидских авторов, которые, видимо по причине близости языкового строя своих языков к древнеиранскому, наиболее точно передавали это древнее самоназвание алан (о более искаженных формах этого же этнонима -яс; -ос; - мы будем говорить ниже).

Рукнеддин Бейбарс, Эннувейри, Ибн-Халдун, Джузджани, Джувейни, Рашид-ад-Дин, Хамдаллах Казвини, Низам-ад-Дин Шами, Йезди - все эти восточные авторы XIII-XV вв., повествующие о походах монголов против народов Северного Кавказа и Восточной Европы, в том или ином контексте упоминают “алан” и “асов” как абсолютно тождественные друг другу этнические наименования одного и того же народа.²⁸

Ю.С. Гаглойти в своем историческом труде²⁹, (который, к сожалению, со времени своего выхода в 1966 году не был переиздан), подробно разбирает все сколько-нибудь значительные упоминания об асах в восточных источниках. Вряд ли имеет смысл в настоящей работе повторять все эти достаточно объемные выкладки. Главное другое — Ю.С. Гаглойти в результате своего исследования пришел к схожему с нашим выводу о полном этническом тождестве исторических алан и асов восточных источников [Гаглойти. 1966. С. 218]. Единственное серьезное положение в его анализе, которое представляется недостаточно обоснованным, касается происхождения этнонима “ас”. Исследователь считает, что этноним “ас” является тюркской формой от “ос (овс)” — грузинского названия алан, и появляется в историческом обиходе не ранее XIII в., поскольку ранее, до периода монгольских походов, арабские и персидские авторы не могли воспринять этот этноним от тюрок.³⁰ Мне этот вывод представляется несколько искусственным.

Лучшим подтверждением этого вывода является факт широкого употребления этнонима “ас”(в форме “асу”) в китайских источниках монгольского времени.³¹ B истории монголов “Юань-ши” приводятся достаточно подробные сведения об аланских военачальниках, находившихся на службе у монголов. Их национальность обозначена китайцами как “А-су”, в редких случаях “A-ce”. B числе 11 государств, которые должен был разгромить в результате своего похода Субедей-хан, упоминаются и асу.³²

Факт пребывания в Китае алан, известных китайцам под этнонимом “А-су”, хорошо подтверждается сведениями из западноевропейских источников. Например, флорентиец Мариньола, который прожил в Китае около 5 лет (середина ХГѴ века) и хорошо знал внутреннее состояние Срединной империи, придавал огромное значение службе асов (алан) в монгольской армии. “Благодаря их помощи, - пишет Мариньола, - татары овладели востоком и без них никогда не одержали бы ни одной важной победы. У Чингис-хана ... состояло на службе семьдесят два аланских князя, когда этот бич божий отправился карать мир”. Всего же колония асов в Китае, по оценкам флорентийца, насчитывала до 30 тыс. человек [Бретшнейдер. 1894. С. 70].

Путешественник Гильом де Рубрук, повествуя о своем путешествии в Монголию, сообщает: “К югу от нас были величайшие горы ^Рубрук проезжал по задонской земле мимо Кавказа - H.JI.), на которых живут по бокам, в направлении к пустыне, Черкисы и Аланы, или Aac, которые исповедуют христианскую веру и все еще борятся против татар”.³³

Другой европеец, Иосафат Барбаро, описывая различные земли, встретившиеся ему в 1436 году на пути в Тану (Азов), относительно Алании говорит следующее: “Алания заимствовала свое имя от народа Аланского, называвшего себя на своем языке Ac. Народ сей, исповедовавший христианскую веру, был истреблен и выгнан из жилищ своих татарами”.³⁴

Русские летописцы широко использовали в своих сводах для обозначения аланского народа этноним “яс”. T.A. Габуев полагает, что летописцы из двух закрепившихся за аланами этнонимов (аланы и асы) выбрали для себя фонетически наиболее удобный, переделав “асы” в “ясы”.³⁵ Представляется несомненным, что исследователь несколько переоценивает удобство слова “ас” с точки зрения фонетического строя русского языка (чему лучшее подтверждение - переделка этого слова в “яс” - т. e. в форму фонетически гораздо более органичную для русских). Очевидно также, что в этом смысле этноним “алан” почти идеален, и уж во всяком случае с точки зрения русской фонетики гораздо предпочтительнее формы “ас”. Ho тогда что же определило выбор русских летописцев в пользу последнего этнонима? Только его гораздо более широкое бытование, прежде всего в среде самих алан! Монахи записали ту версию самоназвания давно известного им народа (ибо связи Древней и Средневековой Руси с Аланией были достаточно постоянными), которое постоянно было на устах полководцев, послов, торговцев, т. e. военно-служилого и торгового люда того времени, а значит являлось абсолютно доминирующим этническим определением конкретного народа.

Очень любопытно толкование, которое дает существительному “as” В.И. Абаев в своем “Историко-этимологическом словаре осетинского языка”. Ученый пишет: “As/asae - ‘величина’, ‘рост’, ‘возраст’; употребляется также в функции послелога со значением “равный по величине, числу, возрасту” [Абаев. 1996. T. I. С. 75]. Ниже, размышляя о возможных путях образования слова “as”, В.И. Абаев указывает: “Вс. Миллер сопоставляет (слово “as” - Н.Л.) с персидским суффиксом -asa, -sa со значением “подобный”; ser-asa “подобный льву” и т. п. B этом случае пришлось бы допустить, что самостоятельное субстантивное употребление осетинского слова в значении “величина”, “возраст” развилось как вторичное из послеложного, вероятность чего крайне ничтожна; обычно процесс идет в обратном направлении: имя — послелог” [Там же. C.75].

He является ли это разъяснение В.И. Абаева ключом к происхождению слова “ас” как этнического самоназвания? Здесь полезно вспомнить характеристику, которую давал аланам Аммиан Марцеллин: ⁱⁱO рабстве они не имели понятия: все они благородного происхождения, а начальниками они и теперь выбирают тех, кто в течение долгого времени отличается в битвах”?⁶ Можно предположить, что во времена этнической юности асов-алан этноним “ас” употреблялся в качестве самоназвания со значением “великий” - “народ великих людей” - “великий народ”. Впоследствии, с усложнением социальной структуры асского общества, идеологическое обеспечение единства нации могло потребовать несколько иной смысловой нагрузки: “народ равновеликих воинов” - “народ равных”. Уже отсюда, в процессе лексической эволюции сармато-аланского языка по указанной В.И. Абаевым схеме (имя — послелог), могла возникнуть послеложная функция “as”.

Следует указать на еще один чрезвычайно важный аспект рассматриваемой проблемы. В.И. Абаев в словаре скифских слов отмечает: “Aian, allan ‘название скифского племени’, из aryana ‘арийский’, ‘ариец’”. Ранее в том же контексте исследователь разъясняет, что alan происходит от древнеиранского *aryana - с характерным для скифского или каких-то диалектов скифского переходом ry > I.³⁷ Имеются ли в античных источниках указания на народ, который бы носил в своем этническом имени корень “агауа”? Да, такое упоминание есть. Ariakai (*area-ka “арийцы”) названы в тексте Птолемея [VI, 14], а их расселение обозначено на левобережье низовьев Сырдарьи. Поскольку сведения источника приурочены к описанию торгового пути вдоль реки, есть все основания доверять этой информации - археологические материалы подтверждают наличие в древности развитого торгового пути по Сырдарье по крайней мере до I-II вв. н. э.³⁸ B Восточном Приаралье в зоне дельтовых протоков Яксарта в период в период со II в. до н. э. и до конца ѴШ в. н. э. существовала только одна археологическая культура - джетыасарская.³⁹ A раз так, то есть все основания отождествлять носителей этой культуры с ариаками Птолемея. Как показала Б.И. Вайнберг в перечне областей Авесты в “Фарвардин-яште” (Яшт XIII, 143-144) под “арья” понимается именно область расселения ариаков в низовьях Сырдарьи. Детальный анализ списка перечисляемых народов и исторической ситуации, отображенной в тексте, позволяет датировать этот документ временем не позднее II в. до н. э.⁴⁰ C учетом неоднократно отмечаемой исследователями близости погребального комплекса джетыасарцев с погребальным комплексом усуней и сармато-алан, нельзя исключать, что ариаки Птолемея являлись генетически родственным подразделением единого алано- асского этноса.⁴¹ Вероятно, в ариаках Птолемея следует видеть осевшую в низовьях Сырдарьи часть второй миграционной волны асов фсуней) на запад во II в. до н. э., которая была вызвана успешным разгромом в долине реки Или непримиримой группировки юэчжи и созданием на ее обломках нового, весьма сильного асо-юэчжийского военного союза.

B таком случае закономерно возникает вопрос: что могло подвигнуть устремившихся на запад асов принять новое этническое самоназвание (которое, вероятно, бытовало наряду со старым, более привычным этнонимом “ас”)? Причем бытование это, с учетом вышеуказанных положений В.И. Абаева, происходило в основном в сакской (скифской) среде и вряд ли ограничивалось только низовьями Сырдарьи. Весь огромный район к западу от реки Сарысу, включая нижнее течение Сырдарьи и север Приаралья, находился под политико-экономическим контролем алано-асского Канпоя (проблема аланского государства в Канпое будет подробно рассмотрена ниже).⁴² A следовательно значительная военная мощь этого кочевого государства гарантировала новому социальноэтническому определению (статусу? рангу? самоназванию?) - “агіакаі (агуапа)” - гораздо больший регион распространения, чем только земли по нижнему течению Яксарта.

Единственным ключом к разгадке означенного феномена может являться только уяснение военно-политической целесообразности широкого применения асами термина “ariakai (aryana)”, т. e. “ариец, арийцы”. Был ли смысл в подобной этнополитической маскировке исконного и подчеркнуто национального самоназвания - “ас”? B “Цянь Хань шу” о завоевании асами (усунями) территории Семиречья читаем следующее: “Первоначально сия страна (Семиречье - Н.Л.) принадлежала народу Сэ. Большой Юэчжи на западе разбил и выгнал сэского владетеля. Сэский владетель перешел на юг ■ за Висячий проход; Большой Юэчжиудалился на запад и покорилДахя (Греко-Бактрию - H.JI.); усуньский Гуньмо остался на его землях: именно поэтому между усуньцами находятся отрасли племен сэского и юэчжийского”.⁴³ Из приведенного отрывка понятно, что на землях Семиречья, (а именно сюда асы перенесли с Монгольского Алтая и Кобдинской степи свои главные кочевья), после ухода сакской (народ сэ) и юэчжийской орд осталось немало стойбищ людей, как бы сейчас сказали, - неасской национальности. Было бы ошибкой считать, что все эти люди представляли собой смирившихся с судьбой гармоников и субпассионариев, которым абсолютно все равно - кто и как будет управлять их землей. Конечно, среди оставшихся были и те, кто сделал это из принципа, желая во что бы то ни стало продолжить свою жизнь в родных степях. Рассматривать таких людей как врагов было бы верхом безрассудства: это были ценные и желанные люди для вновь проснувшейся к жизни в горах Алтая молодой нации. Пассионариев было немало и среди тех, кто устремился в рядах объединенного асо-юэчжийско-сакского войска на завоевание западных, контролируемых бактрийскими греками земель. Воссоединение различных по национальной (племенной) принадлежности людей в общий социально-этнический организм нового молодого народа настоятельно требовал идеологии такого объединения. Подобной же идеологической доктрины буквально жаждала единая армия, в конных сотнях которой бок о бок стояли в строю ас, юэчжи и сак — вчерашние, казалось бы уже навсегда непримиримые враги. Дать такую идеологию в условиях еще очень сильных пережитков родоплеменных отношений могло только обращение к древней истории всех арийских народов - к их общему иранскому прошлому, которое было неотделимо от яркого и гордого слова-символа: ариец — aryana! Этот клич громоподобной духовной силы был, поначалу, вероятно, боевым отзывом военных ночных дозоров. Боевая обстановка, при которой он применялся вполне понятна: темной южной ночью от момента обнаружения какого-либо неопознанного объекта в степи до момента выстрела в эту цель из тугого лука (при отсутствии должного отзыва) проходило буквально несколько мгновений, а, следовательно, был необходим ясный и простой отзыв на вопрос дозорного, понятный для человека любой национальности. Впоследствии этот клич стал символом, обозначающим принадлежность у объединенному асо-юэчжийско-сакскому войску, а затем был перенесен вообще на всех тех людей, которые имели отношение к алано-асской этнической общности. B преимущественно сакской (скифской) лексической среде, которая окружала асов, в символическом этнониме “агуапа” произошла закономерная замена “гу” на “1”, что в итоге привело к появлению самоназвания “алан (аланы, аланский)”. B территориальном аспекте образование последнего этнонима следует связывать с землями аланского государства Канпой.⁴⁴