1.2. Договор и принцип свободы договора в учении о возникновении договорного обязательства
Без анализа понятия договора не обходится ни одна работа, посвященная проблемам договорного права. И это не случайно, поскольку предметом исследования выступают закономерности гражданско-правового регулирования имущественных отношений, конструируемых по модели договора.
Договор как правовая категория многопланов.
В этой связи при определении сущности договора подлежат обязательному анализу все возможные ее проявления. В этом смысле в гражданском праве традиционно подчеркивается, что понятие договора необходимо рассматривать сразу в трех значениях: как сделку (юридический факт), как правоотношение и как документ*(41).В качестве сделки договор представляет собой соглашение двух или нескольких лиц об установлении, изменении или прекращении гражданских прав и обязанностей (п. 1 ст. 420 ГК РФ).
Исследуя природу договора как сделки, ученые практически единодушно сходятся во мнении о том, что ее следует искать в совпадении воль сторон договора, т.е. в соглашении*(42).
Так, И.Б. Новицкий применительно к договору как соглашению полагал, что "выражаемая каждой из сторон воля соответствует одна другой так, что можно признать, что в сделке выражается согласная воля его сторон"*(43).
Ф.И. Гавзе исходил из того, что "соглашение включает и встречную волю, и тождественность", поэтому договор представляет собой общий волевой акт*(44).
В современных работах совпадение воль сторон договора рассматривается как его сущность, а общий волевой акт - как форма, которую соглашение принимает*(45).
Наличие в договоре волевого начала отрицать невозможно, поскольку именно в этом начале кроется смысл любой сделки. Вместе с тем настолько же бесспорным представляется и тот факт, что волевое начало сделки проявляется не только в общей воле ее участников, но и в выражении этой воли вовне, с помощью которого она становится доступной для восприятия и оценки.
Следовательно, одной только общей воли, без ее изъявления, недостаточно для совершения сделки. Поэтому когда применительно к договору речь идет о согласовании воль его сторон и их едином волевом акте как результате такого согласования, имеется в виду выражение в договоре общей воли. При данных условиях более правильным представляется рассматривать договор-сделку в первую очередь как соглашение в виде единого волеизъявления участвующих в нем лиц*(46), подчеркивая при этом как общность (единство) их воли, так и ее выражение вовне. Самая же природа соглашения предполагает участие в нем двух или более сторон*(47).Вторым признаком договора-сделки выступает его непременная направленность на установление, изменение и прекращение прав и обязанностей.
М.И. Брагинский, рассматривая данный признак сделки, пришел к выводу, что "если этот признак отсутствует, то и нет основания для отождествления соглашения с договором". Поэтому, по его мнению, "если договор - это соглашение, то не всякое соглашение представляет собой договор"*(48).
С таким мнением трудно не согласиться. Действительно, любое соглашение, имея волевое начало, всегда направлено на достижение известного результата, который преследуют его стороны. В этом смысле соглашение выступает средством реализации интересов заключающих его лиц. Специфика же договора как соглашения состоит в том, что оно направлено на установление, изменение и прекращение прав и обязанностей его сторон, т.е. на достижение правовой цели. Напротив, соглашение может быть нацелено и на порождение такого общественного отношения, которое правом не регулируется вообще (например, "джентльменское соглашение"). По этой причине договор выступает не просто соглашением, но соглашением непременно правовым*(49).
С другой стороны, именно целевой характер сделки позволяет отграничить ее в системе юридических фактов от действий участников гражданского оборота, именуемых юридическими поступками, которые влекут правовые последствия независимо от направленности воли совершающих их лиц.
Наконец, третьим конститутивным признаком гражданско-правового договора, позволяющим отграничить его уже от всех иных договоров (правовых соглашений), является направленность общей воли сторон на установление, изменение и прекращение гражданских прав и обязанностей (гражданских правоотношений).
Следовательно, гражданско-правовой договор, отличаясь от договоров иных правовых отраслей, порождает гражданско-правовые последствия (возникновение, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей). В то же время, раскрывая указанный признак, необходимо обратить внимание на следующие обстоятельства.Термин "договор" широко используется во многих отраслях законодательства (налоговом, таможенном, административном и т.д.), что отражает общую тенденцию "раскрепощения" государством тех общественных отношений, которые ранее рассматривались как не допускающие автономного регулирования. Такая тенденция в настоящее время является объективной реальностью, требующей адекватной реакции на нее со стороны цивилистической науки. При этом указания на то, что "понятие "договор,, имеет исключительно гражданско-правовую природу"*(50), здесь явно недостаточно, поскольку оно не способно конструктивно решить рассматриваемый вопрос на уровне закономерностей правового регулирования тех или иных общественных отношений.
Представляется, что употребление термина "договор" за пределами гражданского права избежать вряд ли удастся. Связано это с самой природой договора как соглашения, имеющего волевое начало и порождающего известные правовые последствия. Кроме того, договору присуще такое качество, как свобода, что обусловливает частое использование рассматриваемого понятия и в политических целях. Поэтому остается только констатировать, что там, где усмотрят хотя бы самую небольшую долю свободы в установлении, изменении или прекращении прав и обязанностей, будут непременно обращаться к категории "договор".
Сказанное, однако, ни в коей мере не может служить основанием для непоколебимого ни при каких социально-политических установках, господствующих в обществе в конкретный момент времени, вывода о том, что все составляющие конструкцию договора элементы находят наиболее яркое воплощение именно в гражданско-правовом договоре. Уже только по этой причине рассматриваемое понятие должно признаваться имманентно присущим гражданскому праву, хотя вполне может заимствоваться у него и другими правовыми отраслями.
Проблема соотношения гражданско-правового договора с договорами других отраслей имеет и более конкретные очертания, лежащие в области системы права.
Как известно, последняя включает публично-правовые и частноправовые отрасли. При этом наиболее тесным оказывается взаимодействие правовых отраслей, входящих в одну подсистему. Их разграничение производится главным образом по такому критерию, как предмет правового регулирования. В то же время методы правового регулирования таких отраслей по многим основным элементам совпадают. Напротив, правовые отрасли различных подсистем права заметно отличаются друг от друга прежде всего по методам правового регулирования*(51).В области гражданского права отмеченное обстоятельство нашло отражение в п. 3 ст. 2 ГК РФ: к имущественным отношениям, основанным на административном или ином властном подчинении одной стороны другой, в том числе к налоговым и другим финансовым и административным отношениям, гражданское законодательство не применяется, если иное прямо не предусмотрено законодательством.
Следовательно, принципиальное отличие гражданско-правового договора от договоров публично-правовых отраслей (международного договора, административного договора, договора налогового кредита, бюджетного договора, таможенного договора и т.п.) в силу прямой противоположности методов частного и публичного права очевидно и не требует каких-либо дополнительных пояснений. Естественно, что и возникновение публичных договоров (в широком смысле) может быть подчинено правилам, регулирующим вопросы заключения гражданско-правовых договоров, если только на этот счет имеется специальное указание законодателя. Однако в последнем случае публичный договор отнюдь не превращается в гражданско-правовой.
Другое дело - трудовой и брачный договоры. Решение вопроса об их соотношении с гражданско-правовым договором вызывает определенные затруднения, учитывая высказанные в литературе точки зрения о необходимости признания трудового*(52) и семейного*(53) права подотраслями гражданского права.
Думается, что решение данного вопроса напрямую зависит как раз от того, признавать трудовое и семейное право самостоятельными отраслями либо только подотраслями гражданского права.
В частности, трудовой и брачный договоры могут рассматриваться как разновидности гражданско-правового договора лишь в случае признания соответственно трудового и семейного права подотраслями цивилистической отрасли. В противном случае необходимо исходить из самостоятельности этих правовых конструкций, даже несмотря на закрепленную в ст. 4 СК РФ возможность субсидиарного применения гражданского законодательства к семейным отношениям, наличие которой объясняется частноправовым характером предметов гражданского и семейного права.Самостоятельность отрасли трудового права в системе российского права вряд ли может вызывать сегодня серьезные сомнения*(54). Отношения, складывающиеся в процессе выполнения работником трудовой функции (трудовые отношения) и иные непосредственно связанные с ними отношения, требуют адекватного правового регулирования, которое в максимальной степени обеспечивало бы гарантии трудовых прав и свобод гражданина, создание благоприятных условий труда, защиту прав и интересов работников и работодателей (ч. 1 ст. 1 ТК РФ). Создание такого режима возможно только в рамках самостоятельной отрасли права, обладающей собственным методом правового регулирования.
Что касается высказываемого иногда сторонниками включения трудового права в состав гражданско-правовой отрасли аргумента о том, что это позволит "добавить к гарантиям, созданным в трудовом праве, некоторые из тех, которые существуют в праве гражданском"*(55), то он вряд ли может быть признан достаточным для объединения двух самостоятельных правовых отраслей в одну.
Не секрет, что именно там, где предметы гражданского и трудового права наиболее тесно соприкасаются между собой (речь идет об отношениях, возникающих по поводу использования труда человека), как раз и возникает необходимость в особом наборе средств, способов и приемов правового регулирования, которые позволяют в полной мере учитывать социально-экономическое своеобразие отношений, связанных с использованием рабочей силы в народном хозяйстве.
В этой связи устанавливаемый законодательно уровень льгот и гарантий работников будет всегда в целом значительно выше устанавливаемого аналогично уровня льгот и гарантий подрядчика или исполнителя, поскольку все основные вопросы взаимодействия последних с заказчиками должны регулироваться на диспозитивных началах условиями соответствующих гражданско-правовых договоров. Неслучайно в ТК РФ говорится: в тех случаях, когда судом установлено, что договором гражданско-правового характера фактически регулируются трудовые отношения между работником и работодателем, к таким отношениям применяются положения трудового законодательства и иных актов, содержащих нормы трудового права (ч. 4 ст. 11 ТК РФ). Широко же применяемое в трудовом праве договорное регулирование, включающее коллективные и индивидуальные соглашения, нацелено на дальнейшее повышение льгот и гарантий лиц, труд которых оказывается вовлеченным в производственный процесс.Поэтому большим признанием пользуется точка зрения о необходимости сохранения самостоятельности трудового права. При этом можно выделить следующие основные признаки, позволяющие отграничить трудовой договор от гражданско-правового договора:
1) выполнение работником трудовой функции (работы по предусмотренной специальности, квалификации или должности);
2) выполнение работником трудовой функции с подчинением внутреннему трудовому распорядку;
3) предоставление работнику больших прав и гарантий, включая установленные ст. 56 и 136 ТК РФ обязанности работодателя по обеспечению работнику условий труда, предусмотренных трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, а также по выплате ему заработной платы не реже двух раз в месяц*(56);
4) непременно личное выполнение работником трудовой функции*(57).
На основании изложенного необходимо сделать следующий важный в практическом отношении вывод: в тех случаях, когда в трудовом праве обнаруживается пробел, восполнение его нормами гражданского права недопустимо.
Упоминание о брачном договоре (договоре между супругами) впервые прозвучало в ст. 256 ГК РФ. Согласно же ст. 40 СК РФ под брачным договором понимается соглашение лиц, вступающих в брак, или соглашение супругов, определяющее имущественные права и обязанности супругов в браке и (или) в случае его расторжения.
Примечательно, что в специальной литературе, посвященной проблемам семейного права, брачный договор практически единодушно признается разновидностью гражданско-правового договора*(58).
Так, М.В. Антокольская утверждает, что "с точки зрения правовой природы брачный договор является гражданско-правовым... Во-первых, в общем виде он урегулирован нормами ГК РФ. Во-вторых, невозможно объяснить, почему в отношении общего имущества супругов должны действовать особые семейные соглашения, а в отношении раздельного имущества супругов - обычные гражданские договоры"*(59).
Вместе с тем было высказано и иное мнение по данному вопросу. В частности, А.М. Нечаева, комментируя ст. 40 СК РФ, отметила, что в ней "речь идет не о гражданско-правовом договоре как сделке имущественного характера между физическими лицами, а о весьма своеобразной, основанной на личных отношениях (выделено мной. - В.Г.), договоренности относительно судьбы их имущества"*(60).
Признание брачного договора разновидностью гражданско-правового договора сторонниками включения семейного права в состав гражданского права выглядит вполне логичным. Напротив, не до конца последовательным представляется подход к брачному договору как особому виду гражданско-правового договора тех ученых, которые придерживаются концепции самостоятельности семейного права. Ведь если признать, что нормы, определяющие содержание брачно-договорного правоотношения, хотя бы частично включаются в состав семейного права как самостоятельной отрасли, брачный договор, с точки зрения законов логики, нельзя рассматривать как разновидность гражданско-правового договора: в данном случае субсидиарное применение гражданского законодательства к семейным отношениям может быть обосновано исключительно наличием на этот счет специального указания в законе; однако по вопросу о возможности субсидиарного применения семейного законодательства к отношениям, регулируемым гражданским правом, такого указания не имеется.
Сочетание особенностей предмета и метода семейного права позволяет рассматривать его в качестве самостоятельной правовой отрасли, входящей в частноправовую подсистему системы российского права. Указанное сочетание порождает следующие специфические признаки семейных правоотношений:
1) возникновение семейных правоотношений из своеобразных юридических фактов: брак, родство, материнство, отцовство и т.п.;
2) преимущественно лично-правовой характер семейных правоотношений;
3) не отчуждаемость семейных прав и обязанностей;
4) устойчивость, постоянство, строгая индивидуализация участников семейных правоотношений*(61).
Следовательно, брачный договор должен признаваться самостоятельным договором, не являющимся разновидностью гражданско-правового договора, поскольку, по точному замечанию Л. Максимович, брачный договор и брак тесно связаны между собой: существование брачного договора без брака немыслимо*(62). Привязанность же брачного договора к браку и безусловная зависимость от него не позволяют рассматривать данный договор в качестве гражданско-правовой сделки по следующим принципиальным соображениям.
Во-первых, как и иные "пограничные" институты (например, опека и попечительство), институт имущества супругов, связанный с регулированием отношений в семье, а поэтому являющийся семейно-правовым, может включать нормы других отраслей права, в том числе и гражданского. Однако в целом внутрисемейные отношения, складывающиеся между супругами по поводу их общего имущества, все же составляют прерогативу регулирования семейно-правовой отрасли, что прямо следует из ст. 2 СК РФ*(63).
Во-вторых, брачный договор наряду с положениями семейного и гражданского законодательства создает конкретный режим всего имущества супругов, как составляющего их общую совместную собственность, так и принадлежащего каждому из них в отдельности. Именно необходимость в создании такого законно-договорного режима, обусловленная в конечном счете спецификой семейных отношений, вызвала к жизни саму конструкцию брачного договора.
В-третьих, особенность брачного договора состоит как раз в том, что им устанавливается отличный от законного режим общего имущества супругов. В этом смысле брачный договор направлен на конкретизацию указанного режима, служащего необходимой предпосылкой дальнейшего владения, пользования и распоряжения супругами имуществом семьи. Поэтому, действительно, брачный договор касается лишь общего имущества супругов, в связи с чем является семейно-правовой сделкой.
Наконец, сама субсидиарность (остаточность) применения норм гражданского права к брачному договору, какой бы широкой она ни была, свидетельствует о принадлежности последнего именно к семейно-правовой отрасли. Поэтому, например, в соответствии с п. 3 ст. 42 СК РФ брачный договор не может содержать условия, которые ставят одного из супругов в крайне неблагоприятное положение или противоречат основным началам семейного законодательства, т.е. нормами семейного права вводятся специфические основания для признания брачного договора недействительным.
Таким образом, брачный договор порождает семейно-правовые отношения, а поэтому не может рассматриваться в качестве гражданско-правовой сделки.
Суммируя исследованные признаки понятия договора-сделки, можно дать этому понятию следующее определение: гражданско-правовой договор - это соглашение двух или более лиц в виде их единого волеизъявления, направленное на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.
Договор-правоотношение (договорное обязательство) представляет собой урегулированное нормами гражданского права общественное отношение участников имущественного оборота*(64). По своему характеру договорное правоотношение является обязательственным, относительным, имущественным. Главным отличительным признаком договора-правоотношения выступает основание его возникновения в виде договора-сделки. Как будет показано ниже, именно содержание договора-сделки определяет специфику конкретного договорного обязательства.
Договор как документ есть объективированный посредством письменных знаков текст соглашения сторон. Вместе с тем следует учитывать, что в случаях, предусмотренных ст. 159 ГК РФ, сделка может быть совершена и устно. Поэтому более правильным представляется определять договор в названном аспекте как текст, имея в виду и устную, и письменную (простую или нотариальную) форму договора-сделки.
Три выявленных качества договора (договор-сделка, договор-правоотношение, договор-текст) тесно связаны между собой: договор-сделка, всегда имея определенную текстуальную форму, приводит к установлению, изменению или прекращению гражданских прав и обязанностей (договорного правоотношения). Данное обстоятельство порождает вопрос о том, может ли договор в каждом отдельном его аспекте (как сделка, как правоотношение, как текст) рассматриваться в качестве самостоятельного явления?
Б.И. Пугинский отмечает, что "сведение договора только к сделке едва ли верно... Договор не только устанавливает права и обязанности, но и предусматривает совершение субъектами предметных действий, содержание которых закреплено в соглашении. Следовательно, роль и функции договора значительно шире, нежели у традиционно понимаемой сделки"*(65). Аналогичная точка зрения в той или иной форме высказывается и иными современными авторами*(66).
Другая группа ученых, напротив, исходит из принципиальной недопустимости объединения различных значений понятия договора, поскольку "речь идет не о разных функциях одного явления, а о разных явлениях"*(67).
Представляется, что договор-сделка, договор-текст и договор-правоотношение выступают хотя и тесно связанными между собой, но все же самостоятельными явлениями объективной действительности. При этом то обстоятельство, что все они направлены на достижение одной цели - удовлетворение интересов участников гражданского оборота, - не может служить основанием для признания понятия договора в качестве единого (или комплексного). Напротив, все эти явления по-своему достигают указанную цель: договор-сделка - посредством порождения договорного правоотношения, договор-текст - посредством придания двух- или многосторонней сделке формы, позволяющей воспринимать заключенную в ней волю, договор-правоотношение - посредством исполнения сторонами составляющих его содержание обязанностей.
Объединение же различных качеств договора в одном (в том числе комплексном) понятии представляет собой не что иное как попытку создания правовой фикции*(68). Вместе с тем ни теоретических, ни практических нужд для этого не имеется. Напротив, три присущих договору свойства выступают вполне объективными явлениями, существующими независимо от человеческого сознания.
Кроме того, объединение договора-сделки и договора-правоотношения путем создания единого (комплексного) понятия договора - это объединение причины и следствия, которое не может быть признано допустимым и с логической точки зрения.
Следовательно, договор многофункционален не как одно постадийно развивающееся явление, но как три вполне самостоятельных явления.
Договору-сделке присуще и такое неотъемлемое качество, как свобода*(69).
Великий русский классик И.А. Покровский, рассматривая вопросы свободы договора, отметил, что "прежде всего, с отрицательной стороны, принцип договорной свободы обозначает то, что против своей воли никто не обязан вступать в договор. С положительной стороны принцип договорной свободы обозначает право частных лиц заключать договоры любого содержания"*(70). В результате проведенного исследования И.А. Покровский пришел к актуальному и ныне выводу о том, что "основной тенденцией времени является стремление к его (принципу договорной свободы. - В.Г.) ограничению"*(71).
В настоящее время свобода договора прямо возведена законодателем в ранг основного начала цивилистической отрасли (п. 1 ст. 1 ГК РФ). Поэтому в современной литературе свобода договора исследована в достаточной степени*(72). В частности, с учетом закрепленных в ст. 421 ГК РФ законоположений принято выделять четыре главных элемента, составляющих свободу договора (проявлений свободы договора): 1) свобода в решении вопроса, заключать или не заключать договор; 2) свобода в выборе партнера при заключении договора; 3) свобода в выборе вида договора; 4) свобода при определении условий договора*(73).
С указанными соображениями в целом следует согласиться. Вместе с тем необходимо обратить внимание и на следующие важные обстоятельства.
Во-первых, договор-сделка всегда имеет известную форму своего существования. По общему же правилу, закрепленному в п. 1 ст. 434 ГК РФ, договор может быть заключен в любой форме, предусмотренной для совершения сделок; стороны могут договориться и о заключении договора в определенной форме. Поэтому к числу основных проявлений свободы договора следует отнести свободу выбора сторонами формы договора. Логичность сделанного вывода очевидна: если договору свойственна свобода, то она распространяется и на форму, так как форма явления всегда соответствует его содержанию. Кроме того, наличие у контрагентов свободы выбора формы договора косвенно подтверждается и правилом п. 1 ст. 162 ГК РФ, по смыслу которого действительным признается договор, совершенный даже с нарушением простой письменной формы.
Во-вторых, в юридической литературе предпринимаются попытки расширения числа отдельных проявлений свободы договора с включением в соответствующий перечень элементов различного порядка*(74). В этой связи возникает необходимость в четкой систематизации проявлений договорной свободы. Представляется, что последняя складывается из таких элементов, как свобода в принятии решения о заключении договора, свобода определения содержания договора, свобода выбора формы договора. А поскольку речь идет о системе, вполне возможна дальнейшая дифференциация ее элементов (так, свобода в принятии решения о заключении договора включает свободу выбора контрагента по договору, а также свободу выбора места и времени заключения договора).
Естественно, что правила, относящиеся к свободе договора, так или иначе относятся к возникновению договорного обязательства, а поэтому гражданско-правовые нормы, принятые в их развитие, входят в состав института возникновения договора.
В юридической литературе справедливо отмечается, что "ограничения или пределы свободы (в том числе и свободы договора. - В.Г.) представляют собой собственно свободу, поскольку было бы правильным воспринимать нормы законодательства, ограничивающие свободу договора, как нормы, ее создающие"*(75). Поэтому свободу договора, с логической точки зрения, возможно определить лишь через установление ее границ (пределов), имея при этом в виду следующее: все, что не выходит за рамки границ (пределов) свободы договора, в полной мере охватывается указанным понятием*(76). Именно так и поступает законодатель, прямо называя в ст. 421 ГК РФ случаи изъятия из принципа договорной свободы.
Так, свобода в принятии решения о заключении договора ограничивается случаями, когда обязанность заключить договор предусмотрена законом или добровольно принятым обязательством (абз. 2 п. 1 ст. 421 ГК РФ). Речь в таких случаях идет об обязательном заключении договора*(77). Свобода же определения содержания договора действует до тех пор, пока договорное условие не будет предписано императивными нормами закона или иных правовых актов (абз. 1 п. 4 ст. 421 ГК РФ). Строго говоря, за пределами данного ограничения вообще нет условий договора-сделки, поскольку последнему имманентно присуще волевое начало, всегда предполагающее свободу (пусть и самую минимальную) в определении содержания условий, на которых изъявляется воля. Приходится лишь с сожалением констатировать, что здесь законодателем была воспринята далеко не бесспорная точка зрения, высказанная в свое время на страницах юридической литературы, о том, что императивные нормы включаются в состав условий договора*(78).
Е.В. Комкова предложила в зависимости от степени воздействия принципа свободы при решении вопросов о заключении договора, выборе контрагента, вида договора, формулировании его условий выделить следующие группы гражданско-правовых договоров: договоры, заключаемые физическими лицами; предпринимательские договоры; потребительские договоры; обязательные договоры*(79). По мысли названного автора, степень свободы у договоров первой группы наиболее высокая, а у договоров последней группы - самая низкая*(80).
Приведенная классификация, несмотря на свою внешнюю привлекательность, имеет серьезный недостаток, не позволяющий признать ее состоятельной. Дело в том, что в ней не до конца выдерживается такое необходимое логическое требование любого деления, как единство основания. В результате один и тот же договор в равной степени может быть отнесен сразу к нескольким классификационным группам.
Так, публичный договор является одновременно потребительским и обязательным, а основной договор, предусмотренный предварительным договором, может заключаться как физическими лицами, так и предпринимателями, оставаясь в обоих случаях обязательным.
Представляется, что при классификации договоров с использованием принципа договорной свободы необходимо отталкиваться не от его основных проявлений (элементов), а от ограничений свободы договора. Кроме того, важно учитывать, что свобода ограничена для всех договоров, в связи с чем надлежит принимать во внимание ограничения, носящие специальный, присущий только данной группе договоров характер.
С учетом отмеченного все гражданско-правовые договоры надлежит подразделить на договоры, в отношении которых действуют только общие ограничения их свободы, и договоры, в отношении которых действуют как общие, так и специальные ограничения их свободы*(81).
Практическое значение указанной классификации определяется следующими соображениями: поскольку любое ограничение договорной свободы является изъятием из соответствующего принципа и подлежит по этой причине строгой законодательной регламентации, постольку заключение договоров второй группы неизбежно подчиняется особым правилам, обусловленным природой конкретного специального ограничения. Суть указанных правил - в предоставлении дополнительных гарантий лицам, в интересах которых введено специальное ограничение свободы договора.