ДОГОВОР СКЛАДНИЧЕСТВА

До открытия новгородских берестяных грамот никаких пись­менных сведений о договоре складничества не существовало[765]. Тра­диционно было принято считать, что по своему содержанию — это договор товарищества.

Н. А. Рожков, М. Н. Тихомиров и Л. Б. Черепнин предполагали, что. ст. 48, 49 Русской Правды говорят о купеческом товариществе на вере, торговле вскладчину. В соответствии с этими статьями купец, который был членом института складничества, обладал особыми пра­вами: на получение в долг денег на торговые операции; передачу вещи на хранение без свидетелей. В случае споров купцу достаточ­но было произнести клятву. Все это говорит об особых доверитель­ных отношениях купцов — членов корпорации[766]. Берестяные грамо­ты представляют нам уникальные письменные свидетельства фор­мирования договора складничества в XII—XIII вв. на Руси, Приме­ром таких отношений могут послужить новгородские берестяные грамоты № 439 и 622.

Грамота № 439 представляет собой целый документ, у которо­го оторвано лишь начало первой строки с именем автора. Это очень ранняя грамота (стратиграфическая дата — рубеж XII—XIII вв.): "... ко Спирку. Если у тебя не взял Матвей капи, вложи ее с грузом ко мне. Я тебе олово продал, и свинец, и клепание все. Мне уже не нужно ехать в Суздаль. Воску купил то 3 капи. А тебе надо пойти сюда. Вложи олова красного примерно четыре безмена, то есть при­мерно два полотенца. А деньги выплати поскорее"2.

Письмо демонстрирует нам переписку ювелиров-ремесленни- ков, ведущих совместную деятельность и обменивающихся необхо­димым технологическим сырьем. Речь идет о воске, олове, свинце, которые активно использовались новгородскими ювелирами для изготовления сначала форм для отлива, а затем уже и самих изде­лий.

Исследователи считают, что "автор письма, находящийся вне Новгорода, там, где он продает металлические припасы и покупает воск, озабочен состоянием вклада. Учитывая, что усадьба, из кото­рой происходит грамота, расположена в непосредственной близос­ти к церкви Ивана на Опоках, мы должны обратить внимание на то, что вклад в купеческое Иваньское сто собирался в виде воска (Ивань— ское сто считается объединением купцрв-вощников). В грамоте же фигурируют три вероятных складника: автор письма, Спирок и Прус, для которых куплено три капи воска. Но Мажейка, в котором мож­но предположить должностное лицо Иваньского ста, мог уже взять у Спирка его капи. Если этого не случилось еще, нужно отдать воск автору письма. Кроме того, Спирок должен отдать автору письма сурик и собрать поскорее деньги. Говоря о форме передачи ему воска и сурика, автор письма снова пользуется глаголом "вложи", а не

"пришли" или "привези". Это естественно: Спирок должен оставить воск и сурик на усадьбе автора письма, в Новгороде, а сам приехать к нему туда, где тот в это время находится"[767].

Представляется, что автор письма, Спирок и Прус заключили между собой договор, целью которого было соединение своих средств и возможностей для производства ювелирных изделий. Такое про­изводство включало в себя несколько этапов:

1. Приобретение цветных металлов (а это было предметом им­порта. Новгород собственными запасами цветных металлов не рас­полагал).

2. Приобретение воска для изготовления матриц, использовав­шихся при отливе ювелирных изделий.

3. Отлив изделий.

4. Ювелирная обработка.

5. Продажа.

Перед нами налицо несколько признаков, говорящих в пользу договора складничества:

— соединение лиц;

— объединение материальных средств, судя по переписке;

— участие каждого в выгодах и убытках;

— наличие цели (производство и продажа ювелирных изделий).

Представляется, что грамота № 439 упоминает о древнейшем

договоре складничества (XII—XIII вв.).

Как верно отмечает в своей статье Т. Е. Новицкая, употреблять современный термин "товарищество" к корпоративным усилиям купцов в Древней Руси некорректно[768]. Представляется, что термин "складничество" исторически правильней подходит к характеру взаимоотношений между компаньонами периода формирования древнерусского права.

Еще одной грамотой, относящейся к сфере складнических от­ношений, можно считать Новгородскую берестяную грамоту № 622 (стратиграфическая дата — рубеж 50—60-х гг. XIV в.—начало XV в.). Она представляет собой документ, содержащий распоряже­ние, требование Матфея к Марку и Савве: "Наказ от Матфея Мар­ку и Савве. О деньгах за нерпу (т. е. за тюленьи кожи)... дополни­тельно позаботься. Да я дивлюсь (= недоволен), [почему] мне вести от вас нет. Так-то вы о моем имуществе печетесь?... [не] хотите прислать. Плохо ли вам или хорошо, а о моем имуществе [и ?] о Яковлеве заботиться надлежит вам — по моему большому наказу. Неужели чужим людям о нем заботиться, [раз] вы так поступаете?" Матфей, Марк и Савва — явно компаньоны. По предположению

В. Л. Янина, упоминаемый в грамоте "большой наказ" — это пись­менный документ о взаимных обязанностях компаньонов[769].

Другой грамотой, свидетельствующей о наличии института складничества, является Новгородская берестяная грамота № 713 (стратиграфическая дата — первая четверть XIII в.): «"От (или: По­клон от) Михаля к Прокше. [Все], сколько у тебя есть выдр, сколько у тебя есть красной ткани, сколько у тебя есть хорошей буро-крас­ной и голубой ткани ... " (следовало указание, что со всем этим това­ром нужно сделать). Конечная часть грамоты содержала некий пе­речень долгов: "...четверть, а у Хотена Челпа (т. е. по прозвищу Челп) гривна новая, у Спирка на торговцах (или: среди торговцев) [такая- то сумма]". Не исключено, что ...гож[е] во второй строке — это оста­ток слова ницего же; в этом случае указание Прокше, вероятно,

состояло в том, что ничего из названного товара не следует прода-

2

вать» .

Представляется, что речь в обеих грамотах идет об одном и том же лице — Спирке, участнике торгового складничества, Письмо со­держит указание компаньона на то, каким образом распорядиться товаром.

Матфей требует от Марка и Саввы соблюдения договорных обязательств. Очевидно, что Матфей, Марк, Савва и Яков связаны институтом промыслового складничества (товарищества). Речь в письме идет о доле доходов этого промыслового складничества, а конкретно о "непряном серебре" (денег, вырученных с продажи нер­пичьих шкур или тюленьего жира). Адресат тревожится о том, что от его компаньонов нет никаких вестей. Он укоряет своих компань­онов в том, что они не беспокоятся о его интересах, долгое время не присылая его доли дохода с промысловой операции. Матфей в кон­це письма уже не просто обращается с просьбой, он неоднозначно говорит своим компаньонам о том, что его мало волнуют обстоятель­ства, препятствующие выполнению обязательств со стороны Марка и Саввы ("Лихо ли вамо, добро ли"). Он утверждает, что забота о его доходе должна быть проявлена в соответствии с его "приказом о болшими", очевидно, изначальным соглашением складников, где были четко оговорены обязанности, права и часть доходов, получа­емая каждым из компаньонов.

Еще одна грамота, раскрывающая содержание договора склад- ничества, — это Новгородская берестяная грамота № 133 (страти­графическая дата — 50-е—80-е гг. XIV в.): "Поклон от Григория к... моему Семену. Я послал со своим совладельцем (компаньоном) Ива­ном кипу нерпы (т. е. тюленьих кож), 900 (штук) и 3... (каких-то меры) веревки узкой; это дали за одиннадцать рублей. А ты, господин, продай при себе, а деньги к себе возьми"[770]. Как видно из грамоты, здесь есть прямое указание на компаньона совладельца Ивана. Оче­видно, Григорий, Семен и Иван, заключив договор складничества, занимаются промыслом и сбытом нерпы. Характер взаимоотноше­ний доверительный, о чем свидетельствует последняя фраза, гово­рящая о внутренних саморасчетах.

Об институте договора складничества сообщает и Новгородская грамота № 490 {стратиграфическая дата — середина XIV в.): "...про­дажи. С три дни в городи ако би, ходило оу дворо и ко складникоу твоему. А ты ко мни нь явишися коуны шити ношю". "Когда я при­мерно три дня тому назад был в городе, то ходил (к тебе) во двор и к складнику твоему, А ты ко мне не придешь (ли) куньи меха шить

Ii2

ночью .

Свидетельством аналогичных отношений торгового складниче- ства является и берестяная грамота № 2 из Старой Русы (страти­графическая дата — первая четверть XV в.): "Приказ от Кузми к сину к своему к Исаку, и к Улияну, и к Тимофию. Соли не купи... а и не купя с триця... и у мосту. А прося зде соли по семи лубовь за рубль. А наши хотя давать. А на д(е)нь ни луба не продать. А про­соле зде по пяти гривоне бочка". Адресат информирует своих ком­паньонов о ценах на вещи, советует им не покупать соли, потому

3

как она у него есть и компаньоны могут рассчитывать на него .

Характеристике договора складничества помогают новгород­ские берестяные грамоты .№ 490, 354.

Грамота № 490 (стратиграфическая дата — середина XIV в., Торгов): "Утраченная часть первой фразы могла иметь примерно следующий смысл: "Я (менее вероятно: такой-то) пробыл после (или: с целью}... " Сохранившийся текст: "... продажи три дня в городе; и к тебе (?) ходил во двор и к складнику (компаньону) твоему. А ты ко мне все не приходишь сшивать связку (букв.: ношу) шкурок". Речь идет, по-видимому, о беличьих шкурках, которые все еще могли

4

выступать в роли денег" .

Грамота № 354 (стратиграфическая дата —- 40-е—70-е гг. XIV в.): "Челобитье госпоже матери от Онсифора. Вели Нестеру собрать рубль да идти к Юрию-складнику. Проси его (Юрия), что­бы купил коня. Да иди с Обросием к Степану, взявши [мою] долю. Если он (Степан) [согласится] взять рубль [за коня], купи и другого коня. Да проси у Юрия полтину и купи с Обросием соли. А если мешков и денег он не добудет до поездки, то пошли их сюда с Не- стером.

Согласно В. Л. Янину ввиду упоминания "новой гривны" гра­моту следует датировать "самым началом соответствующего стра­тиграфического интервала, поскольку новая гривна возникла в конце XII в."[771]

Таким образом, берестяные грамоты — одни из древнейших письменных документов, упоминающих договор промыслового склад— ничества. Исследования берестяных грамот дают возможность про­следить процесс становления и эволюцию договора складничества, формирование его основных принципов.

Вопрос о генезисе и этапах формирования уголовного права находился в центре внимания многих исследователей. Так, извест­ный историк средневекового права М. Ф. Владимирский-Буданов выделяет следующие ступени развития уголовного права исследу­емого периода: 1) эпоха до Русской Правды (до XI в.) — господство мести (с зарождающимся началом композиций); 2) центральная и главная эпоха (XI—XIII вв.) — время действия Русской Правды, эпо­ха вымирания мести и господства композиций (с зарождающимся началом уголовных кар); 3} после Русской Правды в эпоху судных грамот (XIV—XV вв.) уголовные кары берут перевес над выкупом (но с ясными еще остатками прежней системы композиций)[772].