§ 5. Центральноазиатские элементы в культуре алан на рубеже I-II вв. н. э.

Известный алановед C.A. Яценко опубликовал в 1993 г. весьма интересную статью под долгим интригующим заголовком “Аланская проблема и центральноазиатские элементы в культуре кочевников Сарматии рубежа I-II вв.

L Посуда. По мнению исследователя, аланская посуда представляет собой имитации сосудов южносибирских типов. Отсутствие исходных деревянных образцов в материалах раскопок объясняется чрезвычайно низкой сохранностью дерева в земле.

1. Копии деревянных сосудов-бочонков с боковым устьем. Древние прототипы известны на Саяно-Алтае и в Хакассии, на тагарских писаницах. Версия их конвергентного зарождения на разных территориях проанализирована и отвергнута А.П. Медведевым.⁹² Сосуды-бочонки с боковым устьем, сделанные из глины, найдены на Верхнем Дону (1 Чертовицкий могильник), из бронзы - на “Золотом кладбище” (Усть-Лабинская, кург. 32).

2. Полусферические чаши с вертикальной зооморфной ручкой и слегка отогнутым венчиком. B европейской части России найдены только в аристократических погребениях Нижнего Дона (Хохлач, Высочино ѴШ28, Мигулинская), сделаны из золота или серебра. Примером деревянного прототипа данного вида посуды могут являться сосуды из кленового капа, сохранившие более древние традиции изготовления, которые были найдены в могильнике Валовый I, кург. 25 (раскопки Е.И. Беспалого 1987 r.). Сосуды из драгоценного металла выполнялись в полихромном стиле, на их ручках представлены и такие животные, которые являются эндемиками юга Средней Азии (в древнее время, возможно, и запада Центральной Азии - Н.Л.): гепард (Мигулинская) и барс (Высочино).

3. Ha “Золотом кладбище” (Казанская, кург. 13) найден сероглиняный кувшин, который, как полагает C.A. Яценко, по силуэту и орнаментации копирует аналогичные сосуды хунну с Иволгинского городища, но примерно в 4 раза меньше прототипа.

II. 4. Родовые тамги. B I-II вв. н. э. в Сарматии появляется большая серия родовых тамг, целые группы которых точно воспроизводят пазырыкские, монгольские, кангюйские и юэчжийско-бактрийские образцы (рис. 4), появляется и монгольская традиция “энциклопедий”. Как отмечает C.A. Яценко, аналогия “царским” знакам Северного Причерноморья (тамга Фарзоя, “триденсы” боспорских Тибериев-Юлиев) известны на одном небольшом участке Юго-Западной Монголии (Тэбш, Цаган-гол), который входил в первоначальную территорию усуней.⁹⁵ (Отметим пока это последнее чрезвычайно важное обстоятельство, поскольку в следующей главе нашего исследования мы более подробно рассмотрим ситуацию с западномонгольскими тамгами в Греко-Бактрии и Северном Причерноморье - H.JI.).

ГО. Погребальный обряд. Впервые на совпадение элементов обряда донской знати алан с погребениями в Тилля-тепе и Пазырыке обратил внимание Б.А. Раев.⁹⁶ Возможно, что относительно небольшое число подобных совпадений, как считает C.A. Яценко, объясняется ограблением почти всех богатых могил и быстрым исчезновением старых обычаев в новых условиях иной этногеографической зоны.⁹⁷

5. B Косике (погр. 1) был впервые документально установлен факт сооружения над могилой балдахина из золотой парчи на серебряных столбиках (раскопки B.B. Дворниченко 1984 r.). Эта традиция имеет, несомненно, южносибирское происхождение.

6. Тайные погребения высшей знати, типичные для центральноазиатских этносов: ^суни - Каргалинка; погребения в Тилля-тепе (C.A. Яценко, как указывалось выше, связывает их с юэчжи - Н.Л.); гунны IV-V вв. н. э. Подобные погребения без сложного погребального сооружения, впущенные в склоны холмов, известны и после прихода аланов (Мигулинская, Цветна и др.). Пример Тилля-тепе, где такие могилы сооружались через 200 лет после покорения Бактрии и в мирных условиях, показывает, что к ситуации военного времени эта традиция отношения не имеет.

7. Насыпь кургана с кольцевой каменной наброской над могилой и каменным кольцом по внешнему краю. Открыта на Дону (Соколовский кург. II) и в Запорожском кургане. B Сарматии до этого не известна, но широко распространена в Монголии, Забайкалье, Саяно-Алтае, позже - у усуней Семиречья.

8. Погребальные деревянные повозки пазырыкского типа. Известны у устья Дона и на восток от этой реки."

9. Традиция изготовления особых поминальных кукол, изображающих покойного. Этот обычай у осетин, сохранивших многие важные черты аланского быта и верований, несомненно очень древний, раннеаланский, и, по мнению большинства исследователей, восходит к территориям Южной Сибири.¹⁰⁰ 0¾ наличие такого обычая у белокурых “динлинов” Северной Монголии и Южной Сибири указывал еще Г.Е. Грумм-Гржимайло.¹⁰¹ - Н.Л.).

10. Некоторые нижнедонские традиции имеют наиболее близкие параллели у юэчжей Бактрии: большие подквадратные ямы, перекрытые деревом; деревянные саркофаги, перекрытые украшенным золотом пологом.¹⁰²

ГѴ.

11. C приходом алан в Сарматии распространяются десятки новых типов золотых нашивных бляшек. Особое разнообразие их форм отмечено на Дону и Кубани. Многие их сюжеты прямо связаны с пазырыкской традицией, силуэты множества типов идентичны образцам Тилля-тепе.¹⁰⁴

12. Золотые женские диадемы с изображением мировых деревьев и парных птиц известны в Хохлаче и в Тилля-тепе. Близки и специфические особенности их конструкции (фигурки вставляются в венечный фриз с помощью специальных штырей и др.). (Полагаю, что в этом сопоставлении C.A. Яценко не упомянул еще две находки аналогичных диадем: в Усть-Лабинской, курган 46, и в Кобяковском могильнике, курган 10. Также необходимо отметить близость стиля этих сармато-аланских диадем и деталей деревянной аппликации головных уборов пазырыкской культуры Алтая.¹⁰⁵ - Н.Л.).

13. Полихромные наконечники мужских поясов с изображением бутонов. Близкие образцы известны в Тилля-тепе (погр. 4) и в Дачах под Азовом.¹⁰⁶

14. Золотые ажурные гривны в полихромном стиле, прямоугольной формы, с мифологическими сценами (драконы, полуантропоморфные персонажи и др.). Известны у усуней (Каргалинка, II-I вв. до н. э., где они выполнены китайским мастером) и в устье Дона (кург. 10 в Кобяково).¹⁰⁷

15. Золотые (и более дешевые - с позолотой) поясные пластины хуннских типов. По облику они заметно отличаются от серии пластин более раннего времени (рубеж н. э.).

Имеют прямоугольную, овальную или “В-образную” форму; на них изображены фантастические животные: дракон, “сарматский тарандр” (по Л.С. Клейну), сфинкс, грифон, сцены терзания или божество-монголоид с барсом (Пороги, Кочковатка). Встречено железное подражание ажурным ордосским решетчатым пластинам, где изображены два яруса свастик (Пороги, мог. 1). Бирюза и сердолик на пластинах часто заменяются цветной стеклянной пастой.

16. Саяно-алтайские лировидные пряжки с перекладиной в верхней трети рамки. C середины I в. н. э., по А.П. Медведеву, известны в бассейне Дона (Высочино, Чертовицкий I) и в Северном Приазовье (Аккермень).

17. Окраска лиц умерших женщин в красный цвет. Этот обычай изредка встречается в европейских степях ^Іовый, кург. 123/3; слоб. Селимовка 1901 r.; Семеновка в Восточном Крыму, мог. 2). Наиболее близкая традиция отмечена китайскими археологами на мумиях в районе Черчена (Синьцзян), которые связываются с предками юэчжи.¹⁰⁸ (Окраска охрой лица погребенного в красный цвет является одним из важнейших археологических определителей афанасьевской культуры. Находки окрашенных мумий в Синьцзяне и костяков в европейской части России являются, вероятно, самым надежным подтверждением афанасьевской протоосновы юэчжей, а также их участия в заселении Скифии в качестве одного из компонентов сармато-аланской миграционной волны. - Н.Л.).

V. Оружие и военное снаряжение.

18. Китайские нефритовые скобы мечей. Скоба второй половины I в. н. э. найдена во Фракии (Рошава-Драгана, мог. 2) вместе с другими “сарматскими” трофеями и, видимо, попала к фракийскому воину во время аланского набега.¹⁰⁹ B I-II вв. н. э. такие скобы изображали и на боспорских надгробиях.¹¹⁰

19. Золотистые “небесные” кони южносибирского происхождения ПОЯВЛЯЮТСЯ B I в. н. э. на изображениях Боспора.¹¹¹ Важно отметить, что китайцы вначале называли так только лошадей усуней, у которых коневодство было чрезвычайно развито.¹¹² (Также необходимо подчеркнуть, что исследования лошадей, захороненных в пазырыкских курганах, скорее отвергают версию о их принадлежности юэчжам, нежели подтверждают ее. Bce или, по крайней мере, абсолютное большинство пазырыкских лошадей имело рыжую, золотистую, либо гнедую масть, причем около половины захороненных коней относилось к высокопородному легкоаллюрному типу. Такими лошадьми располагали, как следует из китайских хроник, прежде всего усуни - народ андроновской миграционной волны, обладавший высочайшей культурой коневодства.¹¹³- H.JI.).

20. Стрелы от китайских арбалетов известны на “Золотом кладбище” (Тифлисская, кург. 10); хуннский ярусный наконечник стрелы найден в погребении 1 в Порогах. Арбалеты были национальным китайским оружием, и среднеазиатские “варвары” не были с ним знакомы. Единственное исключение — усуни, традиционные союзники Китая, которые участвовали в битвах, где применялись арбалеты, в том числе - при разгроме хуннской орды Чжичи в 36 г. до н. э. в Кангюе.¹¹⁴

21. C I в. н. э. на Боспоре отмечен панцирь сакского типа со стоячим воротником и

т.

п.^ш

22. Золотые ножны в полихромном стиле с четырьмя овальными выступами по бокам. Деревянные ножны такого типа появились в Саяно-Алтае в IV-III вв. до н. э. Там же, видимо, стали изготовлять и золотые ножны этого типа, судя по медальону бокового выступа, найденному в могильнике скифского времени Тээргэ II в Туве.¹¹⁶ Ha таких медальонах всегда изображается борьба двух персонажей (сравн.: Тилля-тепе, погр. 4; Дачи - в устье Дона).¹¹⁷ B погребении 1 в Косике похожие ножны оформлены скромнее: железная основа украшена вставками бирюзы и золота.

23. Деревянные шесты передовых всадников, украшенные надувающимися от встречного потока воздуха фигурами драконов из цветных тканей - своего рода боевые штандарты аланских войск I-III вв. н. э. Позднее их заимствовали римляне и армия сасанидского Ирана с III в. н. э. Наиболее подробно описаны в “Тактике” Арриана, который имел возможность воочию наблюдать эти штандарты во время войны с аланами в Каппадокии в 135 г. н. э. И сам образ дракона, и силуэт этих штандартов неизбежно ведут в Центральную Азию. B Синьцзяне точная копия аланских штандартов известна еще с раннего средневековья (“святой воин” в Кирише).¹¹⁸ Близкие штандарты известны у кангюйцев.¹¹⁹

24. Небольшие личные знамена с двумя треугольными выступами и лентой у древка. Полотнище богато украшено цветными нашивками. Практически идентичные образцы (драконы-полотнища и флагштоки) найдены в хуннских курганах Ноин-Улы.¹²⁰ Два похожих знамени реконструированы C.A. Яценко на материале тайника из царского погребения в Дачах (раскопки Е.И. Беспалого, 1986 r.). Их украшало около 5000 разнотипных нашивных бляшек. Современные осетины до сих пор использовали траурные флаги, аналогичные одному экземпляру в Дачах (округленные концы выступов, полумесяцы в поле, лента у древка).¹²¹

25. Луки хуннского типа с костяными накладками. Древнейшие в Европе образцы появляются с приходом сюда алан в I в. н. э. Известны в могилах аланских аристократов “Золотого кладбища” (Усть-Лабинская, кург. 29) и в Порогах. ¹²²

26. Украшения ремней сбруи — деревянные рыбки с обкладкой золотой фольгой. Изображают верхнюю проекцию рыбы, с обозначенными брюшными плавниками и с раздвоенным хвостом. Обнаружены в упомянутом комплексе с пережиточными “среднесарматскими” традициями (Валовый I, кург. 25). Прототипы известны семью веками ранее в пазырыкской культуре.¹²³

(Этот весьма объемный список центральноазиатских элементов военной культуры алан необходимо дополнить очень характерными деталями вооружения зооантропоморфных персонажей с гривны, обнаруженной в кургане 10 Кобяковского могильника. Ha шее погребенной там аланки была надета ажурная двучленная соединенная шарнирным замком золотая гривна, инкрустированная бирюзой (рис. 5). Фриз гривны содержит сюжетную композицию, построенную по геральдической схеме. B центре ее находится мужской персонаж, сидящий на коврике, скрестивши ноги “по-восточному”. У него густая шапка разделенных на пряди волос, усы и борода. Hoc плавно изогнут, орлиный, с широкими крыльями. Округлые выпуклые глаза широко открыты; губы плотно сжаты. Лицо персонажа европеоидное, т. н. “кавказского” типа. Одет герой в кафтан с глубоким вырезом на груди, со сборенными рукавами; узкие штаны заправлены в сапоги с застежками. B руках он держит кубок, на коленях в ножнах лежит меч. B целом этот персонаж гривны представляет собой яркий, очень характеристичный иранский (аланский) типаж. Слева и справа от аланского героя - центральной фигуры композиции, а также на короткой части гривны трижды повторяется сцена борьбы дракона с тремя зооантропоморфными существами, похожими на трехпалых людей с ящероподобными головами. Они вооружены палицами и одеты в стилизованные пластинчатые доспехи.

B защитном вооружении ящерообразных воинов хорошо распознаются мотивы кушанского доспеха. Он состоит из пластинчатого панциря с прилегающей верхней частью и расширяющейся короткой юбкой. Панцирные пластины отличаются крупными размерами. Наиболее близкие аналоги этому доспеху видны в кирасах, изображенных в скульптурной композиции зала дворца в Халчаяне, датируемого рубежом новой эры. Удлиненный вариант кушанского доспеха показан на монетах индо-сакских правителей Гандхары рубежа н. э., а также детально проработан на костяной пластине с изображением батальной сцены из Орлатского могильника в Согдиане, датируемой, вероятно, тем же временем. Очень интересны боевые палицы, которыми вооружены ящероголовые воины.

Их размер, если считать рост персонажей близким к человеческому, составляет не менее 40 см, а следовательно типологически они близки к бронзовым палицам, обнаруженным в курганах Ноин-Улы.¹²⁴ А.И. Бернштам считал подобные боевые дубинки - именно тем оружием, которое обозначалось в древних китайских источникахтермином “чи”.¹²⁵-Н.Л.).

VI. Стиль и сюжеты искусства. Чаще всего великолепные памятники искусства раннеаланского времени оригинальны и не являются копиями ни восточных, ни (тем более) римско-боспорских изделий. Вместе с тем искусство нового этноса-пришельца неизбежно отчасти является “искусством цитат”. Характерно само направление этих заимствований, идущее от могущественных восточных соседей - держав Хунну, Усунь, ханьского Китая, юэчжийских княжеств Бактрии. Боспорские торевты крайне редко использовались для копирования и ремонта аланских драгоценностей (чаша из Мигулинской с надписью Туруласа; большие фалары из Дач со вставками гемм).

27. C приходом аланов в Причерноморье отмечен новый стиль ювелирных изделий, который можно назвать “золото-гранатово-бирюзовым”. Такой стиль появился в Китае эпохи Чжоу, с III-II вв. до н. э. известен у саков Семиречья (кинжал из Иссыка, гривна из Каргалинки), в I в. н. э. отмечен в Бактрии (Тилля-тепе) и Сарматии (где он доживает до IV в. н. э., постепенно вытесняясь гранатовым “стилем клаузонне”).

28. Б.А. Раев неоднократно обоснованно указывал, что с появлением аланов в Сарматии отмечен своего рода возврат “скифо-сибирского звериного стиля”, сохранившийся к тому времени в восточносакском регионе (мотивы “шествия зверей”, свернувшейся в кольцо пантеры, хищники с изогнутым в виде буквы “S” туловищем и др.).

26. “Сарматский тарандр”. Этим неточным термином Л.С. Клейн назвал фантастическое копытное с когтями хищника, вдоль хребта которого идет ряд грифоньих голов. Известен в пазырыкских памятниках (Катанда), позже — у хунну (пластина из Улан- Удэ, ткань из кург. 6 в Ноин-Уле). Ha фаларе из Садового скопирована одна из сцен пластины “Сибирской коллекции”: “тарандр” терзает кошачьего хищника с грифоном.¹²⁶

30. Образ крылатого барса (пластина из захоронения у с. Пороги) имеет восточносакское происхождение. Ранее всего известен у пазырыкцев, затем отмечен в Иссыке и Тилля-тепе.

31. Изображения хищников с “вывернутым задом” (Хохлач, Пороги, Никольское, кург. 12) имеютто же происхождение (Пазырык, Иссык, позже-Тилля-тепе и Сарматия).

32. Китайский дракон различных типов. B Европе распространился благодаря аланам. Известен на упомянутых боевых штандартах, пряжках из Порогов, гривне из Кобяково, пряжке из-под Танаиса.¹²⁷ Ha трех последних золотых аксессуарах костюма

всегда показан в сценах поединка (друг с другом, с грифоном, с барано-людьми). Характерно, что другие образцы китайского искусства в Среднюю Азию и Сарматию не проникли (например - феникс, известный в Пазырыке и на золотом иранском сосуде I-Il вв. из Эрмитажа). B этих двух регионах встречен сходный сюжет сцен с драконом: а) в цепочке грызущих друг друга хищников (сравн.: ножны кинжала из Тилля-тепе); б) одиночный образ дракона, вытянутого в профиль (аланские штандарты, сравн.: наконечники ремней обуви из погр. 4 в Тилля-тепе). Однако в более восточных районах он гораздо богаче и включает образ дракона как верхового животного (гривна из Каргалинки); в цепочке грызущих друг друга хищников (ножны из Тилля-тепе); обороняющегося дракона, на которого с боков нападают двое кошачьих (поясные пластины хунну и саргатская из Сидоровки). Несомненно, что образ дракона в Средней Азии распространился благодаря двум могущественным и наиболее китаизированным кочевым этносам - хунну и усуням. ·

33. Бог “Хозяин зверей” - с монголоидной внешностью, с прической, образующей узел на затылке. Изображался на золотых пластинах мужских поясов хуннских типов. Известен только в Сарматии (Пороги, Кочковатка). Он либо восседает на барсе (Пороги), либо одевает на него узду (Кочковатка).

34. Бог, сидящий по-турецки с сосудом в руках (котел с p. Кальмиус в Одесском музее, гривна из Кобяково, зеркало из Соколовой Могилы). Представлен на оригинальных изделиях, не имеющих точных аналогий. Ранним прототипом является восточно-сакский жертвенник IV-I вв. до н. э. из Иссыкского клада, где персонаж также сидит по-турецки и держит перед собой сосуд.

35. Некоторые образцы центральноазиатского происхождения после прихода аланов становятся известны в городах соседствующего с ними Боспора. Таков мраморный женский идольчик из культового зольника конца I — III вв. н. э. в Илурате¹²⁸, типологически близкий юэчжийским идольчикам Бактрии.¹²⁹

36. Уже упоминавшаяся сцена с богиней и всадником в пантикапейском склепе Анфестерия близка пазырыкскому сюжету (войлочный ковер из кург. 5) некоторыми специфическим деталями: у всадника верхняя наплечная одежда украшена крупными кружками, кони изображены в соответствии с традициями пазырыкского искусства.

VII. Материалы языкознания.

37. B горах Саяно-Алтая томским языковедом A.M. Малолетко отмечена в топонимах и в фольклоре местного тюркоязычного населения серия элементов “алан” - и очень специфические параллели с сюжетами осетинского эпоса (материал не опубликован).¹³⁰

38. Вопреки издавна распространенному мнению о наибольшей близости к осетиноаланскому языку хорезмийского, специалисты по сакским языкам полагают, что более близки ему языки саков Синьцзяна [Яценко. 1993. С. 60-70].

Таков, как отмечает C.A. Яценко, далеко неполный список центральноазиатских инноваций, которые принесли аланы в Европу. Результат аналитического синтеза свидетельств древних письменных источников, археологического и антропологического материала, накопленного к настоящему времени исторической наукой, уже не оставляет места сомнениям: историческая прародина алан-асов (и шире - единого по своим этнокультурным корням сармато-аланского миграционного потока) находится в Центральной Азии. И тем иллюзорнее кажутся надежды (впрочем с научной точки зрения вполне объяснимые) некоторых сторонников “автохтонистской” школы сарматологии обнаружить место первичной этнической консолидации сармато-аланских племен на европейской части России или, по крайней мере, в Южном Приуралье. Исторический опьгг изучения различных крупных кочевнических орд Старого света вновь и вновь доказывает, генератором больших энергий этнических масс степных кочевых народов всегда оказывалась Великая Азия, а не примыкающий к ней западный полуостров по имени Европа.